Два богатыря

Кто же знал, что главным призом в турнире на звание лучшего батыра окажется не отара овец, а Алтан-хатун? И даже не сама молодая ханша, сколько возможность вызволить её из лап чудовища? Оказывается, отару давали за второе место, разочарованно думал Олег — Бүре-батыр, провожая тоскливым взглядом блеющий источник богатства, мяса и шерсти. И ведь никто, ни одна сволочь на церемонии награждения не ткнула в него пальцем и не заорала на всю округу: «А почему он, а не я?!». Похоже, все собравшиеся знали о главном призе и помалкивали, один Олег в дураках. Но делать нечего, пришлось собираться в путь-дорогу. — Если Алтан-хатун вернётся живой и невредимой, мы тебе такой мавзолей отгрохаем! Сам Тадж-Махал покажется сараем! — Расписывали «сказочные» перспективы советники похищенной ханши. Олег хмуро посмотрел на них и уточнил: — А если она вернётся живой, но у неё не будет хватать, к примеру, руки или ноги? — Вырежем всю семью до седьмого колена! — Сладко оскалился главный советник. — Я сирота. Советников это ничуть не смутило. — Тогда рәнҗеш тебе! Олег испугался, но виду не показал. — Надо так надо. Проклятым быть не хотелось. Убитым дэвом тоже. Но против рәнҗеш не попрёшь. Бүре-батыр для себя решил – если выживет, ни за что больше не примет участие ни в одном турнире! Знакомая до последнего камня степь уже потеряла яркий, весенний ковёр. Небольшие островки зелени пестрели между синим небом и холмами, вздымающимися каменистыми волнами. Никогда не знаешь, что ждёт за впереди стоящим холмом — враг или товарищ, а может дикий зверь. Быстроногая кобылка Порше несла его на встречу героической гибели, о которой сложат песни и поэмы. «Лучше бы овцами платили за подвиги», — с тоской думал Бүре-батыр. Дэв схватил богатейшую Алтан-хатун в саду, куда она не допускала никого из прислуги и охраны. Всем была известна чудинка правительницы Баргуджин-токум – любила она более всего растения, особенно заморские. Средь послов чужестранных считалось верхом мастерства довести до степей какое-нибудь особенное растеньице и преподнести ханше. Говорят, чем капризнее растение, тем благосклоннее правительница. «Вот и езжали бы послы спасать Алтан-хатун!» — разозлился Олег. Родная степь ныне высилась разнотравьем, настолько густым и высоким, что щекотало кобылье брюхо, оставляло на стоптанных ичигах в рассветные часы капли росы. Так далеко Олег ещё нигде не бывал, а следов дэва всё нет и нет. В один из очередных дней поисков, столкнула его дорога с урыс-батыром. Не желал чужак путь уступать, а ведь преимущество у Олега – он едет по правилам, по левую руку! Об этом он немедля сообщил наглецу. Пришлось сцепиться языками, отстаивая своё право на беспрепятственный проезд, а затем пришлось и за саблю взяться. Но видно и урыс-батыр спешил, забились они сойтись в поединке в следующий раз. Завели поиски Алтан-хатун в густой лес. Впереди – беспросветный бурелом, того гляди, Порше все ноги переломает! Неподалёку высилось сложенный из брёвен йорт. Ничего особенного вроде бы: соломенная крыша, маленькое оконце, только вот стоит жилище на огромных куриных ногах. Протёр глаза Бүре-батыр, ещё раз и ещё. Никуда чудно́й йорт деваться не желал. — Отдыхать будем, — решил воитель, вынимая из седельных сумок припасы. Расстелил он на поляне плащ, выложил съестное, на маленьком костерке споро вскипятил воду и заварил крепкий чай в расписной пиале. По воздуху разлетелся терпкий, напоминающий Олегу о доме, аромат. — А пахнэ як… — мечтательно протянул Бүре-батыр, добавляя к заварке молоко и поднося пиалу ко рту. Вдруг раздался скрип. Олег присмотрелся — йорт стал ближе. Он сделал ещё глоток чая. Не показалось. Йорт умеет ходить! А ещё, у него была хозяйка – старушка, что глядела на разложенную снедь с явным интересом. — О, уважаемая! Подходи, гостьей будешь! — Может, старушка и урыс, а уважать возраст нужно у любого народа. — Кто, я? — Удивилась она, оглядевшись и на всякий случай ткнув себя в грудь когтистой ладонью. — Конечно, кто же ещё? Не успел Олег глазом моргнуть, как старушка оказалась тут как тут и уже держала в руках баурсак. — А что едим? — Прищурилась она, поднося выпечку к носу. — Баурсак. Отшельница откусила и мелко закивала в одобрении. — Вкусно! А это? — Узловатые пальцы подхватили по виду мясное. — Казы, әби. Из конины. Заплевалась старушка, принялась утирать рот. — А сам-то ты кто будешь? — Она приняла из рук Олега пиалу с чаем и вгрызлась в медовый чак-чак. — Батыр, богатырь значит, әби. — То-то чую, не русским духом пахнет! — Рассмеялась старушка. — А в наши края зачем? Вздохнул Олег, взгрустнулось ему при одном воспоминании о победе, что оказалась горше проигрыша. — Да вот, ищу по свету Алтан-хатун, где-то злодей её прячет… Пожилая Урыс встрепенулась. Наклонилась она к Бүре-батыру и тихим голосом сказала: — Знаю, знаю! Открою я тайну смерти злодея твоего: на дубе сундук, в сундуке – заяц, в зайце – утка, в утке – яйцо, а в яйце – игла. Это есть смерть его! Что-то не вязалось… Олег впервые слышал, чтобы смерть дэва была в какой-то игле. Но әби виднее, она столько лет прожила, сколько Бүре-батыру не грозит с его «почётной миссией». А меж тем лесная старушка достала из-за пазухи моток ниток. — Возьми клубочек, он тебе дорогу укажет, — бросила она его на землю и завертелся он у неё под ногами. «О как!» — Подумал Олег и начал собираться в дорогу. — Спасибо, достойнейшая ханум! — Порше понеслась вслед за волшебным клубком, уводя вперёд, аккурат к вырастающей из скалы крепости. Ничего не росло в её окрестностях, не светило солнце, лишь зыбкий туман стелился по низу, скрывая как ямы, так и пропасти. — Алтан-хатун, ты здесь? — Позвал Бүре-батыр. — Кто там? Не слышу-у! — Ответил ему женский голос издали. — Домой поехали! — Громче крикнул он. — Что-о? — Поехали домой, говорю! — Закричал во всё горло Олег, хоть и понимал, что дэв наверняка услышит и придёт. — Как бы не так! — Раздался новый голос. Бүре-батыр присмотрелся. Скелет! В глазницах – бриллианты, а зубов не хватает. В щёлкающей челюсти держалась пара золотых, да и то, на честном слове. — Уйди, шайтан проклятый! — Взмахнул саблей воин. — Я — Кощей Бессмертный! — Зазвенела сталь, высекая белые искры. Олег умел сражаться, не раз убивал, но как убить того, кто бессмертен, так ещё и скелет? С любым другим противником каждый удар Бүре-батыра нашёл бы цель и стал смертельным, но сабля только пронзала мешком висящую на костях одежду да стукалась о клетку голых рёбер. «Так ведь можно день и ночь сражаться!» — понял воин, и приметив лестницу, ведущую на площадку, украшенную колоннами, начал теснить Кощея к ней. Когда злодей оказался неподалёку от ближайшей колонны, Олег сорвал с пояса ловчий бола и взмахнув, бросил в противника. Закреплённые на концах шнура камни засвистели, делая раз за разом всё новый и новый оборот, пригвождая скелет к колонне. Концы шнура Олег хитро переплёл между собой, окончательно лишая Кощея подвижности. — Вот и всё, — постановил он, нахлобучив на голову злодея упавшую и помявшуюся золотую корону. В спину Олегу неслось: — Эй, а как же я?! — Так ты ведь бессмертный, живи себе. — Хмыкнул Бүре-батыр, спускаясь. Оказалось, что вовремя: у гневно пофыркивающей Порше вертелась рыжеволосая урыс. Она пыталась схватить своенравную кобылку за узды и угнать. «А вроде не богемка, чтобы лошадей красть», — удивился Олег. — Лучше отойди. Даже если оседлаешь, она всё равно тебя сбросит, а ты шею сломаешь, — посоветовал он. Урыс обернулась, и Олег пропал в чудно́й синеве зло сощуренных глаз. — Где Вадик? — Спросила она, оглядываясь, словно искала кого. — Какой «вадик»? Что за «вадик»? Зачем тебе «вадик», матурым? — Непонимающе развёл руками Бүре-батыр. — Сволочь меркантильная! Вот кто Вадик! Я его пока ждала, все зубы этому суповому набору выбила! — Ему были продемонстрированы сбитые в кровь костяшки. Олег покачал головой. — Такие красивые руки, зачем портишь? А Вадика никакого не знаю. Я —Олег! Урыс прищурилась. — Монгол? — Почему монгол? Татарин. — Один хер! — Отмахнулась она. — Так, природой заведено, что у мужчин один. Рыжеволосая урыс уставилась на него, а затем согнулась пополам от хохота. Бүре-батыр протянул ей бурдюк, чтобы она выпила воды и успокоилась. — Ты мне нравишься, Олег-татарин! — Вернув бурдюк, царевна окинула его изучающим взглядом. — Олег, скажи-ка мне… — А? — Пол царства н-нада?