Ночь под кровавой луной

Весь день Лиам провёл в напряжённом ожидании. Каждое движение теней за окном, каждый скрип половицы заставлял его вздрагивать. Он ждал нового появления Кассиана — того, кто назвался его отцом. Ждал с мучительной смесью страха, ненависти и того самого гипнотического притяжения, которое он ощутил прошлой ночью. После ужина, который он снова кушал в одиночестве за необъятным столом, к нему подошёл Вильям. — Его Сиятельство ожидает вас в своей библиотеке, господин. Позвольте проводить вас. Сердце Лиама ёкнуло. Путь по знакомым уже коридорам казался дорогой на эшафот. Вильям остановился перед массивной дубовой дверью, украшенной чёрным металлом, и беззвучно отворил её. — Его Сиятельство ждёт. Лиам переступил порог. Комната была не похожа на светлую и просторную библиотеку, где проходили занятия. Это было место силы. Высокие потолки тонули в тенях, а стены от пола до потолка были заставлены старинными фолиантами в кожаных переплётах. Воздух был густым и пряным, пахнущим старым пергаментом, сушёными травами и чем-то металлическим. В камине полыхал огонь, но он, казалось, не столько согревал помещение, сколько отбрасывал тревожные, пляшущие тени. В центре комнаты, в кресле с высокой спинкой, похожем на трон, сидел Кассиан. Он не читал. Он просто сидел, уставившись на пламя, и его благородное, резкое лицо в свете огня казалось высеченным из тёмного мрамора. Он был одет в тёмный домaшний камзол, и при его виде Лиам снова почувствовал тот же трепет — смесь ужаса и непреодолимого любопытства. — Подойди, Лиам, — произнёс Кассиан, не поворачивая головы. Его бархатный голос заполнил комнату, заглушив тихий треск поленьев. Лиам послушно сделал несколько шагов вперёд, остановившись на почтительном расстоянии. — Ты ненавидишь меня, — констатировал Кассиан. Это был не вопрос, а утверждение. — Это естественно. Ты видел смерть. Твою мать забрали у тебя. Твою жизнь перевернули с ног на голову. Ненависть — понятная реакция. Но это топливо для слабых. Для тех, кто не может преобразовать свою боль во что-то большее. Он медленно повернул голову и устремил на Лиама свой пронзительный, ледяной взгляд. В нём не было ни злобы, ни упрёка. Лишь холодная, аналитическая оценка. — Ты — моя кровь. Моё наследие. И я не позволю тебе утонуть в примитивных эмоциях. Сегодня ты получишь свой первый настоящий урок. Кассиан поднялся с кресла. Его движения были плавными и невероятно грациозными, в них чувствовалась сила хищника, привыкшего владеть пространством. — Ты задаёшься вопросом: «Кто я? Что я?». Сегодня ты получишь первый ответ. Дай мне свою руку. Лиам замешкался. Инстинкт кричал ему бежать, не подпускать этого человека близко. Но что-то более глубокое, какая-то древняя, кровная связь заставляла его подчиниться. Он медленно протянул дрожащую руку. Кассиан взял её. Его пальцы были удивительно прохладными и твёрдыми, как полированный камень. Он не сжимал её сильно, но Лиам чувствовал, что вырваться невозможно. — Закрой глаза, — скомандовал отец. — И сосредоточься. Не на мыслях. Не на страхе. На ощущениях внутри. В самой глубине твоего существа. Ищи там тишину. Ищи холод. Ищи... пустоту, в которой рождается сила. Лиам зажмурился. Сначала он чувствовал только бешеный стук собственного сердца и дрожь в коленях. Потом — прохладу руки отца. Он пытался сосредоточиться, как тот велел, но в голове роились обрывки воспоминаний: лицо матери, ужас в её глазах, тёмный мешок... — Глубже, — голос Кассиана прозвучал тихо, но с невероятной силой внушения, проникая прямо в сознание. — Отпусти это. Это — прошлое. Оно мертво. Обратись к настоящему. К тому, что ты есть на самом деле. Ты чувствуешь это? Холодную искру? Тихую музыку в своей крови? И вдруг Лиам почувствовал. Сначала едва уловимо, словно далёкий отголосок. Лёгкую вибрацию, идущую из самой глубины его тела. Небольшую дрожь, не от страха, а от чего-то иного. Словно внутри него проснулась спящая струна и отозвалась на прикосновение отца. Он почувствовал лёгкий холодок, бегущий по венам, и странную ясность в голове. Шум мыслей поутих, уступив место этому новому, незнакомому ощущению. — Хорошо, — одобрил Кассиан, и в его голосе впервые прозвучали нотки чего-то, похожего на удовлетворение. — Ты чувствуешь её. Это — основа. Первый проблеск твоего дара. Наша кровь не похожа на кровь тех, кого ты называл людьми. Она хранит силу. Древнюю, как сам мир. И ты будешь учиться ею управлять. Он отпустил руку Лиама. Тот открыл глаза. Мир вокруг казался чуть более резким, цвета — более насыщенными. Он по-прежнему боялся. Но теперь к страху примешалось ошеломляющее изумление. — Что... что это было? — прошептал он, глядя на свою ладонь, как будто ожидая увидеть на ней изморозь. — Это было начало, — ответил Кассиан, возвращаясь к своему креслу. Его фигура снова казалась монументальной и недосягаемой. — Завтра мы продолжим. Теперь ты знаешь, что ищешь внутри себя. Твоя задача — найти эту искру без моей помощи. А теперь иди. Тебе нужно отдохнуть. Новые ощущения потребуют много сил. Лиам молча кивнул. Его ум был переполнен, а душа разрывалась на части. Он повернулся и пошёл к выходу, его шаги были неуверенными. — И Лиам, — окликнул его отец, когда он уже был у двери. Мальчик обернулся. Кассиан смотрел на него с тем же нечитаемым выражением. — Твоя мать... Она была храброй женщиной. Она пыталась защитить тебя от твоего же предназначения. Не обесценивай её жертву, став слабым. Почти её память, став сильным. Дверь закрылась за Лиамом. Он прислонился к холодной стене коридора, пытаясь перевести дыхание. Внутри него всё звенело. Он всё ещё чувствовал тот холодок, ту странную вибрацию в крови. Это было пугающе. Но и безумно притягательно. Он ненавидел Кассиана. Он боялся его. Но теперь он также с мучительной ясностью понимал, что его отец был прав. Его старая жизнь, жизнь простого человека, закончилась. И его единственный путь вперёд лежал через тьму, которую тот ему открывал. И этот путь внезапно перестал казаться таким уж невыносимым. В нём появилась странная, манящая загадка. И первым шагом на этом пути было найти внутри себя ту самую холодную искру. Самому.