Looped

Джисон, конечно, очень любопытный, но некоторых вещей предпочел бы всё-таки не знать. Например, как звучит Чонин, когда кончает. И нет, дело не в том, что это звучание какое-то до ужаса странное. Он не похрюкивает и не повизгивает при этом, или что-то вроде. Он звучит… …он звучит лучше любого секса по телефону (в который он звонил как-то раз на спор в средней школе), и Джисон просто не может выкинуть этот звук из головы уже неделю. Даже загруженное расписание не помогает. И что хуже всего — он хочет услышать это вновь.  

***

Забрать из комнаты Криса флешку с наработками и привезти в агентство было несложной задачей. Коды от квартир друг друга они знают давно, официальное разрешение было получено, да и дома никого не ожидалось. Дел на пять минут. Поэтому что может пойти не так? Пошло не так всё. Прихожая, как обычно, забитая под завязку обувью Чонина, подозрений не вызвала. Выключенный везде свет (день же) тоже, а никто навстречу ему не вышел. Поэтому вполне целенаправленно Хан направился в комнату Криса, быстро отыскал в педантичном порядке нужную вещь и почти уже повернул на выход, как краем взгляда заметил приоткрытую дверь в комнату макнэ. А потом до его уха донёсся тихий всхлип. Хан любит музыку, Хан живет музыкой, но то, что он услышал, довело его до мурашек. И нет, не от стыда, потому что подслушивать всё ещё самое постыдное дело. И точно не от смущения. То, что он услышал, самого Джисона привело практически в оргазмический экстаз. С напряжением внизу живота и подгибающимися коленями. И он должен был, наверное, из остатков уважения к чужой личной жизни развернуться и покинуть квартиру, но очередной стон, сорвавшийся с губ макнэ, пригвоздил его к полу. В голове мелькнула дурная мысль, что Чонин много времени уделяж занятию вокалом и, возможно, поэтому звучал так красиво, но… Нет. Это просто бред. Стоны вперемешку с рваными выдохами и постыдным влажным хлюпаньем смазки, которую, видимо, не пожалел Чонин для самоудовлетворения, проникают в каждую клеточку тела Джисона, отвоёвывая внимание. А ещё подкидывая в и без того плохо соображающий мозг горячие картинки и тупые вопросы. А Чонин полностью раздет? А он прикрыл глаза? А на его руках проступают вены так же, как во время тренировок?.. Вопрос о тренировках сформировал в голове Джисона уже вполне конкретную картинку с невероятно детальной прорисовкой. И стало дурно. Или хорошо. Он пока не разобрался. И не был уверен, что разберётся, потому что ещё чуть-чуть — и он просто кончится как личность. И, возможно, кончит как человек. А тем временем стоны становились чуть громче, а колени Джисона — слабее. И низ живота уже не просто сводило, а вполне так основательно тянуло, сосредотачиваясь вполне в определенной области. Он заторможенно заметил, что и его дыхание подстраивается под такт чужих выдохов, и сопротивляться этому он не мог. Хотя никогда за собой такой наклонности не замечал. Да даже ролики определенной направленности предпочитал смотреть без звука, чтобы сосредоточиться на картинке. А тут… А тут встрял. Конкретно так. До полного паралича и полностью обратившись в слух, чтобы не пропустить ни звука. Ни одного шумного выдоха и вибрирующего рыка, рвущегося из груди; рваного вдоха с шипением сквозь сжатые зубы, сигнализирующих о приближении логичной кульминации… И только когда до него донеслось шуршание салфеток вперемешку с загнанным дыханием, на Джисона холодным душем обрушилось осознание. И низ живота уже скрутило не от обжигающего желания (хотя вполне сформированное возбуждение опадать и не думало), а от страха быть застигнутым. И всё, что он мог — сбежать. Быстро, панически, но, на удивление, не издав ни одного лишнего звука, кроме глухого щелчка закрывшейся входной двери. И буквально влетев в удачно подъехавший на лестничную клетку пустой лифт. А уже там ощутить, насколько быстро колотится его сердце. И теперь Джисон не понимал, что ему с этим "знанием" делать.

***

В тот день он, добравшись до студии, вручил Чану злосчастную флешку, а потом, пробурчав что-то про плохое самочувствие, поспешно ретировался, не реагируя на настороженный взгляд. И на вопрос о помощи просто отмахнулся. Возможно, его поведение и выглядело слишком подозрительным со стороны, сам он не обращал на это никакого внимания, всё ещё пытаясь осознать произошедшее. И нет, его не смущал факт того, что он застал Чонина за дрочкой: когда они жили все в одной общаге, то такое происходило с каждым (хотя сам он никогда не натыкался на макнэ), потребность сбросить излишки напряжения — это естественно. Его удивила собственная реакция. Она была новинкой. Неизвестной и не исследованной гранью, хотя в целом-то Джисон думал, что к двадцати пяти годам знал о своём теле и предпочтениях практически всё. (И нет, он не был секс-гуру, но и не видел смысла пробовать то, что заведомо вызывает отторжение, чтобы убедиться в справедливости своих взглядов.) Однако произошедшее интриговало и смущало в равной степени. Он добрался до своей квартиры, столкнулся в проёме с Минхо и, буркнув, что хочет побыть в тишине, заперся в своей комнате. Развалился на кровати в позе звезды и… …и предался окончательной и бесповоротной панике. Как теперь смотреть в глаза Чонину? Сможет ли он при встрече не воспроизводить в голове те звуки? А сценарии фан-сервиса? Получится ли у него остаться в том шутливом образе, вечно вымогающего поцелуи в щечку, помня, что эти губы могут издавать такие звуки?.. А запись в студии? Вопросов в голове было так много, что переживший потрясение мозг не выдержал, погрузив Джисона в спасительный сон.

***

Который по факту спасительным ни хрена не оказался, заставив его проснуться с крепким стояком от удивительно детализированной эротической картинки, отрисованной воспалённым воображением. В комнате Чонина. С самим Чонином. И последним гвоздём в крышку воображаемого гроба собственного самообладания стал тот факт, что до финиша за пару движений ладонью его довело именно звуковое сопровождение, воспроизведённое в голове со скрупулёзной точностью. Всё. Занавес. Точнее: салфетки, сбившееся дыхание и горящие щеки. И рассвет, заглядывающий в окна, знаменующий начало нового дня, в котором у них запланирована общая танцевальная практика для подготовки к фанмитингу. Он же справится, да?..

***

Он справлялся. Да, в первый день было немного неловко, но уже ближе к середине тренировки он полностью включился в работу, выкладываясь на все сто сорок три процента. Да чего там говорить: он даже успевал подурачиться и пошутить странные шутки. И даже с самим Чонином. И даже не запнулся при этом, хотя, готов признать, что это было сложно. И он всё равно иногда подвисал на макнэ, прослушивая объяснения, а потом сбивался в некоторых частях хореографии, когда встречался со взглядом Чонина в зеркале. Но сильных подозрений, как казалось Джисону, он не вызывал. Все списывали это на общую нервозность. Такое бывает. Такое бывало. В понимании Джисона всё проходило хорошо. И да, это если не брать во внимание, что, приходя домой, он предпочитал скрываться в душе, чтобы сбросить скопившееся за тренировку напряжение. И всё равно, что потом были ещё часы в студии: стоило переступить порог дома, как накрывало без возможности переждать. А как он умудрялся его чувствовать — одному богу известно, ведь загруженность их расписания позволяла даже дышать через раз. И вроде пубертат уже прошел. И несколько дней с ситуации. Но не отпустило. Он тогда ради спортивного интереса решил те самые ролики со звуком прокрутить, однако нужного эффекта не достиг. Собственная память с воображением работали куда качественней. И Джисон всё ещё не понимал, что со всем этим делать.

***

Всё было хорошо целых пять дней. Когда на шестой им объявили, что все могут быть свободны, и довольные парни принялись собираться, вполголоса обсуждая, куда бы сходить поесть, Чонин потянулся, разминая забитые мышцы, и с его губ сорвался облегченный стон. И Джисона переклинило. Да так, что он выронил бутылку воды из рук, привлекая к себе повышенное внимание всех. Ну как повышенное — любой бы обернулся на внезапный громкий звук, но Джисону казалось, что причина не в этом… И пока одна часть мозга убеждала себя, что это бред, а вторая придумывала шутку, чтобы отвлечь от ситуации, он столкнулся взглядом с Чонином. И замер. Макнэ смотрел на него слишком внимательно. Оценивающе. Словно… Внезапный удар по плечу от Чанбина и какая-то шутка про мух и руки выводит Джисона из ступора, но в целом нужного эффекта достигает: зрительный контакт разрывается, да и все в целом возвращаются к сборам и обсуждению ужина. Кроме самого Джисона, который поспешно сваливает из зала, агентства (а хочет вообще из Сеула), но по факту просто ретируется домой под прикрытием каких-то мутных планов на вечер, которые вот совсем изменить нельзя. У него кровать не лёжана, доставка не едена и сериал не смотрен. Он не может. Вот. Но потом они обязательно поедят все вместе, да. И даже за его счёт, конечно, Чанбин.

***

Джисон в целом не помнит, как добирается до квартиры, приходя в себя только под холодным душем. Настолько холодным, что зубы стучат. А от возбуждения всё равно не спасает. И ему хочется истерично рассмеяться и записаться к психологу, но он лишь делает воду теплее и стискивает зубы, обхватывая собственный член пальцами… А уже после душа, посвежевший и кое-как справившийся с чувством вины, возвращается в свою комнату, чтобы замереть на пороге. Потому что они все знают коды от квартир друг друга, да. В том числе и Чонин, расположившийся на его кровати. И пока Джисон думает, какой вопрос ему задать — почему не пошел с другими или что он здесь делает, — Чонин делает свой ход. — Кажется, нам есть что обсудить.