Пообещайте мне любовь

🕊️🕊️🕊️

А потом его закружило в рутине.

      За эти полтора года, как он выпустился из детского дома, многое чего изменилось. Новый дом, новые заботы, новые знакомства и тихие вечера́ с любимыми дорамами... Квартира стала обжито́й, со временем появилась и новая мебель, и она стала похожа на тихий островок, куда хотелось возвращаться по вечерам.       Тэхён поступил в он-лайн школу на технолога швейного производства улучшать своё мастерство, познавая все тонкости дела, а сам устроился на швейную фабрику рядовым работником, куда уже и документы были поданы сразу после окончания краткого обучения. В коллектив он вошёл легко, ибо годы, проведённые в детдоме, научили его сходиться с людьми, независимо от их характера.       Спустя время, где-то через полгода, их фабрику выкупил новый хозяин, и началась перестановка всего, к чему многие уже и привыкли, а как известно, новое – это всегда волнительно. С новым начальством к ним на работу привезли и новое оборудование, и все зажужжали о том, что и новые наладчики тоже прибыли. И вот целый поток из тридцати человек сидели, как на иголках, ожидая, когда же они наконец-то увидят «новеньких». И как это обычно бывает – все их наладчики, молодые и не очень, но устаканенные временем и поднаторевшие в своём деле, уже возненавидели тех, кого они ещё и в глаза не видели, взревновав всех подряд – о как!       И почему-то сложилось такое мнение, что у чужих мужчин всегда всё поинтереснее будет! Но разве кто омегам указ, коль речь идёт об альфах? Тут уж и работа пошла хуже и планы стали падать, и сам мастер потока на крики исходил, срывая голос, когда по огромному цеху шли слухи, что на первом этаже уже ставится оборудование, а они-то на третьем! И как же всем интересно стало! Да хоть бы одним глазком глянуть на них... А что глядеть-то? Мужики, как мужики – совсем обычные, да? Да и не обычные они, а иногородние, а это звучало как-то по-особенному, по-экзотичному!       Вот омеги и ринулись, как бурный поток – кому в туалет приспичило, кому в столовую, а кому-то и банально водички попить через околицу, ну а кому и кофейку, да покрепче... А тут, понимаешь ли, работа стоит и план вообще-то сам себя не сделает! Мастер уже и охрип, собирая своих швей на места́, а они как муравьи разбегались во все стороны. И только и шептались между собой, что выкупил их фабрику какой-то богатенький Буратино! И пошёл слух, что он неженатый!! Батюшки... Что тут началось?! Замуж захотели все, как подорванные – и холостые, и замужние туда же. Говорили, что их новый директор, ах, как хорош собой, ну прям картинка, не мужчина, а сама мечта! Уже и прознали, как зовут его – господин Чон, а дальше и не важно! А какая разница, Чон он или не Чон, если покоя всех лишил!       Народ же перемен и ждал и боялся, а кто был постарше, так те и радовались втихомолку, что им наконец-то новые машинки поставят, бо на старых и допотопных работать сил нет никаких – только и знай, что ломаются! А молодым-то что – им хоть вручную работай, только бы поскорее увидеть их новенького директора! Да всё шептались, что будут у них большие перемены ибо, как известно, новая метла по-своему будет мести, а там глядишь кого-нибудь и подметёт себе под крылышко.       Тэхен тоже едва мог усидеть на месте, когда речь заходила о новом директоре. Ох, как же свербело его узнать всё – он что, хуже других, что ли? Да конечно... А потом все ждали, когда же закончится установка оборудования на втором этаже, да и у них начнётся бы, да поскорее бы!       И вот, спустя уже каких-то пару недель, когда гул на фабрике поутих, и казалось бы, что всё вошло в привычное русло, так опять все взбеленились, когда на их этаж стали завозить новые машинки фирмы «Juki Corporation». Ох и диву дивились все, глядя на новое оборудование, как они их ставили, как Лего-конструктор.       И нет бы да работать, да какой там?!       Мастер то и дело бегал по потоку – плевался и ругался на омег, что они вместо того, чтобы работать, глазели на наладчиков! А те что, стеснялись, что ли?! Ага, конечно!? Глазки сами строили, как нефиг делать! Сами работали, якобы на «износ» – одну машину поставят, зырят по цеху и лыбятся, кого бы да заценить и заснять, так и они тоже нагоняй получали от своих начальников да мастеров, что никому покоя нет – ни тем и ни этим! Да разве кто их слушал?       Вот и решили по-своему такой компромисс: днём работают потоки, а вечером и ночью ставят новое оборудование. Возмущались, конечно, обе стороны, и даже вызвали замначальника цеха по производственной части, чтобы усмирить разбушевавшиеся стороны. А тот только руками разводил и пялился на беснующихся мастеров – типа он, что воспитатель или психолог? Или нянька? Или сваха? Короче, выписали всем звездюлей, пообещав лишить премии и тех и других, и это хоть как-то да должно охладить им пыл!       Да разве это кого-то остановило? Я вас, умоляю?!       Днём не дают знакомиться, так ночи-то на что? На то она и молодость да́дена, чтобы не спать ночами – для этого есть другой возраст, пенсионный, там хай и отсыпаются от трудов праведных!       И как это бывает, наконец-то наступил тот самый долгожданный день, когда вся работа была выполнена, то есть оборудование на месте, и настала очередь знакомиться с новым руководством. Собрание проходило тут же в цеху, все скучковались у машин и ждут, друг на дружку поглядывают, да губы кусают...       И тут все услышали шаги, затем появился он самый, ну, который новенький, директор... И как вышел он на середину, и потянуломь по цеху «Аа-а-ах», и глазки у всех так и забегали, и косые взгляды незамужних омег пронзали его не хуже лазеров, испепеляя как завистников, так и самого́ директора! И не зная человека уже все его стали ревновать друг к дружке.       Ну просто чудеса в решете́!       Это в омежьей среде запросто происходит, как в прайде, кто не успел тот опоздал, кто первый встал – того и тапки! Или как в психушке – кто халат первым надел, тот и психиатр!       Он представился, как господин Чон Чонхён. И что именно этот господин Чон говорил – разве кому-то было интересно, Господи..? На него во все глаза смотрели, как на диковинку, словно это не человек, а демон во плоти́! Красотою своей затмил наухнарь, очаровав всех, кого только можно было!       Сам высокий, глазастый и плечистый, улыбчивый, да всё при нём короче – и там и сям(тут уж у омег свой особый сканер имеется)! А голос... Там, как музыка льётся – он говорит, а омеги уже текут во всю, феромоны свои распуская! Страсти едва улеглись, но осадок ещё бурлил и нежная половина уже между собой его делить начала!       Уму непостижимо!       Как шкуру неубитого медведя!       И тут встал вопрос...       И нет, совсем не тот вопрос и не так встал, как многие подумали (хотя почему бы и нет, ха-ха-ха), а настоящий вопрос – кто будет, так сказать, первопроходцем проверять новые машинки под руководством помощников господина Чона, ну и его, так сказать, неотъемлегого присутствия.       И захотели все!       Все вот прям взяли и захотели!       И руки вверх полетели, как стрелы – и ни у кого не было ничего запланировано, и как оказалось желающих было много. Очень-очень много!! А машин-то столько нет, чтобы каждого желающего посадить на пробы! Хотя машины были просчитаны по количеству людей плюс с десяток запасных, а вот столько коленок, на которые хотелось бы в забраться каждому, увы – были только в одной комплектации!       Ну и решили это сделать методом исключения, так сказать, методом тыка! Все, кто так сильно желал остаться и поработать во благо родины (ага-ага), тех весьма любезно пригласили поработать в субботу... И тут вдруг случился сбой системы – коллапс, так сказать.       Ой, да вы что..?!       И все вдруг стали переглядываться, и очень активно, между прочим, зыркать друг на дружку, и почему-то ко всем вдруг стала возвращаться память! Вот так вот внезапно и стала возвращаться, представляете? Кому-то вдруг вспомнилось, что нужно было в салон красоты, кому-то на дачу срочно ехать, а кого-то просто корова языком слизала без каких-либо на то особых причин. И вот так вот и остались только с пято́к человек и Тэхён в их числе, так как ему особо и спешить-то некуда было, и знали, что он работает хорошо и совестливо, да и сам он внимательный омега, ответственный. И к тому же незамужний (прям поперёк горла!), а это знаете ли немаловажно. Хотя именно от таких, от незамужних, и исходила вся опасность!       Работники покидали цех, недовольно кривились, фыркали и строили гримасы, хотя кто им виноват? И ладно, если бы психовали только незамужние, оно-то и понятно – там сам Бог велел возмущаться, так и ещё и занятые кипели!       Типа, они что – не люди, что ли?! Мужика, что ли, им не хочется?       Вот уж действительно омежья логика странная штука и переубедить в обратном – это равносильно, что объявить войну с невидимым врагом.       Тэхён сел за четырёхниточный оверлок, глядя на непривычную схему заправки ниток, он ведь привык работать на пятиниточном, где честно говоря, часто ломались ведущие иглы, но ему это было привычно, а тут их четыре нити и шов другой – мягкий, трикотажный. По схеме он разобрался быстро, заправил и удивился, что машина вакуумная и работает тихо, как пчёлка – еле слышно её было, и так по-честному получал удовольствие от самого́ процесса.       Одно только ему мешало, или же не мешало..?       Обжигало его волной, когда он поднимал взгляд и просто вреза́лся в господина директора на лету, а тот сразу отворачивался, якобы находя для себя работу, мол, он же занято́й человек, вообще-то... А Тэхён же понимал, что к чему, да только стеснялся и думать о том, чтобы ещё разок глянуть на красивого мужчину...       Господин Чон не хотел мешать своим присутствием и стоял в сторонке, наблюдая за всеми издалека, сложив руки на груди и возложив всю ответственную работу на своих технологов и помощников, и виду не подавал, что его может интересовать ещё что-то (кто-то), кроме работы. Он лишь иногда ходил по потоку и проверял, как идёт процесс обучения, а сам нет-нет, да и глянет на светленького за последней машинкой. С ним почему-то мало кто общался, как он понял сразу, да и сам омега был не особо разговорчив, как другие с подвешенными языками и рупорами заместо ртов. Да и успел он заметить, что тот был покладистым работником, не спорил понапрасну. И уже наслышан был господин директор, что тот учится в техникуме на он-лайн на технолога – об этом уже проинформировали, типа, позаботились и обо всём ему рассказали. А это, как-никак, будущие кадры.       Господин Чон видел, проходя мимо рядов, что омега справляется сам и не ищет помощи, да этого и не требовалось, так как Тэхён быстро разобрался, что и как. Альфа какое-то время просто смотрел на него, ловя на себе любопытные взгляды со стороны, но всё же не хотел за зря давать лишний повод для разговоров, а это знаете ли, в омежьем коллективе происходит со скоростью света...       Но сейчас, вернее спустя часа полтора, когда на улице начало темнеть понемногу, и рабочим пора было уже уходить домой, директор заинтересовано рассматривал трудолюбивого сотрудника, как тот что-то слишком долго копается с машиной, склонившись над ней.       Странно...       Ему же рассказали, что этот омега, которого зовут Ким Тэхён, расторопный, а тут он сидит и копается... Нитки, что ли, опять заправляет? Он хотел уже было попросить кого-то из персонала, чтобы те разузнали и, возможно, помогли ему, но решил не отрывать их от работы, и сам пошёл туда.       Омега сидел, сложив руки на коленях, и уперевшись головой в остров машины и... Сладко спал...       — Я прошу прощения... Всё хорошо? — от голоса над своей головой Тэхён вздрогнул, и сам не заметил, как поднимая голову неожиданно для себя, то ли хрюкнул, то ли храпнул, но этот звук был весьма отчётливым и завуалировать его не получилось ничем.       Альфа прокашлялся, пытаясь не показывать свои эмоции, но не смог сдержаться, чтобы не улыбнуться, и совсем уж растаял, когда румяная щёчка омежки заблестела от слюны. Сладко спал видать... Мужчина пальцем коснулся своей щеки, тем самым показывая омеге, что его лицо мокрое, и Тэхён не сразу понял, что облажался он по-полной. Прикрывшись рукой, он не смог вытереться с первого раза, краснея, как помидор.       — Бывает, — поддержал его директор, не понимая, что вводит омегу в ещё бо́льшее неудобство и даже оторопел, когда тот, схватив рюкзак, бросился наутёк, как преступник!       Господин Чон ему вслед смотрел и совсем не замечал, как несколько пар глаз уже наблюдали за ними двумя.       На другое утро Тэхён боялся заходить в цех, словно он был заклеймён чем-то. И только он зашёл на поток, как на него уставились несколько десятков пар глаз! И никто не был равнодушным! Кто-то смотрел на него осуждающе, кто-то с завистью, кто-то с пренебрежением, и все ждали от него полный отчёт! Его окружили, как преступника и давай выспрашивать, типа, что да как и как прошло! Ну всем же интересно, какой новенький на деле?! А что им скажет Тэхён?! Они ж не на свидание ходили, ну в самом-то деле?! И посыпались вопросы, мол,       — И всё, что ли? — и такие все вдруг стали недовольные, разочарованные, что не было ничего такого пикантного, и стали расходиться, а Тэхён и рад, что от него отстали!       Несколько последующих дней директор в цеху не появлялся, и Тэхён не знал – радоваться ему или нет. Он вроде бы и вздыхал с облегчением, что может спокойно работать, но и ловил на себя на мысли, что часто смотрел на входные двери. Он сбивался, брак откуда-то вдруг появлялся, но так и не мог настроиться на работу, а потом ему требовалось время, чтобы набрать скорость. И его сердце колотилось, когда в проходе появлялся кто-то, по типажу схожий с господином Чоном, так его прям жаром и обдавало.       Неделя прошла, вроде бы и спокойно, как уверял себя Ким, да и не совсем – его кидало то вверх, то вниз, когда он слышал разговоры о директоре, и душа непонимающе вопила, и прыгала с вершины блаженства в яму отчаяния, а потом ещё выше к седьмому небу, и снова в самую глубь, чтобы рухнуть на самое дно, если он не видел его ни секундочки...       Он чувствовал себя каким-то вымотаным и уставшим, словно не за машинкой он сидел, а вагоны сутками разгружал. Куда-то вдруг аппетит пропал и это сразу сказалось на его состоянии и внешнем виде – милые щёчки исчезли, мешки под глазами вдруг появились и пропал лоск.       Каждое утро он спешил на работу, как за призом, чтобы потом тащить себя домой из последних сил. Его нервы расшатались, хотя причину он категорически не хотел говорить самому́ себе, но где-то внутри него пищала малюсенькая мыслишка, что он снова его так и не увидел...       По ночам он словно чувствовал чьё-то незримое присутствие, и ему казалось, что возле него кто-то дышит, и омега судорожно искал включатель от ночной лампы и осматривал пустоту своей квартиры... А потом он вставал разбитым, с плохим настроением, и заставлял себя проснуться. Желание смотреть на себя в зеркало пропало, и если он и смотрел туда, то его губы поджимались, а в глазах назревал новый потоп.       Ну как так-то?!..       Он вздыхал и чистил зубы, пока по его лицу накрывала тень печали, и он, вытирая лицо, бросал на себя порицательный взгляд, мол,       — «Соберись тряпка!», — и уходил на работу, боясь самому себе признаться, что ему нестерпимо хочется увидеть господина Чона...       Тэхен ведь всегда думал, что он нерушимый оловянный солдатик, что он крепкий омега со стальным стержнем внутри, и такие чувства, как любовь – это не для него, а оказалось-то как... Несколько взглядов, пара его фраз – и его словно вихрем подхватило, закручивая в воронку! А ведь между ними ничего и не было! Вот ничегошеньки не было... А Тэхён уже понапридумывал себе Бог знает что и даже расклеился весь.       В потоке успеваемость упала, и мастер на собраниях всё чаще упоминал отстающих работников, не называя их поимённо, но Тэхён чувствовал на себе взгляды коллег и слышал их хмыки, и кое-как выдерживал не сорваться.       И ей-богу, он бы и хотел вернуться обратно во времени, только бы не видеть эти большие глаза альфы, только бы не слышать его мягкого голоса, только бы... Но всегда есть это чёртово «Но»! И ему стыдно было признаться самому́ себе в своей слабости, но Тэхён так отчаяно хотел увидеть его хотя бы ме́льком, пусть даже издалека, пусть он даже не посмотрит в его сторону, пусть...       Очередной рабочий день, как наказание, закончился, и Тэхён мечтал поскорее вернуться домой и завалиться спать, а то он совсем плохой стал. Душу согревала мысль, что все задания в он-лайн школе он выполнил заблаговременно и теперь можно будет отдохнуть спокойно, только бы лишние мысли не терзали его. Дорога домой не была длинною, так минут двадцать, но при усталости она в два раза длиннее становилась, а когда усталость ещё и моральная была, так это втройне тяжелее было.       Он дошёл до остановки, падая на скамейку, как подкошенный, а глаза сами закрывались, и ему так не хватало тёплого пледа, он бы и тут уснул, прям на лавочке. Мимо него прошли два автобуса, а Тэхён даже и не глянул на них. Ещё один автобус отъехал и сразу на его место подъехал большой внедорожник, съзжая на парковочное место. Стекло медленно опустилось и Тэхён вздрогнул, когда услышал голос, о котором мечтал последние дни.       — С вами всё хорошо? — учтиво его спросили и Тэхён почувствовал, как земля уходит из-под ног, а внутри все обожгло, когда он поднял взгляд и захлопал ресницами, понимая всю трепетность ситуации.       Казалось, что его фантомное тело покинуло свою бренную оболочку и устремилось туда, в эти сильные руки, прижимаясь к широкой мужской груди и вдыхая чистый аромат альфы... Но он так и сидел на месте, как прибитый непонятной тяжестью, и с каким-то затравленным взглядом смотрел, как водитель глушит двигатель и выходит из своего автомобиля. Он зачем-то вспомнил высшие силы, выпрямляя спину, чувствуя, как его оккупируют мурашки. Ну конечно же... И кто же отменял такое вот клише? Представитель мира сего в лице господина Чонхёна... Высокий и красивый мужчина в самом соку и расцвете сил, и этот незаметный омега! Ну чем не сценарий для дорамы?       Альфа обошёл автомобиль, а Тэхён уже успел рассмотреть его, сравнивая их внешности. Господи, да разве могут быть они вместе?! Его идеальный костюм шикарного кроя, сразу видно, что не ширпотреб, и туфли... Блестящие такие туфли, хоть используй их, как зеркало! Аккуратный шарф, как аксессуар, и его улыбка. И Тэхён... Боже... Маленькая букашка на отшибе, с пыльными разводами на бледных щёчках, в косо застёгнутом кардигане. И сидит он на краю этого мира, и из последних сил держится лапками за соломинку, пытаясь выжить и не пропа́сть.       Альфа подошёл ближе, а Тэхён почувствовал, что умирает... Вот прямо сейчас он умирает, пока на него смотрят эти глаза красивые, как они улыбаются, как в уголках назревают маленькие морщинки, а потом его губы растянулись в приветливой улыбке. И Тэхён захотел исчезнуть, честное слово, вот просто взять и исчезнуть! И что-то вдруг закоротило у него в голове, словно лампочка замигала и затрещала, грозясь вспыхнуть, освещая вокруг себя всё пространство, а потом и потухнуть вовлекая во мрак всё...       — Я могу вам чем-нибудь помочь?       Тэхена прошибло от такого простого вопроса! Неужели он выглядит так, словно ему нужна помощь? И ему ничего не осталось, как вымученно улыбнуться и обнять себя руками. Он даже не понял, когда вместо слов на языке что-то прошелестело, а мозг выдал то, что было на уме. И нет, это не были слова об усталости, или как он хочет спать, или то, что он скучал по нему безбожно..! Да-да-да, (ну сколько же можно врать-то самому себе, Господи?)!       — Я так хочу сказку...       Тэхен не сразу понял, что он сказал это вслух, а потом он просто опустил голову, прячя пунцовое лицо в ладонях, совсем не желая придумывать какие-то отговорки. Проницательные глаза альфы внимательно рассматривали перед собой худенького омегу, на вид не старше двадцати лет. Такой юный и красивый... Ручки тоненькие, словно детские, и глаза уставшие, будто в них была запечатлена вся тяжесть и грусть.       — Я могу попробовать, — негромко ответил альфа и Тэхён, почувствовал, как по спине побежали мурашки от его голоса, — Я не волшебник, я только учусь, — странный диалог двух взрослых людей, не правда ли?..       Омега поднял голову, рассматривая мужчину, задерживая взгляд на его лице. Открытое лицо, он бы сказал, и глаза пытливые. И если отклонить в сторону все его черты́, то можно было бы сказать, что это глаза юного мальчика – распахнутые для мира и такие ласковые.       — Вы знаете, — прошептал Тэхён, глядя в сторону, не замечая, как альфа стал прислушиваться к его тембру голоса – мягкому и удивительно бархатному, — У меня всё в порядке, правда... — омега улыбнулся, а у мужчины ёкнуло сердце, когда он смотрел, как глаза напротив накрылись печалью, — Просто я немного устал, — сказал он на выдохе и добавил, — Так бывает, — Тэхён затаил дыхание, когда альфа сел рядом с ним.       И нет...       Мужчина не обнял его, не предложил себя в качестве опоры, как это бывает в красивых фильмах – он просто сел рядом, а Тэхён представлял, как было бы хорошо... Хорошо бы склонить голову на его плечо, чувствуя тепло, силу и запах, но он боялся сдвинуться с места, прислушиваясь к чужому дыханию и к пульсации своего тела.       — Я ведь могу начать с ма́лого, — тихо предложил Чонхён, и совсем немного наклонил голову вбок, и так и затих, с замиранием сердца, глядя на удивительно красивый профиль.       Мужчина смотрел на его густые ресницы, не сильно длинные, но такие красивые и пушистые, на его вздёрнутый и прямой нос смотрел, на точёную линию подбородка, и понимал, что не получается не смотреть – просто не было сил отвезти взгляд.       — Я просто хотел подвести Вас домой, — альфа сидел, как никогда боясь услышать отказ, и посмотрел на наручные часы.       — А Вы уже торопитесь, да? — Тэхён и сам не ожидал, что он спросит такое, и густо покраснел, — Если Вам нужно идти, то я... — хотелось бы сказать ему, — «Я вас не держу... Но я Вас подожду», — но внутри у него всё вскипело, когда Тэхён подумал, что он сейчас может просто встать и уйти.       А ему бы в самый да схватить его за руку, потом резко отпустить её, потом краснеть и бормотать извинения, чувствуя, как он тает от неловкости.       — Простите, — тем не менее выдавил он из себя, и тут произошло то, что лишило его воздуха.       Омега смотрел, как мужчина протянул ему руку, глянув на него улыбаясь, и Тэхён почувствовал, как его кисть сама проскользнула в чужую руку и его словно током ударило, когда их ладони сомкнулись. Омега вскинул на него потерянный взор и просто не понял, как смог ему улыбнуться в ответ.       — Делайте это почаще, Тэхён, — на своё имя, произнесённое его голосом, Ким едва ли не заплакал, но каким-то чудом сдержался, — Вам очень идёт улыбка, — пояснил он и выдохнул, словно самая тяжёлая часть разговора прошла, — И всё-таки, — напомнил он уже смелее и глянул на омегу, как тот вскинул брови, вопросительно глядя на мужчину, густо краснея, — Я отвезу Вас домой, — это не было вопросом – это было фактом.       Тэхен несколько секунд смотрел в глаза мужчине, а потом просто пожал плечами, не давая своё прямое согласие, но и не отказывая, и они вместе пошли к машине. Уже сидя в салоне, омега едва ли мог нормально дышать, ощущая чистый аромат автомобиля, смешавшийся с дорогим парфюмом и запахом альфы. Всё его тело охватила томная эйфория, словно он сидел не на мягком и удобном сидении, а на облаке, не чувствуя своего тела.       Они ехали совершенно молча, и казалось, что воздух между ними был наэлектризован, и лишь звуки из вне вносили жизнь в их тишину. Находясь уже возле дома, они также молчали, хотя несколько раз и порывались сказать друг другу что-то, но на первых же секундах умолкали, и от этого становилось и слаще и тяжелее.       Неловкость ситуации заволокла их обоих, как туманном...       Они не видели ничего, что творилось вокруг них, и как мальчишки носилились около их автомобиля, гоняя мяч по кругу. А потом пацаны стояли и пялились в салон автомобиля, как там две статуи сидели, напоминая двух людей.       Чонхён держал свою руку на коробке передач, а Тэхён не мог отвести от неё свой взгляд. Он смотрел на красивые пальцы, как они едва заметно дрожали, и если бы не мяч, случайно брошенный каким-то пацаном в кузов автомобиля, возможно, так бы они сидели на этом парковочном месте, как пригвождённые.       Прощались они тоже молча, робко заглядывая друг другу в глаза.       Тэхен вышел из огромной машины, ступая медленно и неловко, пока альфа придерживал его руку, и молился, только бы не упасть и не зацепиться за поребрик одеревеневшими, от волнения, ногами.       Как прошла эта ночь, Тэхён даже и не вспомнил бы, да и спал ли он вообще? Он несколько раз выглядывал на улицу и видел на том же самом месте, под светом ночного фонаря, уже другой автомобиль. Но душа помнила тот чёрный внедорожник и душа млела от волнения...       Встал он без будильника, совсем не глядя на время, на автомате чистил зубы и умывался, а в душе всё трепетало, как в неспокойном улье. Руки подрагивали, дыхание перехватывало и глаза горели изнутри, а сердечко его... Боже мой... Оно заколотилось, как сумасшедшее, когда он выглянул в окно, и ноги едва ли не подкосились! На том же самом месте, где они вчера сидели, был тот же автомобиль, а возле него стоял Чонхён и мял в руках большой букет цветов, и смотрел на все окна пятиэтажки.       И вдруг...       Его глаза остановились на окне третьего этажа, и он резко опустил голову вниз, прячя робкую улыбку. И как бы найти смелости, чтобы снова глянуть туда же, где только что занавеска дёрнулась и встала на своё место. Мужчина улыбнулся, как мальчика, и кажется, что и ноги застыли на месте, пока он стоял тут и выжидал, когда же снова увидит его.       Тэхен выходил из подъезда, едва ли чувствуя землю под ногами. Несколько шагов, и он-таки смог подойти ближе, когда альфа пошёл к нему на встречу.       — Я не знал, на каком этаже Вы живёте... И вот... — он показал на цветы, словно больше некуда было смотреть.       — На третьем, — подумал Тэхён, но так и не смог произнести ни слова.       — На третьем, — словно читая его мысли, прошептал альфа, и тут случилось чудо – они улыбнулись друг другу всего лишь на секунду, но и этого хватило, чтобы можно было начать дышать более спокойно, — Я увидел Вас там, — Чонхён поднял взгляд туда, где была простая тюлевая занавеска, — А Вы там..? — он не знал, имеет ли право спрашивать такое, но и не мог не узнать, — Вы живёте с кем-то? — и внутри всё сжалость в ожидании, — Если Вы хотите, то я больше... — он не смог закончить эту фразу – уж слишком она оказалась ему тяжёлой.       — Я живу один, — мужчина глянул на омегу с таким всеобъемлющим облегчением и улыбка промелькнула на его лице, когда он выдохнул облегчённо, — Я детдомовский... — Тэхён не увидел, как альфа сглотнул слюну, — Мои родители... Они погибли почти сразу после моего рождения, — он это говорил с тихой печалью в голосе и ненавидел себя за то, что его сердечко не болело так яро, что оно не обливалось кровью, что оно не рыдало...       За свои двадцать лет он свыкся с этой мыслью и боль об утрате родителей не покидала его никогда, но всё же... Он ведь их так и не узнал, и это было куда легче, чем иметь самых родных людей, а потом потерять всё в один момент и остаться ни с чем.       И альфу словно громом поразило, и он несколько секунд смотрел на омегу, не совсем понимая – как это... И оторопел от осознания того, что никогда в жизни он ещё не общался с такими вот, как он... С детдомовскими... Альфа резко покраснел, когда последняя мысль воспылала в его голове, словно она была преступной.       — Простите, — он не знал, за что он просил прощения, правда, — Простите меня...       А может быть за то, что он со своим младшим братом прожил очень счастливое детство? И несмотря на прожитые годы их родители живы и здоровы, и они общаются все вместе. И пусть его брат живёт за океаном, но они общаются каждый день, ведь сейчас это не проблема – всего лишь один клик, и они с ним на связи в любое время суток! И только подумав о брате, который был младше его на три года, как по́ сердцу прошла тёплая волна нежности. Их родители всегда улыбались, когда они общались по скайпу и всегда говорили, что со стороны это выглядит странно. На весь экран, подделенный на двое, два почти одинаковых лица! Да и разница у них была не такая уж и большая, но они были похожи, словно близнецы! А вот характерами они вышли совершенно разные – если Чонхён был спокойным и покладистым, вразумительным и мягким, то Чонгук был, как гроза в хорошем смысле. С его приходом дом оживал! Он разбивал собою рутину и тишину, он вносил в их жизнь краски, смех его было слышно далеко и надолго. А когда он уезжал, то забирал с собой и гам, и смех, оставляя после себя спокойствие и размеренную жизнь, всё до того момента, пока не вернётся вновь, бередя покой и родителей и юных омежек. Сейчас он снова там, за океаном, развивает свой бизнес в Америке, пока его брат здесь. Да и к родителям Чонхён был как-то ближе и не хотел от них надолго уезжать.       Альфа понимал, что затронул те струны души, которых нельзя было касаться так фривольно, но ведь он не знал, хотя и ожидал увидеть, что на красивом лице омеги появится тень печали, как глаза его покроются слезами, и он, набравшись смелости, посмотрел в эти глаза, и его скосило под этим взглядом янтарных озёр, топящих своей глубиной!       Они так и стояли, а между ними был большой букет цветов, неприкаянный и бесхозный, уже купленный, но все ещё не подаренный. Мужчина, опустил взгляд на белые розы и протянул их омеге, и обоим захотелось вновь представиться друг другу, и как это получилось, уж не знамо как...       — Я Чонхён.       — А я Тэхён, — они улыбнулись синхронно друг другу и Тэхён протянул руки к букету, но резко отдёрнул их, будто коснулся чего-то горячего, а потом снова потянулся к ним, а затем и Чонхён повёл себя по-дурацки, ну честное слово, когда не сразу, но всё же отдал ему этот букет. А потом они засмеялись и замерли...       И что можно было сделать, когда в груди всё трепещет, словно рыбка пойманная в совочек? Вот так и они... У них сердца́ трепетали в унисон, когда их чувства зарождались, и они ошалело молчали, боясь произнести хоть слово. А в голове-то каша, ну честное слово! И оба просто не знали, что нужно сейчас делать – то ли расходиться, то ли вот так и стоять дальше!? Или это просто усталость такая навалилась на обоих и эмоции зашкаливали? Или просто чувства их раздавили, и они теперь не знали, что же с этим делать? Или это просто любовь нагрянула так внезапно?..       Вдох-выдох на двоих поделили, а сами и в глаза глянуть боялись! А вдруг один только взгляд и они не сдержатся и их понесёт посреди улицы, и утонут они в этой близости.       Ах, как же хотелось альфе испробовать нектар этих уст медовых и испортить этот тинт розовый и утонуть бы в этом омуте глаз его! И раздеть это сердце, и только бы эти губы красивые улыбались ему. И пусть им обзавидуются все, ибо для Тэхёна альфа хотел только лучшее!

А потом время понеслось галопом, унося с собой и заботы и печали...

🕊️🕊️🕊️