Cover Me

Температура воздуха ползет вверх, а капелька пота вниз под голубой костюм из денима, раздражая кожу. Ее одновременно хочется, и смахнуть как надоедливую муху и наслаждаться прикосновениями. Похоже на то, как он пальцами проводил по телу, задевая каждый позвонок, и нежно массировал кожу. Стафф возится с камерами, нуны накладывают легкий макияж остальным мемберам, а Хван уже готов. Ему даже делать почти ничего не приходится, ведь он прекрасен и так, для всех прекрасен. Для всех ли? Парень откидывается на спинку тахты и благодарит, что черные очки скрывают направление взгляда, ведь глаза ищут одного человека, и всегда находят. Камеры выключены, а значит Чан снова в своем одиноком мирке, и от этого больно. Хочется встать, разбить выстроенную им дурацкую стену, встряхнуть за плечи, сказать, что он рядом, что он, мать его, всегда рядом, но Чан не позволит. Феликс, которому закончили легкий макияж и наконец-то не спрятали чудесные веснушки, подсаживается к Хвану, кладет руку на бедро. Хенджин хоть и отвечает улыбкой на это действие, но вскоре снова возвращает взгляд на лидера и бесконечно смотрит. Он тем и живет в последние года, этого хватает, пока чувства настолько не вырывается из груди, что единственное спасение от самого себя, это кисточка, краски и холст. Джинни замечает, что Чан сидит, поджав ноги под себя, ждет своей очереди на макияж, смотря в телефон, и совсем немного улыбается краем губ. Кто тебе пишет? Кто сейчас отвечает за твою улыбку?. Но через время Хенджин и сам улыбается, ведь Крис сейчас такой трогательный и маленький, а без макияжа и вовсе крошеный. Он видит все: миндалевидные грустные глаза, надутые щечки, точеный подбородок, резную линию челюсти, большие и невероятно сладкие губы, а ведь Хенджин знает их вкус. Попробует ли он эту сладость еще, когда-нибудь? - Бан Чан–щи твоя очередь, дети уже готовы - смеется визажист, а лидер, вздрагивая, откладывает телефон, подставляясь под кисти. Сколько раз Хенджин видит эту картину, столько замирает в неуместном восторге. Чан с макияжем чувствует себя комфортно, и это сразу видно. И с помощью нехитрых манипуляций из маленького скромника, он превращается в мистера «Я уведу твою девушку». Но Хенджин любит его любого. Любит! До сих пор любит! Визажист справляется довольно быстро, как и стафф, что значит, скоро начнется съемка, и Хван будет играть для stay и стараться из всех сил. И он готов, правда готов, вот только оторвется от созерцания того, как Чан встает, потягиваясь и похрустывая позвонками, а его идеальные мышцы, перекатываются. Джинни почти, что задыхается, видя это, а еще то, как Чан накидывает розовую рубашку, как застегивает ее, пристально смотря в зеркало, и кивает сам себе. - Ты завис, хен - смеется Феликс, который все знает, но хочет повеселить своего друга, и добавляет - Так понравились мои касания? Ликс продолжает смеяться, заражая Хенджина, и парень треплет его по волосам, с грустью думая, что как включится камера, Феликс будет совсем другим, как и они все. А Чан будет виснуть на каждом мембере, и особенно на Феликсе. Оззи лайн всегда был очень активен и тактилен, они поддерживали друг друга, во всем помогали. Феликс любил Чана как старшего брата, лидер отвечал взаимностью, а Хван ревновал. Он не говорил об этом никому, да и кому скажешь, если их отношения были тайной, но каждый раз, когда Ликси было можно больше чем остальным, он ревновал. А сейчас и подавно, но парень научился с этим жить, уверовал, что справится. - Да, трогай меня почаще мой фанатский муж – шутит парень, снова смотря на Чана, но тот не реагирует, и это злит, ужасно злит. *** Солнце поднялось еще выше, и теперь сразу несколько капель пота течет в борьбе за лидерство, но смахивается салфеткой. Хенджин ждет, пока дадут отмашку о начале съемки, и садится за стол, куда ему показал менеджер, и, конечно же, рядом с Чаном. Старший тепло улыбается и проводит кончиком пальцев по руке. Это и все что Хенджин заслужил, это все что ему достанется, парень пытается загнать слезы, но они душат, а воспоминания не спрашивая, открывают дверь с ноги и заполняют всю голову Хвана. Сколько раз он трогал Бана в толпе, чтобы заземлится, пил каждое крохотное прикосновение, но Чан давал намного больше. И не любящий тактильность Хенджин, постепенно стал буквально зависим от касаний хена, он выискивал их, сам подставлялся. Если Крис коснулся кого-то из мемберов, то позже обязательно должен и его, пусть тайно, случайно, невзначай или специально, главное чтобы почувствовать эти руки на себе. Касание Чана врастали, кажется, под кожу и были так нужны, что думалось, без них Хван задохнется, умрет. Но не умер! Дышать сначала было сложно, но возможно, жить было больно, но реально. Ломало, конечно, безумно, но с этим можно было бороться: танцами, пением, написанием музыки. А когда становилось совсем плохо, можно было орать в подушку, пока не почувствуешь легкую боль в связках. Так он и жил последние два года, так и существовал. *** Когда камера включается, они много веселятся, подшучивают над Чаном, и Хенджин. как всегда громче всех смеется, проверяет реакцию, действует истерично, ведь все еще больно. Он буквально каждый день давит на незажившую рану, не позволяя ей даже корочкой затянуться, хоть и пытается залить антисептиком и начать лечение, но видит Чана и все по-новой. А что Чан? Он хмыкает и улыбается, прикусывая язык. Блядь, этот язык, эта привычка, которую он объясняет тем, что у него сохнут губы, но это буквально выбивает почву из под ног, и заставляет тело Хвана гореть. Хенджин всегда недовольно ворчит, когда Чан это делает, ибо это так сексуально. В их прошлой жизни, парень только смеялся и смущался, обещая следить за языком. А сейчас он делает это так часто, что stay могут собрать целый полуторачасовой фильм с этой его привычкой. . Хенджина ведет, эмоций слишком много им нужен выход, и он снова смеется громко, и снова над Чаном. Время выбирать машины, Бинни милашничает и кричит, а Хван прикрывает уши плечами, для него слишком громко, но также слишком хорошо, ведь Чанбин всегда мог своими дурачествами разбавить его переживания, но почему-то не сегодня. Они спорят, кричат, играют в «кнб» на то кто пойдет выбирать машину первым. Хенджин хочет ехать с Чанбином, в надежде, что Чан также выберет эту машину, и ему хватит хотя бы просто запаха и нахождения рядом. Первым выбирает Хан и бежит к автомобилю, в котором, как ему кажется, будет Минхо. Хенджин улыбается, ему тепло, приятно и немного завидно. Почему у них все так хорошо? Почему они столько лет вместе и не мучаются? Почему так не может быть у Хенджина? Он идет вторым, модельной походкой, отсчитывая каждый шаг, делает это изящно и красиво, но подойдя к машине, понимает, что Крис не смотрит. Снова не смотрит! Взгляд Чана он всегда чувствует спиной, он будто прожигает и ласкает, но сейчас пустота, и только капелька пота по позвонку, как его пальчики… Как будто снова глядят. Джинни думает, что Чан выберет машину лучшего друга, но он, улыбаясь, идет к другой, балуется с Ханом и садится сзади, и у Хенджина моментально портится настроение. На что он до сих пор надеется? Прошло ведь только времени! Чан возможно и не вспоминает о том, как было им хорошо, о трогательных объятиях после съемок, о том, как неопытный Хенджин впервые поцеловал его сам, буквально влетев в такие желанные губы. Не вспоминает и о том, как грозный лидер после тяжелого дня, уставший, приходил к своему нежному хоречку, ложился головой на колени и молчал, просто позволяя, забирать свои тревоги. Может Чан не помнит и об их первом сексе, о том, что было пропитано такой любовью и нежностью, что юный парень готов был взлететь от счастья. Не уж то Чан просто все забыл? Как можно было это стереть из памяти? Как он мог себе это позволить? Хенджин не должен думать и вспоминать, он сам себе запретил, завесил замками, зарастил колючими кустарниками, чтобы больше не ходить туда, не вспоминать, не копаться. Но сегодня все правила идут лесом, и он режет руки, срывает замки и снова идет туда, где от каждого шага и звука больно. Он не замечает, как в машину садится Минхо, как все смеются, смотря на бегущего за соседним автомобилем Хана. Хенжин смеется больше по привычке, нежели искренне, машинально открывает рот под песни, что играют в машине, и краем губ улыбается, когда слышен шум остальных. Делает это, чтобы не отвечать на вопросы о настроение, чтобы его не жалели, чтобы не допытывались о причине ежедневных слез. . Но тут снова приходят воспоминания, и Хенджин впускает их, разрешает поселиться в своей голове, чтобы скинуть все то, что он так долго и аккуратно складывал по полочкам. Они сошлись сразу после той самой знаменитой истерики Хенджина, когда он буквально на коленях просил stay не уходить, ведь это все что у него было это фанаты, танцы, выступления, группа, и влюбленность. Детская, неопытная влюбленность, когда глаза горели от одного появления лидера в поле зрения, от его тембра голоса, прикосновений, от жестких наставлений и небывалой поддержки. Время шло, а Хван все восхищался Крисом, сходил с ума от появления парня в поле зрения, его хотелось трогать, обнимать, целовать. Джинни думал, что все пройдет, что любовь закончится, как наваждение, но ничего не работало, становилось только хуже, и он признал зависимость от Чана. Так Хенджин промучился все шоу на выбывание, а после дебюта Чан неожиданно стал совсем другим, расслабленным, невероятно тактильным, обнимал и зажимал Сынмина и Чонина, играл в странные игры на грани с Минхо, фансервичал с Чанбином, поддерживал Феликса. Он конечно и Хенджина вниманием не обделял, но этого было мало, смертельно мало! И Хван стал выводить на ревность, играть в любовь с Ёнбоком, а Чан был только рад сближению парней, мило улыбался, старался посадить рядом. Внешне все было прекрасно, они готовились к камбэку, но тут ушел Уджин. Хенджин испугался, что сказка закончится и пойдет он со своим талантом, амбициями и влюбленностью, куда подальше. Страх этот копился некоторое время, в итоге вылившись в истерику на сцене. И когда он ревел на коленях перед фанатами, то почувствовал на себе крепкие и родные руки. Чан успокаивал его перед stay, и после концерта, он договорился с менеджером, отпустил машины с другими мемберами, сказав, что они двое приедут позже. Джини не знал, как ему это удалось, но Чана слушали, он всегда был непререкаемым авторитетом. Когда все уехали, Крис завел Хвана в гримерку, и позволил выплакаться. Хенджин зацепился за эту возможность и проревел на руках у лидера больше часа, ощущая фантомные поглаживания по голове. А когда истерика отпустила, понял, что если не расскажет о своих чувствах, точно умрет. Он поднял опухшее от истерики, и не самое красивое, как ему казалось лицо, долго смотря на лидера. - Чани – шепчет он, чем немного пугает задумчивого парня, рука в его волосах на секунду останавливается, но вскоре ласка возобновляется, позволяя выговориться - Я хочу… то есть должен… мне нужно… Хенджин ругает себя, рука поглаживать его не перестает, но что с лицом Чана он не знает, ибо страшно даже посмотреть, вдруг он зол, или расстроен, или разочарован, а может он просто устал и тоже хочет отдыха, а не успокаивать Хвана. А младшему хотелось в глазах Чана видеть исключительно одобрение и даже восхищение. Какое-то время он молчит, собираясь с мыслями, а когда тишина начинает убивать, Хван решается. - Я люблю тебя!- и, казалось бы, он должен замолчать, ожидая реакции, но Джинни продолжает - Я уже несколько лет люблю тебя, ничего не могу с собой поделать. Я каждое утро просыпаюсь, живу, тренируюсь, танцую, только если ты рядом, хотя бы в мыслях. Прости хен, что вываливаю это все на тебя, просто хочу, чтобы ты знал. А вот теперь время остановилось, стало безумно страшно, Джинни сжался как осиновый листок, готовился к отказу, но Чани-хен прохрипел, подвигаясь и улыбнувшись, накрыл его губы своими. И это было так правильно, так хорошо, так тепло и прекрасно, это было по-настоящему, это было как дома. Языки исследовали рты друг друга, они будто боролись в любовной схватке, пока Хенджин от эмоций и отсутствия воздуха, не отстранился, разочаровано вздыхая. Он огладил свои губы, и поднял взгляд на смеющиеся и счастливые глаза своего хена. Через несколько безмолвных секунд парень испуганно облизал губы, чувствуя вкус старшего, а после все-таки тихо спросил: - Чани, это же что-то значило? Кристофер кивнул и вовлек его в новый поцелуй, в этот раз ленивый, долгий, и отвечающий на все вопросы. *** Как будто фантомной болью слышится смех Чана, Хенджин выходит из воспоминаний и, оглядываясь, в сотый раз благодарит создателей темных очков. В его машине все смеются, поют, и наблюдают за тем, как машина Чанбина их обгоняет, как Чан там смеется, как ему хорошо с ними, но не с Хенджином. Почему Чан? После их поцелуя Джинни был безумно счастлив, а Чан позволял ему чувствовать это, ведь был самой тактильной и милой версией себя. Он расслабился, нарастил щечки, и был счастлив от того что в его жизни появились ребята, а еще от нахождения рядом такого парня, как Хван. Хенджин же всего себя отдавал Чану, приходил к нему под покровом ночи, уводил из комнаты, где спал шумный Чанбин или из студии, проводил мимо менеджеров и стаффа, закрывал в кладовках и жадно целовал. После младший заставлял гулять, просил посидеть вместе у реки и крепко обнять и подарить ласку. Чан отвечал, целовал парня так, что ноги поджимались, оглаживал каждую клеточку тела. Хенджин чувствовал, что его любили, берегли и обожали и отвечал взаимностью. Время шло, Хван Хенджин расцветал на глазах, подростковые припухлости щек уходили, уступая место точеным скулам, а детский взор сменился соблазнительным с поволокой сексуальности и игривости. Чан смотря на своего парня, не мог не удивляться. Джинни становился взрослее, красивее, соблазнительнее, казалось, что не любить его, и не восхищаться им невозможно. Но он принадлежал лишь одному человеку. На камерах нарочито недовольно вздыхал от прикосновений лидера, а наедине умолял его простить и обнять, хоть Чан и не обижался. Отношения становились все крепче, Хенджин до сих пор помнил, как Чан впервые позволил потрогать его полностью. Хван поласкав шею, опускался все ниже и ниже, очертив коротким ногтем каждый кубик пресса. А после под почти, что рычание партнера полез под резинку спортивных штанов, и не найдя там белья, тяжело вздохнул ощупывая большой и уже стоячий член. Этот день поменял многое и они стали часто трогать друг друга, дрочить, постоянно целуясь и кончая в чужие любимые ладошки. Ну а после очередного срыва Чана, когда он сильно устал, а Хенджин пришел в студию и опустился на колени: - Прости, я не умею этого делать, но очень хочу. Чан не поднимал его, а только поглаживал, одобрял, трепал по волосам, и тем самым показывая свою любовь. Словами Чан о любви, в отличие от Хвана еще не говорил, но парню и не надо, хоть и немного обидно. Но он любовь к себе чувствует во всем этом и сам будет говорить за двоих. Хенджин взял член в рот, сам удивившись, что смог опуститься сразу почти до середины. Джинни, причмокивая, выпустил орган, подвигал по нему ладошкой и хоть и не умело, но очень чувственно стал сосать, ведомый рукой своего лидера. Чан кончил достаточно быстро, им было хорошо, очень хорошо, да так что буквально пары движений рукой хватило, чтобы и сам Хван излился в кулак Чана. Потом это стало происходить все чаще, Хенджин не смог насытиться своим парнем, также как и Чан не мог не отвечать этому чуду взаимностью. А когда произошел их первый секс, Хенджину было больно и страшно, но чувства захватившие его после того как Чан кончил, были несравнимы ни с чем, познанным ранее. Хенджин менялся и расцветал, стал писать музыку, постоянно улыбаться, все активнее вести себя с другими мемберами. Он просто хотел поделиться своим счастьем с остальными, хоть и не напрямую, хоть и храня их с лидером секрет. Но он тогда не знал, что этим положил начало конца. - Джини!- громко, почти кричит Минхо, а парень вздрагивает, осматриваясь и чувствуя влагу на щеках – Хван Хенджин, что случилось? - Все хорошо! Просто вода… красивая! шепчет он , замечая, что машины с Чанбином и стафф снова их обгоняют, а это значит, что их снимают со всех ракурсов и необходимо сдерживать истерику и зацепиться за другую мысль. Остров невероятный, Хенджин хочет его писать на полотнах, но из открытого окна соседней машины вновь слышится смех Чана, и парень больше не восторгается Чеджу, он восхищается Чаном. На предплечье ложиться рука все понимающего Феликса, и легко поглаживает. Друг хочет его поддержать, не осознавая, что делает только хуже. Хенджин не нуждается в жалости, а только лишь в тепле. Но как бы, ни были приятны прикосновения Феликса, они никогда не заменят Чана. *** Ёнбок действительно знал о том, что творилось у Чанна и Хенджина, ведь друг сам ему об этом рассказал. В тот самый день, когда Чан решил его оставить под глупым предлогом. О том, что в их отношениях что-то изменилось, Хенджин понял не сразу, ведь был безумно влюблен и чем дальше, тем сильнее. Он летал над землей, а в это время взгляд Чана тух с каждым днем, пока не погас окончательно. В один из дней лидер снова задержался в студии, Хенджина это уже даже не злился, а просто заботился. Он купил много еды, зная, как его любимый любит покушать и прошмыгнул к работающему парню, обняв его сзади. Спина не вздрогнула, но плечи расслабились. - Вкусно пахнет!- почти простонал старший. - Я или еда?- посмеялся Джинни и потянулся за поцелуем, но Чан только лишь клюнул его в щеку, забирая из его рук пакеты и раскладывая на столе, отодвигая технику. В младшем поселился червячок сомнения, но он быстро его отогнал, и подал своему возлюбленному палочки и сок. Они ели в тишине, впервые, как будто им не о чем было говорить. Джинни стало страшно, хорошее настроение мигом улетучилось, и его колотило от эмоций. Чан был сосредоточен, не радовался вкусной еде, не включил музыку, не потрепал своего парня по волосам, не шутил, не трогал, не любил, и вскоре младший не выдержал. - Хен что случилось?- получилось истеричнее, чем хотелось. - Поешь сначала! Больше в горло ничего не лезло, и Хенджин испуганно уставился на напряженного любимого, пытаясь загнать слезы обратно. «Ну же Чан, позволь разглядеть в твоем омуте хоть что-то» Повторял парень про себя, ожидая пока старший доест, и больше всего желая залезть к нему на колени, чтобы сцеловать его плохое настроение. Джинни терпит, сколько может, но потом все-таки двигается ближе, и забирается на руки старшего, не испытывая сопротивления, но и ответной ласки тоже. - Хен - почти плача зовет парень, на что Чан вздрагивает, смотрит на него абсолютно пустыми глазами - что-то случилось? Бан молчит, долго, очень долго для психики Хенджина, и когда он планирует спросить еще раз, Чан все-таки говорит: - Давай расстанемся! *** - Смена локации и через 10 минут продолжаем съемку – слышит Хенджин голос стаффа, и вздыхает, понимая, что они приехали. Он выходит из машины все той же походкой и собирается быть нарочито веселым, истерично смеяться, задевать Чана, как и всегда. Он так делает, чтобы не было больно. Девушки быстро поправляют им макияж, а Хенджин невольно ищет Криса, а когда находит становиться больно. Ведь старший расслаблено сидит, смотря в телефон, при этом искреннее хохочет с нуной, что припудривает ему лицо, а она также звонко смеется в ответ. Красивый! Проносится у Джинни в голове, и эта мысль даже вытесняет невероятную ревность младшего. Камера включается, они осматриваются, веселятся, делают бойфренд фоточки, им весело и хорошо, и кажется, что только у Хвана в душе дыра. Но веселье парней заразительное и Хенджин снимает очки, надеясь, что никто не заметит его красных от слез глаз, и действительно никто не обращает на это внимания, и от этого тоже больно. Хенджин по определенной причине именно сегодня и секунды не может прожить без Чана, ищет его глазами и находит, когда его фоткает Ени и они задорно смеются.

Близость большой воды пьянит тебя любимый!

Хочет спросить Хван, хочет притянуть его к этому океану, опять, закрыть собой… Но он так устал это чувствовать, но и не чувствовать просто не может, ведь больно в любом случае, а так он хотя бы ощущает себя живым. Они собираются на обед, Хенджин сидит почти напротив Чана и любуется его немного детской манере говорить. А потом приносят еду, и парень и вовсе хочет расплакаться, ведь Чани вкусно, а когда ему вкусно, он мычит и трясет кулачками. Блядь! Как Хвану прожить этот день, как смотреть на эти милашества, зная, что Чана больше никогда не будет в его интимной жизни, зная, что этого счастья, вселенского, огромного, заполняющего тебя всего, никогда больше он не почувствует. Хван смотрит на парней, они ничего не замечают, а ему хочется кричать от своей боли.

Как же так, мы вместе столько времени, мы так хорошо друг друга знаем, не уж то вы не видите эти сраные кулачки и мое состояние? Не уж то вы такие черствые и зацикленные на себе?

Он хочет кричать, понимая, что никто ему ничего не должен. Хенджин хочет, чтобы это скорее закончилось и посматривает в сторону балкона, кто-то предлагает глупый спор на оплату кофе, все поддерживают. Чан проигрывает и сразу из ребенка превращается в старика, подсчитывая, сколько должен потратить денег, а Хван больше не может там находиться, он выходит на балкон, смотря на воду. Но пролива не видит, ведь мысленно снова в студии, там, где ему сказали одни из самых страшных в жизни слов. - Давай расстанемся!- говорит Чан и ссаживает Хенджина со своих колен, отодвигаясь, пока младший, кажется, разучился дышать. Он пытается, правда пытается сделать хотя бы вдох, но тщетно, воздух больше не хочет заходить в его легкие. Они молчат, долго, Хван смотрит в глаза своего парня и не понимает его решения, не знает, почему он это предложил. Когда шок первого события проходит, он хватает теплые руки Криса и шепчет: - Почему Чани? Что случилось? Что я сделал не так?! - Ох Джинни…- почти стонет старший и опускает голову, цепляясь за волосы руками – ты ничего не сделал, просто… - Просто…Хен, раз все просто, то мы сможем решить это вместе. Скажи, что мне сделать, только не гони, прошу - шепчет Хенджин, а у самого слезы градом, он мечтает, что любимые руки их сотрут, но Чан сидит неподвижно. - Джинни, ты невероятный, очень красивый и талантливый, и скоро это заметит весь мир, это обязательно случиться, это вопрос времени. И тогда тебе я не буду нужен, ты посмотри, как уже сейчас тебя все любят, как stay пищат от Хенликсов, я лишний в твоей жизни, Джинни. - Хен, ты, что обиделся из-за фансервиса? Ты же сам вон резвишься с Минхо и Бинни, я не понимаю… - Боже нет, я же совсем не об этом. Я просто совершенно тебе не подхожу. Ты чудо Хван Хенджин, как и Феликс, а чудеса должны держаться вместе. Поэтому мы закончим отношения, но я все также твой хен, и готов помогать чем угодно. Хван истерично хватает его за руки, за его прекрасные пальцы, оглаживает каждый, пытается поцеловать, но старший не позволяет. И Хенджин уже не плачет, а воет в голос, захлебываясь в истерике. - Чан, пожалуйста, не уходи, я умру без тебя. Он сильнее сжимает руки старшего, унижается, буквально в ногах ползает, но Чан неприступен и упрям, он принял решение. *** После принятого хеном решения, у Хенджина начался ад наяву. Первое время он всячески пытался вернуть любимого, ведь даже не представлял, как жить без него. Хван постоянно был рядом, трогал, прикасался, провоцировал, надеялся, что хоть так покажет парню, что тот ему нужен, но Чан стал просто Чаном. Он забавно смеялся, переводил в шутку любые попытки бывшего. Но главное что убивало младшего, это, то, что Чан больше не смотрел на Хенджина, так будто в нем вся Вселенная заключена, будто исчезнет Хенджин и жизнь Криса кончится. По прошествии времени, он вспоминал, как жить, были съемки, песни, записи, репетиции, и изводящий себя в танцзале болезненный человек. Он приходил раньше всех, а уходил заполночь, летал в танце, часто падал, наслаждался болью, но снова вставал, отрабатывая одну и ту, же связку часами, сутками, месяцами. Он не жалел себя, выплескивал в танцы всю ту боль, что накопилась. А еще он знал, что тот, кто больше всего нужен тоже был в компании, находился совсем рядом, рукой подать и можно было прикоснуться. Но Хвану не полагалось подавать этой рукой. А потом жизнь решила добить Хвана окончательно, пришли неожиданные обвинения в булинге и рест, на неопределенное время. Он остался без сцены, без записи, без друзей, без stay, без Чана. Как можно быть год без Чана? Тогда Джини пришли поддержать ребята, лидер раздраженный и усталый держался особняком, и парень понимал, что Чан рвал и метал в кабинетах больших дяденек, но этого было мало.

Прикоснись ко мне! Пожалуйста, выгони их всех и прикоснись ко мне, успокой, залечи!

Но Чан не остался, покинул комнату вместе со всеми и даже с Ени, с который был соседом, не ушел только Феликс. - Хван Хенджин! – басит он громко, но смягчается - Джинни, хочешь поговорить? - Не очень, если честно – говорит парень, пытаясь запихать слезы как можно дальше, чтобы никому и никогда их не показывать. - Но я вижу, что хочешь! Дело ведь не только в ресте, верно? Все он видит, все знает, его милый маленький австралийский друг, его любимый мальчик, тот без кого он бы умер давно. - Джинни, пожалуйста, поговори со мной! Ты сильно изменился, глаза на мокром месте постоянно, танцуешь до потери сознания, как будто специально падаешь даже в самых простых связках, и все держишь в себе!- шепчет Ликси, садясь ближе и подвигая голову друга на себя, крепко обнимая своими маленькими ладошками. И Хенджин сдается, огибает тело друга длинными руками и впервые после расставания с Чаном плачет при ком-то сильно, долго, и так горько, что у друга за него душа болит. Больше Феликс ничего не спрашивает, только гладит по спине, и дает Хвану выплакаться, пока тот не приходит в себя и шепчет на ухо: - Мне так больно Ёнбоки, так больно… - Почему Джинни? Хочешь рассказать мне или просто выплакаться? - Расскажу, если пообещаешь никому не говорить. Феликс, обещает, и Хенджин рассказывает обо всем: о влюбленности, о страдании, о том, как завязались их отношения, о своем не долгом, но таком огромном счастье, о том, как таял от одного лишь взгляда Чана. А потом, вздыхая, о таком внезапной и до сих пор не понятном для себя расставании и эта часть приносит такую боль, что он захлебывается слезами. - Джинни, я… даже не знаю, что сказать… - шепчет Феликс очень низким голосом, пытаясь загнать слезы, он не винит Чана, ведь понимает его больше остальных, и знает, что больно просто так он делать не будет, значит на то была причина. Но какая? По какой причине Чан оставил по уши влюбленного в него Хвана. - Хочешь я поговорю с ним? - вырывается как-то само собой у австралийца, а Джинни затихает. Он хочет, конечно, хочет, ведь надеется, что Феликс, которого Чан зовет братом, что Феликс, как человек, которого Чан любит больше всего в жизни, сможет его переубедить, но все явно будет тщетно, ведь Чан так решил. - Нет, Ёнбокк-и, но спасибо…спасибо, что выслушал. Через время начинается Kingdom и Хенджин уезжает домой, чтобы окончательно не сойти с ума, да и быть рядом с Кками и родителями. Но легче не становится, он страдает от того что не может помочь ребятам, от того что как далеко от своей новой семьи. Страдает и от своего эгоизма, ведь хочет тоже учавствовать в тех прекрасных номерах, что ставит его группа для конкурса, хочет лично поддержать плачущего Чонина, после срыва голоса. А еще хочет к Чану, безумно хочет. Он нутром чувствует то, как изголодался даже по простому вниманию старшего. Он постоянно смотрит на то как красив этот человек, пересматривает выступления и честно дрочит на некоторые из них. *** Вода всегда успокаивала, приносила сердцу Хвана умиротворение, и все печали отходили на второй план, но не сегодня. Сегодня он не мог понять себя, сегодня хотелось плакать, кричать, пойти туда, где Чан оплачивает кофе для стафф и снова смеется с кем-то из них. Прийти и что? Что может сделать Хван, когда уже все перепробовал? Даже если он придет, то только лишь для того чтобы в очередной раз услышать: - Джинни, все в порядке? У тебя что-то случилось? На эту заботу лидера хочется орать, материть его последними словами, чтобы докричаться!

Да, случилось, хен, ты блядь случился. Ты сначала приручил, а потом бросил, оставил, выгнал, как собаку, и теперь делаешь вид, что все хорошо. При этом продолжаешь смотреть на меня, подолгу, а иногда ты касаешься меня, так нежно или страстно. Ты касаешься, хен, и это делает так больно, будто грудная клетка ломается.

- Океан красивый да? – выбивает парня из мыслей голос Минхо, но не пугает – ты чего завис? - Камни красивые и грустные… Хотел бы я в следующей жизни быть камнем - невпопад отвечает Джини, смотря на то как к Минхо подходит Хан, как становится так близко, что буквально соприкасается с ним рукой. И Хван завидует, сильно завидует, ведь эти двое не скрывали своих чувств, все негласно знали про них… Тогда почему Чан так не смог? Почему не разрешил им быть счастливыми? - Камнем?- смеется Минхо, указывая пальцем на двор - Ты бы тогда валялся вон там! - Да и мы бы все по тебе ходили - подхватывает Хан, влюблено смотря на своего парня, а Хенджин в ответ молчит, хотя хочет кричать. Хочет сказать, что камнем, ведь им не больно быть брошенными, оставленными, не нужными. Камень ничего не почувствует если Чан на него наступит, в отличие от Хвана. Камням не больно, а Хенджину больно! *** Съемки подошли к концу, ребятам объявили о расписании на завтра и отпустили отдыхать. Хенджин решил еще посидеть, идти в дом он не хотел, хоть и делил комнату с Феликсом. Он на самом деле был рад, что им позволили побыть вместе, снова вернуть Хенликсов, но Джинни не хотелось мусолить с Ёнбоком одну и ту же тему в тысячный раз, желалось просто смотреть на океан. Чан наверное поселится с Чонином, у них вообще много общего в последнее время, даже песню вместе пишут, постоянно смеются и не тактильный макне, которого Хенджин теперь в два раза больше прижимает к себе, совсем не против касаний Бана, хоть от Хвана шарахается. Не уж то Чан мог так легко его променять? Хенджин все сидит и сидит, пытаясь запечатлеть момент, пытаясь не вспоминать… Но перед глазами стоит картина того, как он вернулся с реста, каким даже для себя красивым стал, как нагло себя вел, как еще больше лип к Ликсу и Минхо, оставаясь недосягаемым и величественным. Но он никому не скажет, как часто смотрит и пересматривает «Комнату Чана», как смеется, умиляется, плачет, как хочет обнять, как хочет поцеловать Чана, как нужен он ему, как важен! Именно тогда рождается «Red Lights», Хван всю боль в эти строки вкладывает, из раза в раз переписывает, кидает листы на пол, рвет, но пишет вновь и вновь. Ненавидит себя за то, что хочет сделать, но не сделать не может, возненавидит сильнее. Замкнутый круг долбанутости! - Вот - кидает он на стол в студии блокнот, исписанный нарочито аккуратным подчерком - Читай! - Что это?- спрашивает Чан, устало потирая глаза и разминая мышцы до хруста. - Песня для нашего юнита. Просто! Блядь! Читай! И Чан читает, а Хенджин нервничает. Чан читает обо всем, о том, что Джинни не может дышать, о том, что и с ним нельзя и без него нельзя, о любви, окрашенной красным, о том, как страдает сердце с человеком, но одновременно и без него не может. - Джинни это… Что это? - Да как же ты измотал меня уже, блядь! Как же сука бесишь! - Хенджин должен был поддерживать злость и раздражение, но не смог, ведь Чан смотрел на него так невинно, поэтому он продолжил саркастичнее и спокойнее - не делай вид, что ты не писал WOW или Drive. - Я не об этом!- перебивает Чан - я о том… Откуда эти эмоции? Это прекрасно Джинни, давай переведем часть на английский. А наработки по мелодии тебя есть? Просто я же ее будто слышу. И они начали работать, как раньше: ругаясь, споря, записывая и записываясь. Авторы вместе ели, приносили друг другу кофе, почти ночевали в студии, прописывали концепт, музыку, немного переписывали слова, и Хенджин был счастлив. Он думал, что вот оно, что получится хотя бы через музыку убедить Чана, просто поговорить. Хван хотел показать насколько решение старшего было глупым и необдуманным. Но как только работа заканчивалась, Чан мило улыбался, трепал Джинyи по голове и уходил. Снова! А потом стартовала съемка клипа, где Чан предстал вообще иным, не было больше огоньков задорных и веселых, не было заботливого лидера, «отца семи детей». А был властный, жаждущий подчинения мужчина. Хван держался, как мог, соответствовал, играл, подчинялся, ломался в танце как кукла. Но когда Чан смотрел на него властным взглядом сидя напротив за столом, хотелось одновременно умереть и залезть под этот проклятый стол и отсосать Крису прямо при всех. Но клип был снят, а хен снова отдалился! И Хенджина накрыло! Он плакал несколько месяцев, становясь менее тактильным с бывшим любовником, обращался формально, язвил больше, смеялся громче, отыгрывал фансервис с остальными мемберами. Но Чану на это было, как будто было все равно! А вскоре Хвана накрыла тоска, что стала его подругой и по сей день. *** Теплый плед накрывает плечи парня, и он вздрагивает, кутаясь в него и понимая, что и вправду замерз. Хенджин не хочет оборачиваться, ведь если это Чан, то будет больно, если не Чан, то больно вдвойне, лучше смотреть на ночной океан, но, к сожалению, он слышит любимый, чуть хриплый голос: - Замерз же совсем, пойдем в дом.

Блядь.. Нет, только не это, не снова…

Чувства наполняют Хенджина, и он должен сейчас раскричаться, бросить в Чана тот самый камень, которым он хочет стать и желательно раздробить его голову. Но Хван не делает ничего, только лишь накрывается пледом, пытаясь разыскать запах Чана в нем, но его там нет… и больше не будет. -Джинни… - Что, хен?- спрашивает он дрожащим голосом, умоляя себя не разрыдаться. - Хватит тут сидеть, становится холодно, ты можешь заболеть. - Я взрослый мальчик, давно справляюсь сам (без тебя). Чан, а ты наверняка в майке и, не смотря на то, что горячий, можешь легко замерзнуть и заболеть, поэтому иди спать. - До сих пор видишь меня даже с закрытыми глазами!

Блядь, да какого хуя он делает? Зачем, уничтожает меня заживо? Что такого я сделал, чтобы мой бывший был так жесток?

Они вынуждены видеться каждый день, он итак наблюдает за тем как Чан из очень привлекательного, но угловатого мальчонки с кудряшками, стал одним из самых сексуальных людей планеты. Хенджин слюной исходит от некоторых образов Чана, умирает от того каким властным может быть их лидер, и каким милым одновременно. Крис еще немного помялся за спиной Джинни, и, поправив плед на его плечах, стал уходить, пока не услышал надломленный голос: - Два года, хен! - Что? - Два года без тебя, хен! Почему ты позволил этому произойти? За что ты так со мной? Хенджин не хочет этого говорить, но почему-то не может остановить поток слов, как и подступающую истерику, Хван ее буквально нутром чувствует. - О чем ты? - Блядь хватит! Прекрати делать вид, что тебе пять. Достаточно! Нас больше не снимают, камеры выключены, стафф спит, объяснись, почему, хен? - Потому, что я никогда не был достоин тебя. Ты прекрасен Хван! Ты чудо природы, а я не хотел всю жизнь этому соответствовать. Боялся, что ты вскоре это поймешь и уйдешь, и просто пошел на опережение, и вот ты два года прекрасно справляешься без меня, и я так горжусь тобой. Ты сам все преодолел, ты стал настолько невероятным, что у меня челюсть падает при виде тебя, ты красив, как произведение искусства. Джинни, два года без меня пошли тебе на пользу, так надеюсь, будет всегда. Ты прекрасно смотришься с Феликсом или Минхо, искренне дурачишься с ними и по-моему счастлив. - Значит так, ты меня видишь? Ебанным эгоистом! Почему ты так думаешь? Кто дал тебе такое право, Чан? Может я был с тобой груб, или не был нежен, пренебрегал тобой, или по мне не было понятно, что я влюблен и заинтересован? Что дало тебе понять, что «Я» важнее, чем «МЫ»? - Я сам! Я так решил! - За нас, Чан! Ты решил за нас! Бросил меня как собаку, оставил, не спросил моего мнения! - Я ответил на твои вопросы Хенджин, больше мне сказать нечего. Чан хотел уйти, ведь и ему было тяжело рядом с тем, кого он любил и все еще любит. Но он не мог позволить такому прекрасному цветку погибнуть в его руках. Хенджин должен был цвести на радость всем, а Чан переживет. - Хен, посиди со мной, пожалуйста! Просто посмотрим на пролив, ты же любишь воду, вспомнишь о доме, и о Берри. Разбитый, совершенно разбитый, но не плачущий голос его Джинни засел в голове, и кто такой Чан, чтобы отказать. Кто такой Чан? Человек, который свои эмоции в жопу засовывает, человек, который решил не мешать Хвану жить, а сам не может взгляда от него оторвать. И вопреки всему Чан садится, не близко и не далеко, чуть подвинь коленкой, буквально на миллиметр и можно будет соприкоснуться, но движения нет, и этот миллиметр кажется бесконечным. Хенджин не знает, что он чувствует, он уже после расставания бывал с Чаном рядом, но не так интимно. Они одни, без камер, стаффа, менеджеров и ребят, они буквально одни во Вселенной. И Хван понимает, что больше не может, не выдерживает, он два года терпел, два года справлялся, но терпение кончилось. Хенджин украдкой смотрит на Чана, рассматривает утонченный профиль, что направлен к морю, глаза, что полны грусти, и в них будто все океаны плещутся. Младший вздыхает, набирает воздух в легкие и тихо, еле слышно шепчет: - Чани-хен, я…я люблю тебя! Все замолкает: природа молчит, море молчит, космос молчит, Чан молчит, Хенджин молчит и ждет реакции Чана. Он смотрит на него в упор впервые за этот странный вечер, встречается с взглядом старшего, ищет в омуте ответы на свои вопросы, но там только страх, боль, неуверенность, а на самом дне призрачная нежность! И Хван хватается за этот шанс, подвигается на миллиметры, их коленки соприкасаются. Раз… Два.. Три… Чан отодвигается и, привстает, поднимая почти обморочного Хенджина, который думает, что сейчас начнется лекция, но Чан берет его за подбородок и внимательно смотря в глаза, приказывает: - Повтори! И Хенджин повторяет, на этот раз громче, истеричнее, смелее: - Люблю, я так люблю тебя, не переставал любить ни на секунду все эти годы. А теперь твое слово, хен, уничтожай меня, прогони, высмей, мне, если честно уже похуй, только не молчи. Чан берет его за подбородок, смотрит в глаза долю секунды и целует, так рьяно, что Хенджин, даже не сразу отвечает от шока, но вскоре с радостью поддается. Как же это приятно снова целовать Чана, он растворяется, полностью, ощущая невероятное счастье. И если бы у него спросили, в каком моменте он бы остался навечно, то ответ был бы очевиден - в этом. Ведь в этом моменте язык Чана творит невероятные вещи в его рту, в этом моменте руки жадно гладят его тело, и Хвану можно прижиматься к любимому, чувствуя его возбуждение. Когда воздуха в легких не остается, старший с пошлым звуком отстраняется, смотрит совершенно блядским взглядом и шепчет, прям в губы: - Блядь, кто ты такой? Какого хуя ты такой? И не дав Хенджину обдумать эти слова, снова целует, скидывает с парня плед и джинсовую куртку, восхищенно замирает, но через секунду возвращает свои губы, но теперь уже на тело. Хенджин боится пошевелиться, ведь хен целует его, и как же это приятно. Чан отрывается, Хенджин чувствует, что у обоих стоит, тянется за поцелуем, но его любимый хен, нагибается к уху, кусает и шепчет: - Я в комнате один, пошли ко мне. - А ты разве не с Чонином живешь? - Хенджин ругает себя, но не может не спросить. - А причем здесь Ени?- удивленно спрашивает Чан, будто теряя настрой, и младший не позволяет начатой теме развиваться, а себе заострять внимание на ласковом обращении к макне, улыбается и хватает старшего за руку: - Пойдем! *** Они вваливаются в номер, целуясь, скидывают вещи, стягивают неудобные джинсы, майки, Хенджин тянет руки к поясу Чана, сходит с ума от его рельефов. Хван больше не может ждать, проявляет активность, опускается в поцелуях ниже, слышит стоны любимого, очерчивает языком соски, грудную клетку, шею, кубики пресса, спускаясь все ниже и ниже. Чан стонет и покровительственно опускает руку, оглаживая волосы, а танцор выть готов от этого. Сколько силы в Чане, сколько красоты и властности! Сколько любви и обожания в Хенджине! Хван спускает боксеры хена, так аккуратно и нежно, будто за ними его ждет главный подарок в жизни, будто там что-то, после чего он может умереть. Он задерживает дыхание, когда выпрыгивает член красивый, большой, смазка сочится, Хенджин проводит по головке пальцем, и, собирая ее, облизывает, глядя в глаза. Чан звереет, стонет, усиливает хватку на волосах, это сносит крышу Джинни и он обхватывает член, заглатывая все глубже, желая показать, как он любит своего хена. - Блядь Джинни, сможешь еще глубже?

А раньше ты обращался со мной нежно, даже когда был очень возбужден!

Мысль проскальзывает на дне сознания, но Хван гонит ее. Потом, все потом, сейчас главное - это член любимого человека во рту. И Хван берет глубже, заглатывает почти до основания, старается, играет языком, перекатывает аккуратными пальчиками яички. Рука на его голове направляет парня, когда кажется, что Крис на пороге оргазма, он отстраняется и шепчет, оттягивая Джинни за волосы и смотря в глаза безумным взглядом, полным желания: - Ты был с кем-то? Бан спрашивает это так грязно, что Джинни сначала не понимает и пугается, но потом осознает его мотивы. Чан безумно хочет его, и он волнуется за парня, не хочет навредить. Хенджин отрицательно кивает и подтверждает действие словами: - Нет, я ни с кем не был, ты у меня первый и единственный. - Оу Джинни, давай тогда поможем друг другу руками или ртом, прости, я думал… - Что ты думал, хен? – младший перебивает и злится стоя на коленях - думал, что я ебусь направо и налево, раз так быстро согласился на секс с тобой? - Нет, боже нет… Ты чего Хенджини? Я так не думаю, я просто надеялся, что ты счастлив. - Блядь хен, пожалуйста, закрой рот. Хенжин снова начинает плакать, при этом возбуждение не спадает, это какая-то адская смесь из боли и желания. Он пытается загнать слезы, смотрит на Чана влюблено и шепчет: - Хен, трахни меня, умоляю, трахни, так как хочется тебе. Я весь твой! Чан глядит на него глазами полными ужаса, ведь он и не думал, что так сломал парня. Не подозревал, что его искреннее желание сделать хорошо, обернулось тем, что Хван сейчас в таком состоянии. - Джинни, я так не могу, ты же такой прекрасный, удивительный. Зачем сейчас это все? Прости, что напал на тебя, я просто так долго держал это в себе, прости меня. Хван под пристальным взглядом человека, которого любит, опускается на колени, берет в рот успевший упасть член, посасывая, возбуждая и распаляя старшего. - Очаровательный, прекрати, что ты делаешь? Но парень не слышит, он все сильнее насаживается ртом на такой желанный член, ведь это, наверное, единственная возможность получить внимание старшего, и он за него поборется. Никто и никогда не узнает об этой его слабости, никто кроме одного человека. Для всех он принц, вижуал, танцор, идеальный и уверенный в себе айдол. Но вот он на коленях, заглатывает член того кого любит всю свою сознательную жизнь, и не желает иного, это главная награда, это то чего хотелось всю жизнь. А оплакивать свою участь и гордость он будет потом, найдет время! - Хен, я хочу тебя…пожалуйста! Чан хочет помочь, всегда хочет помочь и сделать хорошо, он поднимает парня, снова целует его, заласкивает, видит, как Хенджин тает под ним. Крис несет его на кровать, кладет аккуратно, будто младший из хрусталя сделан, будто он что-то важное, что нельзя бросать. Но он ведь бросил!

Два года хен! Как ты мог?

Хенджин возобновляет поцелуй, трогает любимое тело, проводит пальчиками по идеальному прессу, хнычет, а все происходящее до сих пор кажется сном. Чан стаскивает майку и брюки с младшего и замирает в восхищении. - Джинни какой же ты… Ты искусство… Шепот любимого как мед в уши, Хван подставляется под его касания, ластится, стонет, когда крупные губы начинают зацеловывать изящную шею. Крис спускается ниже, языком очерчивает пресс и косые мышцы, член Хенджина сочится и желает, чтобы его коснулись, а когда Чан проезжает по нему животом, парень стонет, выгибаясь. - Еще…пожалуйста… люблю….люблю тебя, хен! Каждое люблю, бьет по Чану, и делает невероятно больно, и возводит его чувство вины в абсолют. Он не отвечает, только лишь переходит к ласке члена, языком очерчивает венки, и пробно проводит рукой. - Блядь, еще, хен, пожалуйста. Чан опускается на член ртом, отгоняя мысль о том, как идеально они подходят друг другу, начинает сосать быстро, но уделяя внимание длине, не одна часть «его» Хенджина не остается без внимания. Вскоре парень выгибается сильнее, стонет громче, и через несколько минут пытается оттолкнуть Чана, тот починяется, выпуская член изо рта, и продолжая дрочить, позволяет спустить себе в кулак. Крис вытирает руку о кровать, жадно смотрит на парня, а тому обидно, до слез обидно. Раньше Чан ни когда не отстранялся, не то что Хенджин хотел кончать в рот своему хену, но было так приятно, что он не отталкивает, принимает, любит. Сейчас все было иначе, но Хван не отступит, он слишком долго ждал Чана, и даже пусть это просто перепихон, он готов и на это. Потому что это Чан, он рядом, он дарит любовь и ласку, и Хенджин буквально умирает под ним. У Чана все еще стоит, и Джини тянется к его возбуждению, но руки перехватываются и резко заводятся наверх. Парень приподнимается, а Чан целует сильно, жестко, вызывая моментальный стояк. - Ты все еще хочешь? - Трахни меня… прошу…мне это нужно…так нужно… Джинни смотрит сумасшедшими глазами, мажет поцелуями куда достанет, и Чан не может сказать ему нет, кто он такой, чтобы сказать нет, самому Хвану Хенджину! Хотя кого он обманывает, он уже отказывал, уже бросал и причинил нереальное количество боли. Чан отпускает руки и встает с кровати, слышит плачь Джини и спешит успокоить, ведь все, что происходит рвет сердца им обоим. Они оба сломанные годами хейта, проблем, давления, прогрызания места под солнцем. И когда подумали, что заслуживают любви, не вышло, они оба делали вид, что не нужны друг другу. А когда сосуд ожидания и отрицания заполнился, оказались голыми на одной кровати. Их секс был олицетворением страсти, любви и страдания. В нем было что-то не правильное, болезненное, в нем была вся скорбь и трагедия неразрешенной любви. Но их члены стояли так крепко, что в нежелании друг друга парней уличить было нельзя. Они полны парадоксов, полны несчастья, любви и от всего этого готовы были разорваться на атомы. И поэтому Чан принял решение, что умирать отдельно друг от друга было лучшей идеей. Или нет? - Хен, прошу, пожалуйста… Я уйду после… Но мне нужен ты…. Сейчас. - Очаровательный, я ненадолго за смазкой и презервативами, потерпи, пожалуйста…. И не надо уходить. Хенджин задыхается от боли, обиды, радости, ревности, предвкушения, страха и любви. Хвану обидно, что хен будет в презервативе, он вроде бы понимает его мотивы, и собственно Чан прав, но обидно. А еще Хвану больно понимать, что Чан с кем-то спит, ведь у него все это с собой. Чан продавливает матрас своим весом, и, облизывая раковину уха, нежно шепчет: - Если будет больно или неприятно, говори, не терпи, умоляю. Хенджин кивает, хоть и знает, что ничего не скажет, не посмеет, не сможет прервать такой трогательный и долгожданный момент со своим хеном. Чан уже расцеловывает его живот, пальцами играет с сосками, спускается вниз, облизывает член, засасывает яички, уничтожая Хенджина, которому давно не было так хорошо. Крис выливает на пальцы смазку, прокатывает ее между пальцев, разогревает, выглядя невероятно серьезным, властным и до одури сексуальным. Его Чан из маленького строгого подростка, превратился в абсолютно сногсшибательного мужчину, его красота и властность заставляла Хвана сходить с ума. Чан подставляет пальцы к входу и начинает давить, Хвану больно, он инстинктивно дергается, но его тут, же останавливают тяжелой ладонью. - Потерпи очаровательный, помнишь же, что необходимо немного времени. Хенджин кивает, ведь он ежедневно терпел боль и похуже. Справится! Но справится ли, когда все закончится? Он не знает, да и никто не знает! Хван выгибается, когда один палец чувствует себя уютно, Чан добавляет второй, приходясь по простате. Хорошо, блядь, как же с ним хорошо! Крис растягивает Хвана очень бережно, при этом показывая свою власть, ведь знает, как воздействует на этого парня. Или нет? - Чани, пожалуйста, войди в меня! - Хенджин уже не здесь, он так хочет старшего в себе, ему кажется, что если парень войдет в него, то он в эту же секунду умрет– прошу, любимый, я уже готов. Чан, испуганно смотрит и, кивая, раскатывает презерватив, несколько раз проходится рукой по шикарному, по мнению Хвана члену, выдавливает на него смазку и приставляет к входу. Хенджин двигается навстречу, хочет ускорить процесс и наконец-то почувствовать любимого хена в себе. И Чан это делает, он входит медленно, но на всю длину, а младший издает не стон или рык, а натуральный крик, он запрокидывает голову, его трясет, и Чан пугается такой реакции, хочет покинуть тело парня, но Джинни не позволяет. - Хен, пожалуйста, не выходи, ты нужен, нужен… И в этой просьбе слышится столько боли, что Чан начинает двигаться, дабы не заострять внимание, на том, что происходит с Джинни. Парень под ним заметно расслабляется и сначала тихо постанывает, но потом все сильнее и сильнее выгибается, демонстрируя идеальное тело танцора, смотря прямо в глаза старшего, и в них дымка желания, гранит почти со смертью. Его хен такой родной, любимый, красивый, сейчас трахает его так отчаянно, покрывая короткими поцелуями, и пусть это не будет сном, все чего просит Хенджин, пусть это будет правдой. Чан не сдерживается, переворачивает, входит все сильнее, шлепает податливые ягодицы, целует позвонок, проходится руками по ребрам и вставшим соскам, наслаждаясь тем, что Джинни в его руках. Чан не мог насмотреться, не мог поверить в то, что это снова происходит, и что парень, в которого он сейчас так вколачивается, любил его все эти годы, ведь решение расстаться принял Чан. И что оно единственно верное, хен не хотел испытать боли, когда он бросит его, поэтому решил уйти сам. - Чани, я…я совсем скоро, хочу вместе… Можно? Блядь. какого хрена? Кто под ним? Это же Хван Хенджин! Он буквально идол, модные бренды оборвали телефоны компании в надежде заполучить его, ходят слухи, что сама Донателла Версачи в восторге от него. А сейчас он под Чаном, умоляет кончить вместе, признается в любви и в слабости. Почему так? Что сломало Хван Хенджина? Чан же хотел как раз наоборот, он хотел видеть счастливого Джинни, веселого, приятного, доброго, такого каким он был до дебюта, до того момента, как с головой ушел в их отношения. Конечно, Чан замечал, то, как его любят, и это очень пугало, он не хотел, чтобы на нем зацикливались. Его Джинни должен был быть счастлив. Наблюдать за его взрослением и становлением Чану нравилось, но он почему-то решил, что они не могут быть вместе и придерживался этого. Джинни внешне казавшийся спокойным, просто копил в себе боль и разочарование? А теперь именно на Чеджу, все вылилось. Почему здесь? И тут Чана осеняет, он не прекращает двигаться, но слезы подступают к глазам, и он больше не может смотреть на сломанного, но наслаждающегося Джинни. Очередная ночь, когда-то очень давно, они крадут друг у друга поцелуи, они счастливы, и все еще вместе. Хенджин кончает им на животы, а Чан извергается внутри него, смотря на свое очарование, а тот, глядя лидеру в глаза, шепчет: - Давай умрем на Чеджу? - Чан смотрит удивленно, ожидая продолжения, и Джинни дает его - Мы сможем после смерти сидеть и смотреть на море, хен. Я хочу быть с тобой больше, чем до конца жизни. Это признание осталось на подкорке, а потом мозг его вытеснил, после принятого решения. И вот сейчас Чан все вспомнил. Он вбивается еще несколько раз, задевая простату, Хван стонет, смотрит на него сумасшедшим взглядом и шепчет: - Давай умрем на Чеджу, хен! Чан кончает с рыком, а за ним и Джинни, оба дышат так, будто марафон пробежали. Ни с кем, ни до, ни после Хендина, Чану не было так хорошо, никогда он не испытывал такого единения души и тела. Никогда! Он медленно выходит из парня, и не может оторваться от картины, где «его» Джинни такой разобранный, но счастливый. смотрит на хена обожающим взглядом, что с ума сойти хочется. Чан берет свою футболку, обтирает прекрасное тело, говорит, что им нужно в душ, но Хенджин явно никуда не пойдет. Чан вспоминает, что Хван живет в одной комнате с Феликсом и видимо нужно уйти туда. Ёнбок не задаст лишних вопросов, а если задаст Чан выкрутится. Он укладывает обнаженное тело на свою кровать, накрывает пледом, смотрит на почти спящего Хенджина и собирается уходить, но слышит, жалобное: - Хен, останься со мной. И Чан не спорит! Устал! Просто обтирается той же футболкой и ложится рядом с Джинни, но не обнимает, убирая руки под голову. Но Хван больше не может, он подползает, близко, берет руку хена и закидывает на себя, а Чан вздыхает и крепко прижимается. - Я люблю тебя Чани-хен - шепчет младший, зная, что ответа не будет, да ему и не надо. Он укладывает свою голову на плечо любимого и засыпает, испытывая болезненное счастье. *** Хван спит тихо, почти не создавая шума, иногда немного дергает ногой, иногда трется носом. Хенджин видит уже пятый сон пока Чан не может сомкнуть глаз, все смотря на спящего и не понимая своих чувств. Чан не понимал, как поступить, как бы остаться живым, но и не сломать Хенджина. Парень снова ему открылся, позволил быть рядом, а Чан вынужден сделать больно и уйти. Он прижимает свое «искусство» крепче, нежно целует в макушку, перебирает волосы, гладит кончиками пальцев спину. Хван улыбается, прям во сне, и от этой картины выть хочется так громко, что он боится разбудить не только дом, но и весь остров. Чан постоянно твердил сам себе, что поступил правильно, но понимает, что отпускать младшего не хочется. Этот парень слишком прекрасен, чтобы его держать при себе, он должен парить и блистать, его не достойны даже лучшие люди Земли и уж точно его не достоин Чан. А когда кто-то сможет войти в его сердце, так обязан его любить и беречь, а если они сделают ему больно, то Крис разорвет их на куски, как рвет сейчас себя. Чан защитит Хенджина, во чтобы, то не стало. - Душа моя, я всегда буду рядом, всегда защищу тебя, буду находиться в тени твоего очарования и верить, в то, что ты счастлив! Чан шепчет это ему в макушку, и целует, выбираясь их рук Хвана, чтобы пойти в его комнату, ведь скоро стафф придут их будить. Он еще раз смотрит на спящего Хвана, который от потери тепла свернулся калачиком и спешно ищет руками того, кто обещал остаться. И пока сердце Криса окончательно не разорвалось, он тихо прикрывает дверь. Хенджин проснулся сразу же, после того как ушел Чан и уткнулся в подушку, пытаясь не зареветь в голос, но слезы шли так быстро и их было так много, что держать их не представлялось возможным. Что произошло этим вечером? Значит ли случившееся что-нибудь для Чана? Что будет завтра? Он все также будет холоден и отстранен или наплюет на все и поддастся любви? Эти вопросы мучали парня и ответа на них Хенджин не знал, он вообще ничего не знал, кроме того что к Чану тянуло просто невероятно. Хотелось любить, хотелось целовать, залечить каждую ранку на его душе и теле. *** Менеджер пришел к Чану через несколько часов, удивившись, увидев в его кровати спящего Хенджина, но вопросов не задавал, а Джинни с печалью подумал, что отвечать на них все-таки придется, но Чану и позже. Он принял душ в номере Чана, используя его гель, оделся в то, что принесли и был готов к съемкам в бассейне, надеясь, что Крису как всегда выдали соблазнительный наряд. Но нет, он был одет хорошо, сексуально, но закрыто и просто. Хенджин улыбнулся, но улыбки в ответ не дождался. Камера включилась, они стали играть, развлекаться веселиться и Джинни даже влился в общий процесс, пока Чан не подтолкнул его на матрас для очередной дурацкой забавы и у парня от касания внутренности вывернулись. - Спасибо, хен! – Хенджин шепчет, а Чан убирает руки, и младший снова хочется плакать: от непонимания, и нежелания верить, что эта ночь, их ночь ничего не значила. А еще Чан уделяет столько времени Минхо, который не умеет плавать и выглядит так забавно в этой шляпе. Чан берет его за руки нежно, и тянет по бассейну помогая плыть, и тут Хенджин уже готов сорвать съемки, но не может, ведь профессионал, он просто боль свою засунет куда подальше и порадует stay, они в отличие от Чана любят его. Съемки, как и все в этом мире постепенно подходят к концу, и парни идут ужинать, обсуждать дальнейшие планы, подшучивать друг над другом, но в тайне заботиться. Феликс, смотря на Хвана, сочувственно кивает головой и подкладывает ему кусочек мяса, шепча на ухо: - Надо поесть, хен, прекрати изводить себя! Хенджин вздрагивает от тихого баса, смотрит на Феликса, тепло улыбается и поглаживает светлую макушку солнечного мальчика. - Спасибо, мой австралийский друг – шепчет Хенджин, не подумав, и вздрагивает от слова «австралийский», его рука на голове Феликса задрожала. Ёнбок схватил ее, убрав под стол и оглаживая костяшки. - Все будет хорошо Джинни, правда будет, я в этом уверен. Стафф уходит по номерам, а ребята решают еще посидеть, но Чан также прощается со всеми и несется в свою комнату, ничего не замечая. Он не хочет смотреть на Хвана, принял решение, ведь быть с ним это конечная станция, а Джинни должен лететь дальше, он достоин большего. Любовь пройдет, она всегда проходит, а их психика останется в норме.

Я люблю тебя! Два года, хен! Любимый!

Слова сломанного Хенджина постоянно возникают в голове Чана, и чтобы выгнать их, он берет наушники, включает свой плейлист, делает его как можно громче, после ложиться, чтобы уснуть. Бессонная ночь полная страсти, счастья и переживаний дает о себе знать, и Морфей утягивает Чана. Он засыпает крепким сном, не замечая как в наушниках, то и дело поет Хенджин, ведь в его плейлисте большое количество его песен и демок. Мемберы расходятся около часа ночи, завтра рано выезжать, но Хенджин в комнату не идет, говоря, что хочет еще посидеть и посмотреть на океан. Он отмахивается от компании Феликса, и когда видит, что все ушли спать, буквально бежит до двери Чана. Он стучит несколько раз негромко, потом сильнее, одновременно боясь разбудить и желая этого, но никто ему не открывает. Он пробует еще несколько раз, пока отчаяние окончательно не забирает парня в свой плен. Джинни оседает по двери, зарывается руками в волосы и безмолвно плачет. Он выплескивает все то, что чувствует: непонимание, чувство брошенности, не желание мириться с упрямостью Чана, ощущение невероятной любви, нежности и заботы к хену. Он настолько влюблен, что не может даже разозлиться на Чана. Хенджин выплакивает все это у двери Чана, а потом встает и пытается не закусить губу до крови, чтобы нуны не ругались. Парень стучит еще несколько раз, а после тихо уходит, чтобы окончательно выплакаться океану, и попросить того унести его никому не нужную и не прошеную любовь. Хенджин молится, сам не зная кому, и чувствует, как совсем немного, но стало легче. А завтра будет новый день!