Целуй меня.

За окном шумел вечерний город — глухой, набухающий гул машин, далёкие сирены, чей-то смех с улицы, пробивающийся сквозь закрытые стеклопакеты. Кухня тонула в полумраке, только вытяжка горела холодным белым светом да в углу мигал синими огнями забытый на зарядке телефон. Лоргон стоял у окна, вжавшись лбом в холодное стекло. За ним, в отражении, плыли огни высоток и мутные силуэты прохожих. Он смотрел вниз, на припаркованные машины, на тёмный проём арки, откуда мог появиться кто угодно. Пальцы правой руки машинально теребили край занавески, левая сжималась в кулак, разжималась, снова сжималась. В груди колотилось что-то тяжёлое, нервное, как старый двигатель. Айвен вошёл на кухню бесшумно. Он всегда так двигался — привычка, от которой не избавиться. Остановился в проёме, прислонился плечом к косяку, скрестив руки на груди. Смотрел на напряжённую спину, на то, как Лоргон прожигает взглядом ночной двор. — Опять? — спросил он тихо. Лоргон не обернулся. Только желваки заходили под кожей. — Машина у подъезда стоит третьи сутки. Тонированная. Никто не выходит, никто не заходит. Просто стоит. — Может, просто стоит. Может, у кого-то из соседей гости. — Может. В это «может» не верилось ни тому, ни другому. Айвен отлепился от косяка, подошёл ближе. Встал сзади, почти вплотную, но не касаясь. Просто чтобы быть рядом. — Ты не спал трое суток, — сказал он. — Я слышу, как ты ходишь ночью. Лоргон дёрнул плечом. — Не надо. — Надо, — спокойно ответил Айвен. И сделал последний шаг, сократив расстояние до нуля. Его грудь коснулась спины Лоргона, руки легли на плечи, сжали — не сильно, но достаточно, чтобы тот почувствовал — Иди сюда. Лоргон выдохнул — шумно, рвано, будто воздух застревал в лёгких. Он не сопротивлялся, когда Айвен развернул его к себе, притянул ближе. Их лица оказались в нескольких сантиметрах. Глаза Лоргона — воспалённые, с тёмными кругами, диковатые — метались по лицу Айвена, ища что-то, не находя, снова ища. — Они придут, — прошептал Лоргон. — Я знаю. Они всегда приходят. Я вижу их везде. В каждой тени, в каждом шаге за спиной. — Знаю, — так же тихо ответил Айвен. — Знаю, что ждёшь. Знаю, что устал. Он поднял руку и провёл ладонью по его щеке — с нажимом, но бережно, как по больному месту. Лоргон дёрнулся, но не отстранился. Наоборот — прикрыл глаза на секунду, словно это прикосновение было единственным, что могло притупить вечную, ноющую боль где-то в затылке. — Ты же знаешь, что я здесь, — сказал Айвен. — Что я не уйду. Что буду стоять с тобой в любом говне, в любой беде. Зачем ты смотришь туда, если я здесь? Лоргон открыл глаза. В них плескалась чернота, что он носил в себе всегда. — Потому что ты один, — выдохнул он. — А их — дохрена. Айвен наклонился и поцеловал его — крепко, требовательно, с каким-то отчаянием, в котором смешались усталость, страх и невыносимая, разрывающая любовь к этому человеку с его паранойей и вечной готовностью к бою. Лоргон замер на миг, а потом ответил — жадно, зло, хватаясь за плечи Айвена, будто тот мог уйти, раствориться, оказаться очередной галлюцинацией. Они оторвались друг от друга, когда воздух кончился. Лоргон тяжело дышал, уткнувшись лбом в плечо Айвена. Тот гладил его по затылку, перебирал спутанные волосы, смотрел поверх его головы на тёмное окно, за которым всё так же стояла тонированная машина. — Если они придут, — тихо сказал Айвен, — мы встретим их достойно. Как всегда. А пока… не смотри туда. Смотри на меня. Лоргон поднял голову. В глазах его всё ещё была тревога, всё ещё жил зверь, готовый рвануть в любую секунду. Но рядом с ней, в самой глубине, теплилось что-то другое. То, ради чего он продолжал стоять, ради чего вообще мог ещё что-то делать. — Лекарство от паранойи, значит, — хрипло усмехнулся он, кивнув на их близость. — Работает? — спросил Айвен без улыбки, всматриваясь в его лицо. — Пока да. Айвен снова поцеловал его — на этот раз медленнее, давая время, позволяя успокоиться, позволяя поверить, что этот момент — настоящий. Что стука в дверь не будет. Хотя бы сейчас. Хотя бы здесь. — Пошли отсюда, — прошептал он, не отрываясь от его губ. — Подальше от окон. Лоргон кивнул, позволяя увести себя в комнату, где не было видно улицы, где свет был мягче, а тени — просто тени, а не враги. И пока они шли через тесный коридор, он держался за руку Айвена так, будто от этого зависела его жизнь. Впрочем, возможно, так оно и было. В городе гудели машины, где-то лаяла собака, в подъезде хлопнула дверь. Но здесь, в маленькой квартире на седьмом этаже, двое мужчин искали убежище друг в друге — от мира, от страха, от самих себя. И это было единственное, что работало. Единственное, что спасало. Единственное, за что стоило держаться.