Осколки судьбы

Прошло три дня с того поцелуя в тренировочном зале. Три дня, которые изменили всё. Сет приходил каждый день — днём под видом уроков, ночью как тень, просачивающаяся сквозь стены. Он учил меня владеть мечом, кинжалом, даже голыми руками. Учил читать людей — их страхи, желания, слабости. Учил играть в дворцовые игры, где каждое слово — оружие, а каждый жест — либо защита, либо атака. И с каждым днём я чувствовала, как амулет становится частью меня. Голос Сехмет больше не пугал — он направлял. Подсказывал. Иногда предупреждал. Как сегодня утром, когда верховная жрица Нейт пригласила меня на чай. **"Не ходи,"** — прошептала богиня в моей голове. **"Она готовит ловушку."** Но я пошла. Потому что избегать означало показывать страх. А Сет учил меня никогда не показывать слабость. Покои Нейт находились в храмовом крыле дворца. Просторные, светлые, наполненные запахом лотоса и мирры. Она встретила меня улыбкой, которая не коснулась глаз. — Эва. Как мило, что ты пришла. — Она указала на низкий столик с двумя чашами. — Присаживайся. Я села, сохраняя настороженность. Амулет под платьем слегка пульсировал — предупреждение. — Я хотела извиниться, — начала Нейт, наливая какую-то ароматную жидкость в чаши. — За мою резкость в тронном зале. Я была... встревожена смертью Хенуи. Но это не оправдание. Ложь. Даже без голоса Сехмет я слышала фальшь в каждом слове. — Принято, — ответила я нейтрально. Она протянула мне чашу. Я взяла, но не пила, наблюдая, как она делает глоток из своей. — Пей, не стесняйся. Это особый чай из трав храма Исиды. Успокаивает разум. Я поднесла чашу к губам, сделала вид, что пью. Жидкость коснулась губ, и амулет вспыхнул жаром. **"Яд,"** — рыкнула Сехмет. **"В твоей чаше. Не в её."** Я опустила чашу, мой взгляд встретился с взглядом Нейт. Её глаза расширились — она поняла, что я знаю. — Мерзавка, — прошипела она, роняя маску гостеприимства. — Этот амулет защищает тебя даже от яда? — Похоже на то. — Я встала, держа дистанцию. — Зачем? — Зачем? — Она рассмеялась, звук был истеричным. — Ты действительно не понимаешь? Ты угроза всему, что я строила годами! Чужестранка с проклятым артефактом, которая соблазнила визиря и получила благоволение фараона! — Я никого не соблазняла... — Не ври! — Она метнулась ко мне, её лицо исказилось яростью. — Я видела, как он смотрит на тебя! Сет, который никогда ни на кого не смотрел! Он мой! Понимаешь? Мой! Годами я добивалась его внимания, служила ему, выполняла любые прихоти... Откровение ударило меня. Она любила его. Или считала, что любила. — Нейт... — Замолчи! — Она схватила со стола ритуальный нож. — Если яд не сработал, я убью тебя по-другому. А потом скажу, что ты напала первой. Безумная жрица Сехмет, потерявшая контроль. Она бросилась на меня. Тренировки с Сетом сработали инстинктивно — я увернулась, схватила её за запястье, провернула. Нож упал на пол. Но Нейт была жрицей не просто так. Она прошептала заклинание, и я почувствовала, как невидимая сила швыряет меня на стену. Боль взорвалась в спине. **"Позволь мне,"** — Сехмет рычала в моей голове. **"Позволь мне разорвать её на части!"** — Нет, — выдохнула я, поднимаясь. — Я сама. Я протянула руку, и впервые сознательно призвала силу амулета. Красное сияние вспыхнуло вокруг моих пальцев. Нейт попятилась, её лицо побледнело. — Ты не посмеешь... — Ты пыталась убить меня, — мой голос звучал странно, с эхом голоса богини. — Дважды. Думала, я не знаю, что отравленное вино в первый раз тоже было твоих рук? Её молчание было ответом. — Я могу убить тебя здесь и сейчас, — продолжила я, шагая к ней. — И никто не осудит. Самооборона. Но знаешь что? Ты не стоишь того, чтобы марать руки. Я отпустила магию, и свечение исчезло. Нейт рухнула на колени, рыдая. — Он никогда не выберет тебя, — всхлипывала она. — Ты просто игрушка. Развлечение. Сет не способен любить... — Возможно, — согласилась я. — Но это мой выбор, не твой. Я направилась к выходу, но её голос остановил меня: — Я расскажу всем! Расскажу фараону, что ты ведьма, что амулет даёт тебе силу убивать! Я обернулась, и моя улыбка была холодной. — Попробуй. Твоё слово против моего. А чью сторону примет визирь, как думаешь? Я вышла, оставив её рыдающей среди разбитых чаш. *** Вечером Сет явился в мои покои раньше обычного. Одного взгляда на моё лицо было достаточно. — Что случилось? Я рассказала. О яде, о нападении, о признании Нейт. Когда закончила, его лицо было каменным. — Она мертва, — просто сказал он. — Нет. — Я схватила его за руку. — Я справилась сама. Не надо... — Она пыталась убить тебя. Дважды. — Его глаза горели красным. — Никто не смеет касаться того, что принадлежит мне. — Я не вещь! — Нет. — Он притянул меня к себе резким движением. — Ты гораздо важнее любой вещи. Ты моя, Эва. Моя жрица. Моя женщина. Моя. Его губы накрыли мои в жёстком, требовательном поцелуе. Я попыталась оттолкнуть его, но он не отпускал. Его руки скользнули по моей спине, прижимая так близко, что я чувствовала каждый дюйм его тела. Когда он наконец отпустил меня, я тяжело дышала. — Вы не можете просто... объявлять меня своей собственностью, — выдохнула я. — Могу. — Его улыбка была хищной. — Уже сделал. И ты это приняла, когда поцеловала меня в ответ три дня назад. Когда не оттолкнула сейчас. — Я пыталась... — Слабо. — Его пальцы скользнули по моей щеке. — Если бы действительно хотела, я бы отпустил. Но ты не хочешь, Эва. Ты хочешь этого так же сильно, как я. Он был прав, и я ненавидела его за это. Ненавидела себя за то, что не могла отрицать. — Нейт сказала... что вы не способны любить. Что-то мелькнуло в его глазах — боль? Гнев? Это исчезло так быстро, что я не была уверена. — Нейт многое говорит. Большая часть — ложь. — Но она любила вас. — Она любила идею меня. Власть. Статус. — Он отвернулся, подошёл к окну. — Она хотела быть любовницей бога. Не хотела знать бога по-настоящему. — А я хочу? Долгое молчание. Потом: — Ты единственная, кто не боится возражать мне. Единственная, кто смотрит на меня и видит не бога хаоса, а просто... меня. Я подошла к нему, встала рядом. Нил под окном сверкал в лунном свете. — Кто вы на самом деле, Сет? Он усмехнулся. — Проклятие моего пантеона. Убийца Осириса. Бог пустыни, бурь и насилия. Тот, кого боятся и презирают одновременно. — А ещё? Он посмотрел на меня, удивлённый вопросом. — А ещё... одинокий. — Признание вырвалось словно против воли. — Тысячелетия одиночества, Эва. Смертные боятся. Боги избегают. Даже те, кто приходит ко мне за помощью, делают это из страха, не из уважения. Моя рука нашла его. — Я не боюсь вас. — Должна бояться. — Его пальцы сплелись с моими. — Я опасен. Разрушителен. Всё, к чему я прикасаюсь, рано или поздно обращается в пепел. — Тогда почему помогаете мне? Он развернулся, взял моё лицо в ладони. — Потому что впервые за тысячу лет я чувствую что-то кроме гнева и скуки. Ты зажгла огонь, Эва. Во мне. И я хочу сгореть вместе с тобой. Его губы снова нашли мои, но теперь поцелуй был другим — медленным, глубоким, полным невысказанных эмоций. Я ответила, вплетая пальцы в его волосы, притягивая ближе. Его руки скользнули вниз по моей спине, остановились на талии. — Скажи мне остановиться, — прохрипел он у моих губ. — Потому что если не остановлюсь сейчас, не остановлюсь вообще. Я должна была сказать. Должна была сохранить остатки благоразумия. Но вместо этого прошептала: — Не останавливайтесь. Что-то хищное вспыхнуло в его глазах. Он подхватил меня на руки, перенёс к постели. Положил на шёлковые простыни, нависнув надо мной. — Последний шанс, — предупредил он. В ответ я притянула его к себе. Он сдался с рычанием, его губы нашли мою шею, оставляя след огня. Руки расстёгивали завязки платья с практикой, говорящей о многих веках опыта. Ткань соскользнула, обнажая кожу. — Прекрасна, — выдохнул он, его взгляд скользил по моему телу. — Так прекрасна, что больно смотреть. Его губы последовали за взглядом, целуя каждый дюйм открытой кожи. Я выгнулась под его прикосновениями, теряясь в ощущениях. Жар его тела. Твёрдость мышц под моими ладонями. Звук его дыхания, такого же рваного, как и моё. Когда одежда исчезла полностью — и моя, и его — он замер, глядя на меня. — Ты уверена? — Его голос был хриплым. — После этого пути назад не будет. Ты будешь моей во всех смыслах. — Я уже ваша, — прошептала я. — С того момента, как взяла амулет. Усмешка тронула его губы. — Нет. С того момента, как впервые посмотрела мне в глаза у той гробницы. Я знал тогда. Ты — моя судьба. Он накрыл меня собой, и мир сузился до нас двоих. До жара кожи на коже. До его губ на моих, гасящих стоны. До движений, которые начинались медленно, почти нежно, а потом становились всё более требовательными, отчаянными. Я цеплялась за него, не в силах сдержать звуки удовольствия. Его имя срывалось с моих губ как молитва. Как проклятие. Как признание. — Моя, — рычал он в мою шею. — Только моя. Навсегда. — Да, — выдохнула я, теряясь в ощущениях. — Да, ваша. Когда мы достигли пика вместе, я почувствовала, как амулет вспыхнул ослепительным светом. Голос Сехмет прозвучал громом: **"Запечатано. Жрица и бог. Плоть и пламя. Кровь и страсть. Да будет так вовек."** Свет угас. Мы лежали, переплетённые, тяжело дыша. Сет перевернулся на спину, утягивая меня с собой, так что я оказалась на его груди. — Что это было? — прошептала я. — Благословение. — Его пальцы лениво рисовали узоры на моей спине. — Или проклятие. С Сехмет никогда не знаешь наверняка. — Она сказала... навсегда. — Я знаю. — Он поцеловал мою макушку. — Ты связана со мной теперь. Не просто амулетом. Чем-то большим. Даже я не знаю, насколько глубока эта связь. Я должна была испугаться. Должна была пожалеть о содеянном. Но лёжа здесь, в его объятиях, слушая биение его сердца, я чувствовала только... покой. Впервые с того дня в гробнице. — Я не жалею, — прошептала я. — Ещё пожалеешь. — Его голос был мрачным. — Когда поймёшь, во что влипла. Враги будут множиться. Опасности расти. Я притягиваю хаос, Эва. Это моя природа. — Тогда хорошо, что Сехмет — богиня войны. — Я подняла голову, встречаясь с его взглядом. — Мы справимся. Усмешка осветила его лицо. — Вот почему ты моя. Любая другая женщина сбежала бы с криками. А ты... ты встречаешь тьму с поднятой головой. Он перевернул меня на спину снова, нависая надо мной. — Но знай вот что: теперь ты моя слабость. А враги используют слабости. Нейт была только началом. — Я не слабость, — возразила я. — Я сила. Его улыбка стала шире. — Да. Да, ты сила. Моя сила. Он поцеловал меня снова, и разговоры прекратились. В ту ночь мы занимались любовью ещё дважды — каждый раз более страстно, более отчаянно, словно пытаясь запечатлеть друг друга в памяти на случай, если завтра не наступит. Когда рассвет окрасил небо розовым, Сет всё ещё держал меня в объятиях. — Мне нужно идти, — прошептал он. — До того, как дворец проснётся. — Останьтесь. — Не могу. Это поставит тебя под удар. — Он поцеловал мой лоб. — Но сегодня вечером приду снова. И каждую ночь после. Он встал, оделся с божественной быстротой. У двери обернулся. — Береги себя, моя жрица. И если Нейт попытается что-то ещё — убей её. Не колеблясь. — Это приказ? — Это просьба. — Его глаза смягчились. — От того, кто не может потерять тебя. Он исчез, оставив меня в постели, окутанной его запахом и воспоминаниями о ночи. Я коснулась амулета. Он был тёплым, пульсирующим. **"Хорошо выбрала,"** — одобрила Сехмет. **"Бог хаоса — достойный союзник. И любовник."** Я рассмеялась, несмотря ни на что. Моя жизнь превратилась в безумие. Я была любовницей бога, жрицей богини войны, подозреваемой в убийстве. Но впервые за долгое время я чувствовала, что действительно живу.