Пообещайте мне любовь

🕊️🕊️🕊️

      Сколько событий может произойти за несколько недель, не говоря уже за пройдённые годы. Ещё совсем недавно в этом доме-интернате царила размеренная жизнь, хотя в воздухе уже можно было почувствовать предстоящее волнение, когда всё, так или иначе, близится к одному знаменательному дню. И как же сложно поверить в то, что какая-то часть жизненного пути очень скоро станет прошлым, и юный омега будет долгими вечерами вспоминать своё детство, потом и отрочество, да и всю жизнь. Свою прекрасную жизнь, неотягощённую невзгодами, если так можно выразиться в его случае.       Совсем скоро юный Тэхён войдёт в новую жизнь, и волнение превышало все мыслимые эмоции и чувства, и омега уже рисовал своё будущее яркими красками. Всё его тело охватывала эйфория, и он бы не мог в точности передать эти ощущения, настолько они были мощными и всепоглощающими. Но если бы он мог объяснить это сходу, то он бы сказал, что по его юному телу уже текла взрослая кровь, тяжёлая такая, кипящая, собирающаяся в животе в воронку, как водоворот.       Ему хотелось постоянно сглатывать от волнения, но с каждым разом это получалось всё хуже, и омега неосознанно хватал себя за шею, пытаясь освободиться от слишком тугого воротничка.       — Тэхён..? — кто-то внезапно тронул его сзади за плечо, и Тэхён обернулся, а его глаза упёрлись в открытую бутылку воды.       Мысленно благодаря своего спасителя, он отпил почти половину, и только потом кивнул головой, чувствуя, как его хлопают по плечу в такой вот поддержке.       И мысли снова унеслись в прошлое, как встревоженные мотыльки, и внутри закипело по-новой и обожгло лёгкой печалью оттого, что не будет больше их ночных посиделок после отбоя и пересмотров любимых дорам под одеялом, затёртых на одном каком-нибудь пикантном моменте... Больше не будут омежки обсуждать противных альфочек, мечтающих залезть нежному полу под тонкую ткань рубашки, где шелковистая кожа плавилась от касаний чужих пальцев, где казалось, что огромные бутоны вырастут за ночь, и будут они ещё долго жечь удовольствием от чужого прикосновения... Не будет он больше ловить тот горячий взгляд своего друга, который намекал всеми возможными способами о своей симпатии, хотя каждый момент пикапа заканчивался двумя поджопниками со стороны Тэхёна, так как юный Ромео не знал, как нужно обольщать омег, если только не дёргать его исподтишка за волосы и ставить подножки...       Только подумав об этом, Тэхён резко повернулся, встречаясь с вопрошающим взглядом юного альфы. Паренёк стоял у стеночки, как и многие зрители, то ли подпирая её, чтобы она не рухнула, то ли самому бы не свалиться... Такой чудно́й и неказистый, слегка полноватый с румяными щёчками и подростковыми усиками над верхней губой, и несколькими красными прыщиками.       Он был ровесником Тэхёна, и в детстве они были очень схожи – у обоих пухлые щёчки, глазки пуговки, носики-курносики... С годами от их яркой дружбы остались рожки да ножки, да воспоминаний куча! Но только для юного альфы стало всё намного серьёзнее, в отличии от омеги. Мальчишка успел не только вырасти, но и набрать жирок по всему телу, смахивая на персонажа мультфильма, у которого дедуля жарил пирожки каждый день, а альфочка был их первым дегустатором, хотел он этого или нет. Руки у него были слишком мягкими и потными, будто сливочным маслом измазаны, и даже на холоде они оставались такими же. А Тэхён мечтал о других руках – о тех, по которым сохнут омеги в дорамах, когда главный герой ходит, закатав рукава, как на показ, а там... Там руки мощные, красивые, с синим плетением вен и недозволенными татуировками, и пирсингами по всему телу... О таком он не мог кому-то рассказать, ибо это было слишком вульгарно, по мнению некоторых преподавателей, и Тэхёну оставалось только мечтать о таком мужчине, не говоря уже и о встрече с таковым. И в тайне ото всех он доставал свой дневник и быстро заполнял строчки, сбиваясь с мысли и боясь потерять её.       У него лишь однажды была детская влюблённость, невлекомая, необусловленная, но дневник всё равно пополнялся такими вот незаурядными фразами, как например,

«Он снова на меня смотрел половину урока, пока его не вызвали к доске...»,

а потом эта запись перечёркивалась, и внизу появлялась новая,

«Он дурак и моей любви не заслуживает!»

      Омега представлял сильные руки, совсем немного грубые, с шершавыми ладонями, и от фантомных прикосновений Тэхён плавился, как масло на солнышке и исходил мурашками...       А Донсок совсем был не таким. Он был ему, как брат и не более того. И наверняка нашлось бы немало желающих омежек, пофлиртовать с этим пухляшом с такой дурацкой стрижкой, нелепой манерой одеваться и милым занудством. Только спустя время, когда они немного подросли, уже будучи в восьмом классе, Тэхён наконец-то понял его – энергичных и напористых омег юный альфа боялся, как огня, а милые и романтичные омежки попросту не находили его интересным, не обращая на него внимания. И сколько раз Тэхён пытался свести его с тем или иным другом, но Донсок оставался верен только ему одному, и не поддавался на уговоры дружить с кем-то ещё. Вот только тэхёново сердечко совсем не билось в истерике и припадке, когда мальчишка смотрел на него вопрошающе, или случайно касался его руки, как бы невзначай, ну или угощал конфетами, оставшимися после полудника.       Омежка не воспринимал его ухаживания за чистую монету, но именно с ним он чувствовал себя уютно, и ему никогда не было грустно и скучно, но не было и сладко... Тэхён то заливался краской от его глупых шуток, то сутулился и корчил милые гримасы, или просто фыркал, и изо всех сил старался не казаться грубым, а юный альфа его поведение воспринимал за ту самую первую любовь...       Донсок появился в жизни Тэхёна по такой же причине, как и многие в этом месте, где судьба распоряжается чужими жизнями, как ей того заблагорассудится. Омега тогда заприметил маленького мальчика, сидящего в углу игровой комнаты, который боялся подойти к остальным ребятам, и сам подошёл к нему, протягивая руку в приветствии и глядя малышу в глаза. Вот с того самого момента они и стали неразлучны. Маленький Тэхён не мог понять Донсока, потерявшего родителей так внезапно, хотя и он был таким же, сиротой...       Только спустя много времени Тэхён услышал, что его, Донсока, нашли на вокзале, пятилетним ребёнком, когда его просто оставили там, как ненужного котёнка... И наверное это было к лучшему, ведь с ним тогда долго занимались психологи, ибо маленький альфочка познал все прелести жизни с пьющими родителями.       И ему уже не так больно было вспоминать слова воспитателей и о себе, как они рассказывали, с содроганием в голосе, что омежка попал сюда ещё грудным ребёнком, когда его короткая жизнь, тогда ещё двухмесячного малыша, разделилась на «До и После», когда на том перекрёстке его родители навсегда остались молодыми...       Они тогда едва ступили на проезжую часть, когда их скосил какой-то сумасшедший лихач... Он пролетел сквозь них, будто лезвием срезая троих людей, хотя светофор и поменялся тогда на зелёного человечка. Твёрдый каркас коляски защитил малыша от неминуемой гибели, и оставшись неповреждённой, спасла жизнь маленькому ребёнку. Тэхён только чудом остался жив, получив лишь незначительные ушибы.       После недельного нахождения в больнице, его родственников так и не обнаружили, и врачи передали его органам опеки, а те в свою очередь определили его в детский дом городского муниципального округа, где он и на ноги встал, и слово первое сказал.       К счастью или к сожалению, но ему так и не суждено было стать чьим-то приёмным ребёнком, кто ж его знает? Его просто никогда не брали в чужую семью, и возможно в этом тоже был свой плюс, хотя если сказать начистоту, тут уж и сам омега старался на славу! Как только к ним приходили потенциальные приёмные родители, в омежку словно черти вселялись, и он вёл себя неадекватно в глазах посетителей, хотя все воспитатели и знали, что он просто проказничает, и мило прятали улыбки, стараясь выглядеть максимально серьёзно, исподтишка грозясь ему пальцем, только толку-то! А Тэхёну и самому́ было смешно разговаривать с самим собой и корчить ну очень странные гримасы, трогать себя по плечу, мол, какой он молодец, болтать ногами, как маятниками, пока тапки не спадут, и говорить с кем-то невидимым, то щуря глаза, то замирая в одном моменте, как статуя с открытым ртом. Гости смотрели на него с опаской и отчуждением, ну мало ли, какие там гены проявятся через время, и рассматривали других детишек. Вот так вот Тэхён и отбивал от себя внимание, хотя потом и получал нагоняй от заведующего, но что ты будешь делать с таким вот неугомонным разбышакой? Его мило хлопали по попе и отпускали в группу, смеясь мальчонке вслед, но ведь и Тэхён не знал другой жизни, кроме этой, принимая всё, как до́лжное и родное.       И как же быстро прошли годы в этом учреждении, как проходят и времена года, как листья календаря, срываемые ветром. Вот так и Тэхён, из года в год рос и учился, баловался, куда уж без этого... Менял джинсы и футболки, вырастал из мокасин, менял книжки и учебники, получал образование, получал и подзатыльники... Там прошла и начальная школа и средняя, где он постигал науки бытовой жизни и ходил на разные кружки и курсы. Его родителями были учителя, наставники и весь персонал этого детского дома. Его братьями были соседи по комнате и по парте. И даже неудачная любовь произошла в этих стенах.       Подумать только!..       С появлением милого и задиристого альфочки покой всех омежек, как и их успеваемость, упала ниже допустимых показателей, но внимание новенького было обращено только на одного Кима. Они встречались в третьем классе целых полгода, как они всем говорили, и за это время аж два раза держались за руки, представляете?.. Тогда юный альфа признался ему в симпатии, до той самой поры, пока не получил двойку! А кто виноват?! Ну конечно же, Тэхён и виноват! Альфа тогда на него смотрел весь урок, пока учитель диктовал новую тему, но какой может быть урок, если через ряд сидит такая вот булка щекастая и попастая, и улыбается исподтишка, сводя альфочку с ума, мешая думать нормально! А потом Тэхён не понимал, что он ему сделал такого, что альфа не подошёл к нему на перемене и даже не поделился вкусным сникерсом? Тэхён посчитал, что его скинули со счетов, и пустил в него сложенный самолётик с посланием, что он козёл, и что между ними всё кончено! Вот так и закончилось его первое любовное крещение, и как хорошо, что этого лоботряса перевели в другой детский дом, и омега мог тогда всё это недоразумение выкинуть из головы.       Тэхён и не заметил, как из неказистого гадкого утёнка он постепенно превращался в лебедя, хотя до са́мого полного преображения не хватало совсем чуть-чуть, но та его природная нежность, присущая лишь омегам, так легко сводила юных альф с ума, только он совсем не придавал этому значения, и это замечали все, кроме него самого́.       Омега чаще всего стал посещать кружок кройки и шитья, познавая азы швейного искусства, начиная исполнять свои шедевры от обычного фартука до кособокой футболки. Он даже как-то умудрился поправить учителя, когда тот срезал швы под ноль на обработку бокового шва на шортах, но препод категорически не хотел признавать свою ошибку, заставляя ученика закончить начатое, ну Тэхён и закончил, только в шорты он едва влез, а когда они присел, то изделие с треском порвалось на нём на пятой точке. Учитель тогда взъелся на своего ученика, мол, яйца курицу не учат, всячески пытаясь вернуть колкость, и тем не менее, несмотря на крутой нрав преподавателя Тэхён углублялся в эту науку, и мог с уверенностью сказать, что именно с этим он хочет связать свою жизнь.       И вот как-то вдруг наступил и восемнадцатый день рождения, и он смотрел в зеркало, а там... Там щёчки румяные и глазки блестящие, там губки бантиком и волосы, как пшеница – густые и светлые, и там сердечко колотится, как хвост козлёнка. И он снова вспомнил свои прошлые дни рождения.       В такие дни спешки и предновогодней рутины, когда персонал бегал весь в мыле, никто не забывал, что для нескольких детей этот день был особенным. Они вместе проводили маленький концерт, пусть это и длилось не более получаса, и сладкий стол, как завершение праздника. Но разве может сравниться один час времени, пусть иногда и в попыхах, на этот блеск в глазах юных воспитанников, когда они получали свои долгожданные подарки и внимание?       Сегодня же его вещи были собраны, а постельное бельё давно уже было в прачечной. Небольшая дорожная сумка и рюкзак лежали на голом матраце, как случайные гости. Ему было немного обидно, ведь он тоже не раз видел, как уходили его старшие братья в новую жизнь, покидая стены этого дома, приютившего их на время, и не мог скрыть навернувшиеся слёзы и дрожание губ...       А раньше, когда комнаты пустели, как и его сердечко, он с острожным любопытством наблюдал, как новые ребята занимали их места, никогда к сожалению, не пустовавшие.       Вот так и Тэхён...       Он совсем скоро покинет эти стены, ставшие ему родным домом, вотчиной и пристанищем. И здесь снова станет пусто, хотя и эта пустота со временем наполнится рутиной, ведь так было всегда, будет и в этот раз. И кто-то из персонала нет-нет, да и пустит слезу, а потом превозмогая усталость и душевную грусть, продолжат двигаться по жизни дальше. И таких дней будет нескончаемая вереница, пока такие учреждения будут существовать, пока будут существовать такие дети – брошенные либо само́й судьбой, либо родителями. И Тэхён много раз обещал себе и своим друзьям, а также и воспитателям, что будет всенепременно навещать их, и не только по выходным, но и просто так. Ведь к родителям не приезжают только на праздники, правда?       Ещё какое-то время Тэхён смотрел на своего друга, окунаясь в своё недалёкое прошлое, и казалось, что оно застряло где-то в пространстве. Омежка уже по привычке, игриво сощурил глаза, сквозь густоту ресниц глядя на своего воздыхателя, игнорируя его жгучий взгляд. А потом, как обычно, Тэхён шестым чувством уловил односторонний вздох, замечая, как у друга ноздри вспорхнули, как задрожал его пухлый подбородок, как заалели щёчки и увлажнялись глаза. И всё снова пошло, как по накатанной схеме – Донсок первым отвёл взгляд, и в груди омежки волной прошла обида, и как-то неожиданно назрел вопрос: а возможно ли такое, что ему будет не хватать его? Но только как друга. Внутри запекло стыдом, что он за эти годы так и не смог ответить на притязания друга, но ведь у каждого бывает безответная любовь... И у каждого из них своя печаль и своя жизнь, и он бы подумал об этом позже, как-нибудь на досуге, но не сегодня...

      Сегодня была совсем другая история...

      Совсем другой день, и атмосфера была совершенно иной. Сегодня Тэхён сидел в одну шеренгу с другими выпускниками, а внутри него бушевал целый ураган чувств. Весь коллектив городского дома-интерната собрался в этом зале на выпускной вечер.

Как много всего кроется в этом словосочетании.

      Тут любопытство и страх, тут эйфория и задор, а у кого-то и страх перед неизвестным. Подумать только, сколько всего прошло через их короткие жизни, а ведь ещё совсем недавно они только-только начинали жить.       Гости, а их и не было так много, расположившись на стульях, болели всей душой за своих подопечных, и кто-то совсем не стеснялся пускать далеко уже не первую слезу...       Ким Тэхён, воспитанник детского дома, как и несколько ребят – сегодня выпускники, и это звучит гордо, и даже крылато и поэтично, хотя внутри каждого из них бушует кровь неугомонным гейзером. Каждый год выпускные вечера проводились для старших воспитанников, готовых шагнуть за порог этого заведения. И вот сегодня настал и их черёд.       Небольшой актовый зал было не узнать – и он принарядился, всем под стать. Запах свежей краски почти выветрился и его шлейф совсем не мешал, а даже наоборот – намекал на что-то новое.       Небольшая сцена возвышалась над зрительным залом, и сегодня она тоже была наряжена, как невеста – белые шторы красовались своей новизной, а огромный рояль стоял в сторонке, как страж порядка. На стенах висели коллажи с фотографиями, окна были окичены гирляндами, оставшиеся после нового года, мерцали своими лампочками и служили фотозоной для всех желающих. На столе стоял новый проектор, а на стене напротив мелькали фотографии, сменяя одна другую, как капсула времени.       Вот они совсем ещё малыши и стоят цыплятами возле воспитателя, а вот и первый класс, как начало нового этапа жизни. И их незаменимые работники – от сторожей до поваров и работников сбыта, и конечно же, их заведующий, очень хороший человек и специалист, готовый порвать за своих подопечных, зубами выгрызая с гороно всё необходимое для сирот.       И смех и слёзы, и любовь...       Так много эмоций вызывали эти фотографии и сдержаться становилось всё труднее. Тэхён хоть и чувствовал свой собственный триумф, но это не избавляло его от сумасшедшего волнения и чувства уязвимости. Он зачем-то вспоминал, как часто их учитель по этике напоминал юным омегам, как важно быть честными и найти в этом мире прежде всего себя, а потом уже и найти любовь всей своей жизни, если повезёт. И пока учитель говорил о поведении в обществе и социуме, многие омежки мечтали поскорее заполучить своего принца на белом коне, чтобы они идеально подходили друг-другу, и денег три паровоза впридачу, ну и вообще...       Оркестр снова взорвался в его голове, играя невпопад именитую мелодию награждения, которая въелась в каждую извилину, как шуруп, когда очередная грамота была вручена счастливому обладателю.       Небольшой коллектив оркестрантов из восьми человек сидел немного в сторонке от сцены, и его руководитель, невысокого роста мужичок, тряс рукой, едва ли не швыряя неказистую дирижёрскую палочку в своих подопечных, и так смешно подпрыгивал на месте своим тучным телом, надеясь, что в этот раз он схватит одобрительный взгляд заведующего. Кто-то из его воспитанников дудел в трубку, надувая щёки до изнеможения и красноты, кто-то пялился в ноты, едва ли понимая какие-то закорючки, но вся эта какофония создавала жуткий грохот, и сказать же – ничего не скажешь, и приходилось хлопать в ладоши, ибо деваться некуда. После каждого обращения к зрителям, ведущий слегка кривился, но только лишь слегка, когда оркестр, не дожидаясь окончания поздравлений, взрывался новыми аккордами, и встречался взглядом с заведующим, но тут же опускал голову, когда на него смотрели укоризненно.       И только Тэхён, глядя на этого человека, ловил себя на мысли, что ему будет больно и тяжело расставаться с ним...       ...В раннем детстве он так отчаянно ждал утренники, и не только потому, что будет сладкий стол, а ещё и из-за него... Этот человек приходил к ним в детскую группу и садился у ёлки на табуретку, и долго пиликал на гармошке, смешно ойкая каждый раз, когда не попадал в ноты. Воспитатели изо всех сил старались не обращать внимания на это смешное зрелище, и саркатически кривились, а малышня лопались от смеха, как попкорн, когда этот невысокий, толстенький и лысеющий человек с вечно красным носом, подмигивал детворе, и даже эта его несуразная внешность выглядела очень симпатично и притягательно. Он не расставался со своей гармошкой, таскал её везде, и так сильно раздражал персонал, когда одна лямка инструмента соскальзывала с его покатого плеча, и вся эта длиннючая штуковина падала до пола с этим хрипящим звуком, и все едва сдерживались, стискивая зубы, когда преподаватель, хотя он был ещё и слесарем на полставки, собирал её до кучи, а дети хохотали над его нерасторопностью.       И вот однажды Тэхён сильно заболел, и так не вовремя... Прям перед новогодними праздниками, да ещё и на свой день рождения. И такая метель разыгралась, дороги засы́пало снегом, что ни одна машина не рискнула ехать в такую непогоду, а ему помощь нужна была, и не просто микстуры попить, а под капельницу лечь. Вот тогда-то этот невысокий мужичок и стал героем в глазах всех, а особенно детворы, когда не побоявшись метели, на своём стареньком мотоцикле с люлькой, он отвёз омежку в больницу и там ему сделали рентген – двухстороннее воспаление лёгких...       И мало кто обращал внимание, что их неказистый спаситель кашлял долго, а потом и кровью харкал, и все после ждали, затаив дыхание, едва ли не на носочках ходили по коридорам, выжидая, когда же их самый лучший слесарь встанет с больничной койки. Больше всех за него переживал Тэхён, чувствуя вину, и носил ему свои угощения, тихонько подкладывал под подушку булочки и кексы, а мужчина делал вид, что спит, улыбался и украдкой стирал слезу, когда маленький омежка на цыпочках выходил из его комнаты...              В коридоре перед актовым залом толпилась детвора в ярких костюмах, готовые показать всем присутствующим своё маленькое выступление. А выпускники, все нарядные, как на подбор, лица юные, глаза алмазами горят, чинно сидели в первом ряду, сложив руки на коленях. На сцену выходили новые и новые участники, они пели песни, читали стихи, что-то исполняли...       Тэхён сидел, волнительно наблюдая за происходящим на сцене и в этом зале. Его так сильно бил мандраж, что он едва ли мог нормально дышать и что-либо соображать. В голове каша была, и омега изо всех сил старался не разреветься, когда по очереди стали выходить учителя, говорить самые хорошие слова о своих воспитанниках. Потом и их заведующий взял своё слово, и пока он говорил, то всматривался в глаза своих воспитанников и мог уже и предугадать, кого из них какая судьба ждёт.       Вот этого, например, мальчишку, затянет рутина, и он будет влачить своё существование, как основная масса населения. А вот этот непоседа омежка с глазами, в которых уже давно нет блеска, подастся во все тяжкие, а оттуда выхода всего лишь два – либо обратно, либо с концами в пучину. Этот загнётся где-нибудь в подворотне, с иглой вене.... Да... И это очень печально, но это страшная сторона жизни, о которой меньше всего хочется говорить. Такую горькую статистику наблюдали часто, хотя и пытались помочь, чем могли, но, как говорится, если человеку свет не мил, то никакие краски ему не помогут. А пучина... Она ж какая? Она блестит на солнце, сверкая алмазами, а во мраке становится страшнее любого фильма ужасов...       И заведующий, высказывая свои лозунги, старался улыбаться, что мол – перед вами открыты все дороги, и нужно лишь найти ту самую дверь, хотя в жизни не всё так и сладко и просто.              Оркестр отыграл ещё одну партию, и на сцену вышел представитель гороно – высокий мужчина в солидном костюме. Он оглядел зал и всех присутствующих, замечая любопытные и яркие лица ребят, и улыбнулся, надевая очки на нос. Наступила тишина, прерываемая редким шёпотом и шиканьем учителей на самых неугомонных детей, и все знали, что сейчас должно произойти, но именно это ожидание и было очень волнительным.       Сердечко омеги загремело и затрепетало, и он едва не свалился в обморок, когда прозвучало его имя и его пригласили выйти на сцену. Ему вручали тот самый заветный подарок – аттестат об окончании школы-интерната, и ключик в его новую жизнь – ордер на однокомнатную квартиру в новостройке со всеми удобствами и мебелью, как полагается сироте. Душа его млела и кипела, когда он представлял, как окунётся в новую жизнь, и волнение не отпускало его, заставляя течь слёзы.       И конечно же, Тэхён знал, что его ждёт, и он уже был там и видел, где будет жить, но именно этот момент передачи ключей из рук в руки выбил его из колеи, и он расплакался от переизбытка чувств. И он не смог бы сказать, почему он плакал – по тому, что уже никогда не будет прежним человеком, или от того, что начинается новый этап его жизни.       А потом их обнимали, всей гурьбой накинувшись на выпускников, и вот тут уже никто не сдерживал эмоций... Тэхён искал кого-то глазами, сам не зная кого и зачем, но через призму слёз так и не смог рассмотреть, как на него смотрели те самые очи, влюблённые и очаровательные, но никак не любимые... И он кивал головой, неразборчиво отвечал на вопросы, и слушал наставления педагогов обязательно их навещать и не забывать, и Тэхён принимал чьи-то объятия, пока вокруг него всё вертелось и кружилось, и вихри новой жизни уже подбирались к нему максимально близко...       

🕊️🕊️🕊️