Два богатыря

Не то, чтобы Вадиму хотелось, а ехать спасать «любимую» суженую пришлось. Шутка ли, за эту рыжую гадину дают аж пол царства! Богатырь, сыскавший славу победами над летучими змеями, повадившимися нападать на города да деревни и таскать в пещеры злато и красных девиц, сам злата в руках отродясь не держал. То есть горы-то золотые были, да только всё у честны́х людей под запись. Ежели хоть монетка пропадёт — всё, до нитки оберут и на кол посадят. Так ещё и вором заклеймят. Богатырям полагается ныне за «спасибо» задницу о седло оббивать и пыль дальних дорог глотать. Ох и ссорился народ града Малые Кутежи за вороченное добро… Тут богатырь ни разу не пожалел, что не прикарманил чужого. Сам бы заплатил за такое представление: глядел с крыши корчмы как «добропорядочные кумушки» выцарапывали друг другу глаза, дерясь за семейный перстенёк. — Это колечко моё! — Орала бабёха поперёк себя шире. — Не твоё, а наше! У тя злата отродясь не водилось! — В лицо широкой бабы прилетел унизанный кольцами кулак не менее фигуристой товарки. Но если спасти царевну, прозванную народом «Разумной»… Тут без вранья, умная девка. Даже слишком. Ум за ум заходит порой. Вадим мечтательно зажмурился, представляя на голове царскую корону, а под задом вместо старого седла – престол, чтоб обязательно с подушечкой, набитой мягчайшим гусиным пером… Что за жизнь тогда начнётся… Будет он как сыр в масле кататься, к управлению половиной царства и близко подходить не станет. Отдаст всё жёнушке, пусть правит. А как старый царь помрёт, пусть и вторую половину забирает. А если отдавать не захотят – завоюет для неё. За безбедную, сытую жизнь в перспективе, можно и простить царевне нрав буйный и язык острый. Летела жёлтой лентой дорога сквозь густые леса, засеянные хлебом поля, мимо бурных рек и неприступных скал. Всё меньше и меньше становилось людей, всё дальше и дальше Тридевятое царство. Далеко нынче забираются супостаты. А беда вот какая приключилась: похитил царевну Сергию Разумную Кощей Бессмертный во сто зубов скалящийся. Захотел себе в жёны молодую, красивую, чтоб хозяйкой в палатах была, да шлёндой в постели. Другое дело, есть чего у Кощея-то, чем он царевну будет того-этого? Хотя… Этот придумает – не поучаствует так посмотрит. — По горячим следам задержать супостата не вышло, — теребя в руках шапку винился Игорь — царский дознаватель. — В какой стороне хоть это чмо костяное испарилось? — Тяжело вздохнул Вадим. — А, вот туда, — дознаватель махнул рукой в сторону видневшихся из-за леса гор. Богатырь оглушительно громко щёлкнул языком. — Найс! Очередная долгая дорога на фиг. Оно мне надо? Дознаватель фыркнул. — Пол царства, Вадим, пол царства. — Аргумент. Вытащил из-за пазухи Вадим-Змееборец любимую берёзовую щепочку да зажал промеж зубами. Трудная битва будет. Как убить неубиваемое? Слухами земля полнится, что есть всё-таки у Кощея смерть. Заточена в игле, а игла в яйце из заморской сладости «шоколад», яйцо в глупо хихикающей утке, а утка в пасхальном кролике. И держит его морда бессмертная в сундуке. Животин-то жалко конечно, тут слоёв похлеще чем в луковице, а пустить на мясо всё ж придётся. Покуда думал богатырь мысли тяжёлые, ещё немного и привела бы его дорога в лобовое столкновение с иноходцем под госномерами «Н777АХ», а регион… ну явно же степи басурманские! — Ты что слепой, богатырь едет! Извинись перед богатырём! — Натянув поводья и избежав столкновения в последний момент, возмутился Змееборец. — Сам слепой! У меня преимущество! — Заявил этот нерусь, вперив в богатыря злой синий взгляд. — Не смей меня задерживать, дело меня ждёт! — И какое же? — Неприятным тоном поинтересовался Вадим, доставая меч. — А тебя это сношать не должно! — Басурманин вытащил из ножен саблю. Обменялись ударами. Лошади недовольно фырчали, перебирая копытами. Силы оказались равны. Уставились друг на друга русский богатырь и татарский батыр. И вроде бы дорога была широкой, а всё же не могли её поделить промеж собой воины. А время пожимало. Вдруг Сергию Разумную кто другой спасёт? Плакали Вадимовы пол царства. — Не досуг мне с тобой биться! — Вынужденно признал богатырь. — Тогда встретимся на этом же месте и решим, кто прав! — А давай! И разминулись. Сменилась дорога степью, а затем пустыней безводной. Жаркое солнце било в глаза, а сухой ветер бросал в лицо комья пыли. Дорого ныне обходится спасение царевен. Вдруг откуда ни возьмись, налетел смерч, загрохотали молнии. Выросла перед Вадимом чёрная воронка, заговорившая человечьим голосом. — Если только захочу, очень быстро раскручу-у! Ведь я неутомимый смерч, мне не страшны стрела и меч! Змееборец фыркнул. — Отведай-ка силушки богатырской! — Сцапав препятствие на пути к богатству, Вадим голыми руками разорвал смерч на две части. В зажатой ладони осталась болтаться нижняя часть доселе непокорной стихии, а верхняя поднялась ввысь, опасаясь, как бы не быть разорванной на мелкие кусочки. — Ошибочка вышла! Чего изволите? — Залебезил перед богатырём смерч-убивец. — Злодей тут часом не пробегал? — Спросил Змееборец. — Пробегал. Ну и морда… — Покажи дорогу! У него мои пол цар… моя невеста! — Ну-у… — Держи! — Вадим выпустил «хвост» смерча. — И не балуй! — От это другое дело! Пошли, покажу! Ух и красивая у тебя невеста! Не отставай! Смерч понёсся вперёд, вздымая пустынный песок траншеей. Солнце по-прежнему висело на ясном небе, припекая темечко. Показались на горизонте чёрные скалы. Таких Вадим ещё не видал. Гулким эхом отдавался звук окованных копыт богатырского коника. Гулял по каменному лабиринту ветер, рыдал и завывал так, что впору за меч хвататься. Из-за очередного поворота показалась вдруг огромная, с Вадимов рост, пятка. — Не знал, что у Кощея в охране такие хари светятся! — Удивился богатырь. — Дэв это, охраняет твою красавицу. Ты, главное, запомни: дэв большой, пока его боятся. А этот самый большой – много страху на наши земли нагнал, отожрался! Ты, главное, страх свой не показывай. Если бояться не будешь, то станет он совсем мелкий. — Ничё, наши бабы с мужиками ведь живут как-то, а те на рожу похлеще будут! — Пожал плечами богатырь, обнажая меч. — Это ты ещё моего батю не видал. Вот где был мордоворот! Или Горыныч. Обнаглевшая в край тварина, а победил же его! Вадим без страха вышел к дэву. Размером тот с небольшой холм, но так и змеи не мелкие. Главное – скорость и ловкость, а этого добра несмотря на косую сажень в плечах у богатыря было навалом. — Чё тебя бояться, морда? — Фыркнул он. — Эй, подъём! Зевнул дэв, обнажая полную острых зубов пасть, открыл глаза-плошки и уставился на незваного гостя. — Явился, батыр? Боишься? — Не-а, — Вадим по саму рукоять загнал клинок в ногу дэва. Заорала нечисть, заскакала на одной ноге. — Вот потеха! Я такого и на самой большой ярмарке не видал! — Хохотал Змееборец и подкравшись, уколол другую ногу. Завыл дэв, заметался, а Вадим знай, что гогочет. И вот какое дело: чем громче он смеялся, тем меньше становился дэв. Дошло до того, что стал тот размером с муравья! — На тебе! — Сказав это, раздавил его богатырь. Пуф! Из-под сапога вырвалось облачко чёрного дыма и растаяло без следа. — Почему так долго? — За спиной раздался недовольный голос. — Тебе, царевна, не угодишь, — хохотнул Вадим, оборачиваясь. — Ты ещё кто?! Девица, глядящая на Змееборца снизу вверх раскосыми алыми глазами, была меньше всего похожа на царевну Разумную. Зато вся была увешана золотыми цацками: даже чёрные, как смоль косы и те, увиты золотыми цепочками. «То есть, что-нибудь да заплатит за спасение», — рассудил Змееборец. — Алтан-хатун из клана Дагбая, повелительница заповедных земель Баргуджин-токум! — Скажи-ка мне вот что, золотце, — прищурился Вадим, на всех языках мира зная слово «золото». — Ты богатая? Басурманка гордо вздёрнула подбородок и прищурившись в ответ, сладким голоском пропела: — Богаче меня на свете не найдёшь! Плачу пять тысяч золотом и ты, ород, возвращаешь меня на место, откуда дэв забрал! Змееборец возмутился: — Я не урод! Но за пять тыщ зови, как душе угодно! Красноглазая хатун фыркнула и зажала ладошками кривящийся в улыбке рот. Ей было так смешно, что от подёргивания плечей, зашелестели на ней все золотые цацки. — А ты потешный… Дорога будет нескучной. Вези меня, ород, меня люди ждут!