Ночь под кровавой луной

Утренний свет, едва пробивавшийся сквозь тяжёлые бархатные портьеры, рассекал полумрак комнаты пыльными лучами. Лиам проснулся от собственного тихого всхлипа. Он дышал прерывисто, сердце бешено колотилось о рёбра, а на лбу выступил холодный пот. Перед глазами всё ещё стояли образы из ночного кошмара: искажённое ужасом лицо матери, леденящая душою улыбка незнакомца в пальто, железная хватка на его шее и бездонная тьма мешка. В горле застрял комок, а по щекам, словно сами по себе, покатились горячие, предательские слёзы. Он сжался в комок под огромным покрывалом, пытаясь заглушить рыдания в подушку, которая пахла чужим, цветочным запахом. «Почему я? Почему она? Что со мной будет?» — эти вопросы молотом бились в его висках, не находя ответа. Но спустя несколько долгих минут, истощённый страхом, он заставил себя сделать глубокий, дрожащий вдох. Слёзы не вернут маму. Паника не откроет двери. Он должен был взять себя в руки. Он должен думать, наблюдать, искать слабые места в этой золотой клетке. Мысль о мести тому, кого он уже мысленно называл не человеком, а монстром, была единственным, что согревало его изнутри леденящим, но дающим силы огнём. Его размышления прервал чёткий, как и вчера, стук в дверь. — Молодой господин, уже пора. Вас ожидает завтрак, — в комнату бесшумно вошла Лола. Её взгляд, острый и всевидящий, скользнул по его заплаканному лицу, но ни один мускул не дрогнул на её невозмутимом лице. Она делала вид, что не замечает ничего. — Хорошо, Лола. Я уже иду, — ответил он, стараясь придать своему голосу твёрдости, и поспешил в ванную комнату. Он умылся ледяной водой, стараясь смыть следы слёз и ночного ужаса, и пристально посмотрел на своё отражение в серебряном зеркале. В глазах всё ещё читался страх, но теперь к нему добавилась и решимость. В коридоре его, как и ожидалось, ждал Вильям. — Позвольте проводить вас, господин. Обеденный зал поражал своими размерами. Длинный дубовый стол, способный уместить тридцать персон, ломился от серебряных блюд и хрустальных графинов, но был пуст. Лиам ощущал себя крошечным и невероятно одиноким в этом море пустующей роскоши. — Вильям, — обратился он к дворецкому, стоявшему у его стула в почтительной позе. — Я буду завтракать один за этим... всем? — он сделал жест, указывающий на весь пустующий стол. — Точно так, господин. Его Сиятельство граф всё ещё в отъезде по неотложным делам. Он передаёт свои извинения, — голос Вильяма был сладковатым и бесстрастным. Как молния, мысль пронзила сознание Лиама: Он уехал. Сейчас мой единственный шанс. Пока этого монстра нет здесь, пока он не вернулся, чтобы осуществить страшный план, который он задумал. Завтрак прошёл в напряжённой тишине. Лиам  проглатывал изысканные блюда, не чувствуя их вкуса, полностью погрузившись в разработку плана. Он мысленно составлял карту коридоров, которые видел вчера, искал в памяти возможные выходы, окна, забытые служебные двери. Его планы вновь прервала Лола. — Господин, ваши преподаватели уже прибыли и ожидают вас в библиотеке. В просторной, залитой мягким светом комнате, пахнущей старой бумагой и кожей, его ждали трое. Их позы были вежливыми, но взгляды — испытующими, будто они оценивали не будущего ученика, а редкий экспонат. — Доброе утро, господин. Мы весьма рады начать наше знакомство, — произнесли они почти хором, склоняя головы. — Доброе утро, — ответил Лиам, чувствуя, как под их взглядами по спине пробегают мурашки. Первым шагнул вперёд молодой человек с умными глазами за стёклами очков. — Позвольте представиться: я мистер Рован. Буду иметь честь знакомить вас с историей великих династий и основами этикета, подобающего вашему новому статусу. За ним выступила худая, изящная женщина с острым взглядом. — Мисс Лайнт. Моя задача — привить вам вкус и познакомить с высоким искусством. Надеюсь, вы окажетесь способным учеником. И, наконец, пожилой мужчина с седой бородкой и пронзительным, как шило, взглядом. Он не улыбался. — Мистер Марлен. Я буду обучать вас языкам, естественным наукам и... дисциплине ума. Надеюсь, нам не придётся вас заставлять, молодой господин, — его голос звучал сухо и не предвещал ничего хорошего. — Очень приятно со всеми вами познакомиться, — вежливо солгал Лиам, чувствуя, как эта встреча лишь подливает масла в огонь его решимости бежать. День превратился в марафон испытаний. Рован сыпал датами и именами, Лайнт показывала гравюры с жестокими батальными сценами, а Марлен заставлял повторять сложные фонетические конструкции на незнакомом языке. Лиам старался изо всех сил, но лишь для того, чтобы усыпить бдительность. Его ум был занят другим — он запоминал расположение комнат, количество поворотов в коридорах, замечал, в какие окна выглядывает солнце, чтобы определить стороны света. Во время короткого перерыва на обед его план окончательно оформился. Он знал, что нужно делать. Вечером, вернувшись в свои покои после ванны, он лёг в постель, притворяясь уснувшим, когда в дверь постучала Лола. — Господин, как вам ваши наставники? — спросила она, заглянув в комнату. Её взгляд, как всегда, был непроницаемым. — Они... вполне компетентны, — ответил Лиам, делая вид, что с трудом держит глаза открытыми. — Прекрасно. Тогда спокойной ночи, господин. Пусть вам снятся добрые сны. Дверь закрылась.Лиам лежал неподвижно, вслушиваясь в звуки замка. Он считал секунды, минуты и часы, пока гулкая тишина не стала абсолютной, нарушаемой лишь скрипом старых балок за стенами. Пришло время. Сердце его бешено стучало, но руки не дрожали. Накинув тёмный халат, он приоткрыл дверь. Никого. Опираясь на память, он бесшумно скользнул по бесконечным коридорам, как тень, минуя островки лунного света на паркете. Вот и огромная дубовая дверь, ведущая в сад. Замок щёлкнул с тихим скрипом. Ночной воздух, холодный и влажный, ударил ему в лицо. Он сделал шаг к свободе, к спасению, к мести... И вдруг замер.В нескольких шагах от него, в глубокой тени кедра, стояла высокая, неестественно прямая фигура. Она не двигалась, просто ждала, сливаясь с тьмой. Но Лиам чувствовал на себе её тяжёлый, пристальный взгляд. Сердце его замерло, а потом рванулось в бешеной пляске, сжимая горло ледяным ужасом. Это был не садовник и не страж. Очертания были слишком размытыми, слишком правильными и в то же время искажёнными. Это был кто-то... или что-то другое. И он понимал, что его побег только что начался и, возможно, уже закончился.