Последний круг

Трасса Талладега Суперспидвей. Утро. Четыре дня до гонки. Прайс приехал через двадцать минут. Генри ждал его у входа в гараж, делая вид, что пьёт кофе и смотрит в телефон. На самом деле он краем глаза следил за Вегасом, который всё ещё возился под приборной панелью машины номер девять. — Где он? — тихо спросил Прайс, подходя. — Внутри. Уже полчаса копается. Сказал — проводка. Прайс кивнул, вошёл в гараж. Вегас поднял голову, увидел его, и на лице мелькнуло что-то неуловимое — может быть, тень беспокойства, а может, просто усталость. — Доброе утро, мистер Катлер, — сказал Вегас ровно. — Доброе, Маркос. Рано вы сегодня. — Работы много. Квалификация скоро. Прайс подошёл ближе, заглянул под панель. Вегас действительно возился с проводами — обычная проверка контактов, ничего подозрительного на первый взгляд. — Что-то конкретное ищете? — Датчики температуры на тормозах барахлят, — ответил Вегас, не поднимая глаз. — Вчера Генри жаловался на неравномерный прогрев. Хочу прозвонить всю цепь. — Понятно. Прайс отошёл, сделал вид, что изучает телеметрию на мониторе, а сам лихорадочно соображал. Если Вегас что-то ставит, он делает это прямо сейчас, при них. Слишком нагло. Слишком открыто. Может, это просто проверка? Или отвлекающий манёвр? Генри зашёл следом, встал у верстака, делая вид, что перебирает инструменты. В гараше постепенно появлялись другие механики — начинался рабочий день. В половине девятого подтянулся Соуп. Он вошёл с планшетом, зевнул, потянулся и направился к кофеварке в углу. По дороге скользнул взглядом по Вегасу, по Прайсу, по Генри. Ничего не сказал, просто сел за стол с кофе и уткнулся в бумаги. Вегас закончил через час. Закрыл панель, убрал инструменты, вытер руки ветошью. — Готово, — сказал он ни к кому не обращаясь. — Теперь должно работать. Генри подошёл к машине, сел в кокпит, включил зажигание. Датчики на панели загорелись, всё выглядело нормально. — Спасибо, Маркос, — сказал он. — Проверим на трассе. Вегас кивнул и ушёл в другой конец гаража, где уже ждали другие машины. Как только он скрылся из виду, Прайс подошёл к Генри вплотную. — Что скажешь? — Не знаю, — честно ответил Генри. — Всё выглядит обычно. Но я чувствую — что-то не так. Не могу объяснить. — Интуиция? — Наверное. Я на трассе привык чувствовать машину. Даже мелкие изменения. Сейчас... не знаю. Вроде всё на месте, а внутри ёкает. Прайс нахмурился. Интуиция Генри — это всё, что у них было. Никаких доказательств, никаких улик. Только смутное чувство. — Ладно, — сказал он. — Сегодня на тренировке проверишь машину в деле. Если что-то не так — сразу скажешь. А мы пока займёмся Томми Ли. Здание охраны трека. Десять утра. Гоуст сидел в комнате отдыха охраны, делая вид, что читает газету. На самом деле он наблюдал за Томми Ли через стекло — тот был в соседней комнате, заполнял какие-то бумаги. Томми Ли вёл себя обычно. Шутил с коллегами, пил кофе, иногда выходил покурить. Никаких нервов, никаких тайных встреч. Просто обычный начальник смены. Но Гоуста это настораживало ещё больше. Слишком обычный. Слишком спокойный. После того, как они навестили ферму, любой, кто был связан с террористами, должен был нервничать. А Томми Ли — нет. Значит, либо он не связан, либо он очень хороший актёр. Гоуст отложил газету, вышел на улицу. Томми Ли как раз курил у запасного выхода. — Томми, — окликнул его Гоуст. — Вопрос есть по сменам на воскресенье. Томми обернулся, улыбнулся дружелюбно. — Давай, Саймон. Что там? — Кто будет на задней прямой во время гонки? Мне нужно согласовать посты. Томми задумался, достал планшет. — Так, смотрим... На задней прямой у нас Макферсон и Джонс. А что? — Да ничего, — Гоуст пожал плечами. — Просто хочу понять, кто отвечает за доступ к трибунам. Если что, буду знать, к кому обращаться. — Правильно, — кивнул Томми. — Макферсон — парень толковый, он там уже три года. А Джонс новенький, но старается. — Новенький? — Да, месяца два всего. Из Джорджии приехал. Нормальный парень. Гоуст навострил уши. — А откуда именно из Джорджии? — Не знаю, — Томми затянулся сигаретой. — Атланта, кажется. Или рядом. А тебе зачем? — Да просто интересно, — Гоуст улыбнулся под маской. — Я сам не местный, хочу понять, кто тут свои. Томми рассмеялся. — Свои тут все, парень. Алабама — одна большая семья. Гоуст кивнул, но про себя отметил: новенький из Джорджии, два месяца назад. Как раз когда, по словам Мёрфи, активизировалась ячейка. — Ладно, спасибо, Томми. Пойду дальше графики смотреть. — Бывай. Гоуст вернулся в комнату и сразу нажал тангенту. — Кэп, есть ниточка. У Томми Ли в подчинении новенький охранник, Джонс, из Атланты. Устроился два месяца назад. Надо пробить. — Понял, — ответил Прайс. — Сбрось данные Мёрфи. И продолжай наблюдать. Трасса. Пит-лейн. Час дня. Генри выехал на тренировку. Машина вела себя странно. Не то чтобы плохо — она ехала быстро, слушалась руля, тормозила как надо. Но что-то было не так. Какая-то мелочь, неуловимое изменение в поведении, которое чувствовалось только кожей. — Джон, — сказал он в рацию. — Машина... не знаю. Вроде всё нормально, но я чувствую вибрацию на задней оси. Очень слабую. Может, показалось. — Понял. Заезжай на пит, проверим. Генри заехал. Механики бросились к машине, подняли домкраты. Вегас тоже подошёл, встал рядом, делал вид, что помогает. Соуп крутился неподалёку, внимательно наблюдая. Проверка ничего не дала. Подвеска целая, колёса отбалансированы, тормоза в норме. — Может, показалось? — предположил старший механик. — Устал ты, Генри. Квалификация скоро, нервы. — Может, — нехотя согласился Генри, но взгляд его встретился с взглядом Прайса, и они оба поняли: не показалось. Вегас стоял в стороне, спокойный, невозмутимый. Но когда Генри вылез из машины, он поймал его взгляд — быстрый, цепкий, оценивающий. И сразу отвернулся. — Джон, — тихо сказал Генри в рацию, отойдя в сторону. — Он что-то сделал. Я не знаю что, но он сделал. — Верю, — ответил Прайс. — Теперь будем думать, что. Мотель «Корон». Вечер. Они собрались в номере Прайса. Мёрфи приехал с ноутбуком и новостями. — Джонс, — начал он без предисловий. — Уильям Джонс, двадцать девять лет, Атланта, Джорджия. Чистый как стекло: школьный учитель физкультуры, потом охранник в торговом центре, потом переехал в Алабаму. Но есть одна деталь. — Какая? — спросил Прайс. — Он служил в армии. Три года, пехота, был в Ираке. Уволился четыре года назад. После увольнения работал в частной охране в Багдаде ещё год. То есть он знает арабский, знает местные обычаи, знает, как обращаться с оружием. — Идеальный связной, — кивнул Гоуст. — Свой среди чужих, чужой среди своих. — Именно. И он устроился на трек ровно два месяца назад, через неделю после того, как, по нашим данным, ячейка активизировалась. Прайс закурил сигару. — Значит, у нас теперь двое: Вегас и Джонс. И Томми Ли, который, возможно, просто пешка. — Или тоже в деле, — добавил Соуп. — Или тоже. Что с Хейсом? Мёрфи вздохнул. — Хейс исчез. Машина нашлась на заброшенной ферме в двадцати милях отсюда, пустая. Сам он как сквозь землю провалился. Может, ушёл в подполье, может, уехал. Ищем. — Других контактов у Вегаса не было? — Сегодня днём он отлучался на обед, но один, ни с кем не встречался. Джонс работал в смену, тоже без контактов. Все затаились. Прайс выпустил дым в потолок. — Значит, они ждут гонки. Всё готово, осталось только нажать кнопку. Вопрос: где кнопка? И как мы её найдём? Генри молчал, слушая. Он чувствовал себя бесполезным. Все эти люди говорили на языке разведки, вычислений, логики. А он просто гонщик, который умеет только жать на газ. — Джон, — сказал он вдруг. — А если мы не найдём? Если они спрятали взрывчатку так, что мы не сможем её обнаружить до гонки? Прайс посмотрел на него. — Тогда мы будем на гонке. И будем смотреть. И в нужный момент — действовать. — Но как? Если мы не знаем где... — Мы знаем где, — перебил Гоуст. — В машинах. Три машины, три детонатора. Вегас поставил их сегодня утром. Вопрос только — как их обезвредить. — И когда, — добавил Соуп. — Если они рванут на последнем круге, у нас будет всего несколько минут, чтобы найти и обезвредить. — Или чтобы вывести машины с трассы, — сказал Прайс. — Генри, ты можешь на последнем круге съехать на пит-лейн? — Могу. Но если я съеду, гонка для меня закончится. И все увидят. — Лучше, чтобы ты съехал, чем взорвался на глазах у полмиллиона человек. Генри помолчал. — А если я съеду, а другие две машины останутся? Они же рванут. — Значит, надо, чтобы съехали все три, — ответил Прайс. — Вопрос — как заставить пилотов двадцать четвёртой и сорок восьмой сделать это. — Они меня не послушают, — покачал головой Генри. — Мы соперники. Они подумают, что я пытаюсь их отвлечь, чтобы выиграть. — Тогда придётся действовать жёстче, — сказал Гоуст. — Вырубить машины дистанционно. — Есть варианты? — спросил Прайс. Мёрфи пожал плечами. — Теоретически можно создать помехи, заглушить сигнал детонаторов. Но мы не знаем, на какой частоте они работают. И не знаем, какой тип взрывчатки. — Значит, нужен доступ к машинам, — подвёл итог Прайс. — Нужно найти бомбы до гонки. Или хотя бы понять, где они. Тишина повисла в номере. Генри смотрел в окно, на огни трека вдалеке. Где-то там, в гаражах, стояла его машина. И в ней, возможно, уже тикала бомба. — Я могу попробовать найти, — сказал он тихо. — Ночью. Когда все уйдут. — Опасно, — ответил Прайс. — Если попадёшься... — Не попадусь. Я там каждый угол знаю. И если Вегас что-то поставил, я должен это увидеть. Своими глазами. Прайс посмотрел на него долгим взглядом. — Ладно. Сегодня ночью пойдёшь. Мы прикроем. Генри кивнул. Впервые за последние дни он чувствовал, что делает что-то полезное. Не просто сидит и ждёт, а действует. Трасса Талладега Суперспидвей. Три часа ночи. Луна спряталась за тучи, и территория трека утонула в темноте. Только дежурные огни горели на пит-лейн, да редкие фонари освещали парковку. Генри подъехал на своей машине к служебному въезду. Охрана — незнакомый парень, не Томми Ли и не Джонс — лениво проверил пропуск и махнул рукой. — Работаешь ночью? — Да, надо проверить настройки перед квалификацией, — соврал Генри с лёгкостью, которой сам удивился. Он припарковался у гаража, огляделся. Тишина. Только где-то вдалеке лаяла собака. Внутри гаража было темно. Генри включил фонарик на телефоне, прошёл к своей машине. Она стояла на домкратах, прикрытая чехлом. Он снял чехол, открыл дверцу, залез внутрь. Фонарик выхватывал из темноты приборную панель, руль, педали. Генри провёл рукой по проводам под рулём, там, где утром возился Вегас. Всё выглядело обычно. Но он чувствовал — что-то не так. Он начал методично проверять каждый узел. Заднее крыло, передний спойлер, днище. Ничего. Через полчаса он уже начал сомневаться — может, действительно показалось? И тут луч фонаря упал на маленький предмет, прикреплённый с внутренней стороны заднего бампера. Крошечная коробочка, чёрная, размером с сигаретную пачку. К ней тянулись два тонких проводка, уходящих куда-то вглубь кузова. Генри замер. Вот оно. Он протянул руку, но в последний момент отдёрнул. Если это детонатор, нельзя трогать. Неизвестно, как сработает. — Джон, — прошептал он в рацию, спрятанную под курткой. — Я нашёл. Задний бампер, с внутренней стороны. Коробка, проводка. — Понял, — ответил Прайс. — Ничего не трогай. Сфотографируй и уходи. Генри достал телефон, сделал несколько снимков. Руки слегка дрожали. Он уже собрался уходить, когда услышал шаги. Кто-то шёл по гаражу. Генри выключил фонарь, прижался к машине. Сердце колотилось где-то в горле. Шаги приближались. Луч фонаря скользнул по полу. — Кто-то идёт, — прошептал Генри. — Я в гараже, не могу выйти. — Сиди тихо, — ответил Прайс. — Мы идём. Шаги остановились прямо у машины. Луч фонаря упёрся в пол, потом поднялся, скользнул по капоту. Генри затаил дыхание. Человек стоял в двух метрах от него. В темноте не было видно лица, только силуэт. Но Генри узнал бы эту фигуру где угодно. Вегас. Он тоже пришёл ночью. Проверить свою работу. Вегас постоял, потом шагнул ближе, к заднему бамперу. Наклонился, провёл рукой по тому месту, где была коробка. Генри понял, что если Вегас сейчас заглянет под машину, он увидит его ноги. Надо было что-то делать. — Он здесь, — прошептал он. — Вегас. Проверяет. — Не дыши, — приказал Прайс. — Мы уже на подходе. Вегас выпрямился, достал телефон, посветил. Луч скользнул по полу, почти коснулся ног Генри, но в последний момент ушёл в сторону. Вегас повернулся и пошёл к выходу. Генри выдохнул, только когда шаги затихли вдали. Через пять минут в гараж ворвались Прайс, Гоуст и Соуп. — Жив? — спросил Прайс. — Жив, — выдохнул Генри. — Но он знает. Он проверил. Если завтра придёт и увидит, что я трогал... — Не придёт, — сказал Гоуст. — Мы его возьмём. Прямо сейчас. — Нет, — остановил Прайс. — Если возьмём сейчас, остальные уйдут. Хейс, Джонс, те, кто на ферме. Надо брать всех разом. — Но он же поймёт, что мы знаем! — Он уже понял, что кто-то был в гараже, — ответил Прайс. — Но не знает, кто. Может, просто показалось. Будем надеяться, что он решит, что это был сторож или ещё кто. А завтра мы сделаем так, чтобы он не успел ничего предпринять. Генри посмотрел на него. — Что будем делать? — Завтра квалификация. Вегас будет на работе. Джонс тоже. Мы их не тронем. А после квалификации, когда они успокоятся, мы навестим их дома. И всех остальных. — А если они рванут раньше? — Не рванут, — твёрдо сказал Прайс. — Им нужна гонка. Им нужен последний круг. Мы успеем. Он положил руку на плечо Генри. — Ты молодец. Нашёл. Теперь у нас есть доказательство. Генри кивнул, но внутри всё дрожало. Он только что стоял в двух метрах от террориста. И выжил. — Поехали в мотель, — сказал Прайс. — Завтра тяжёлый день. Они вышли из гаража и растворились в темноте. А на заднем бампере машины номер девять, в полной темноте, продолжала тикать маленькая чёрная коробочка, отсчитывая часы до финала.