О потерянных девочках и единорогах

      Воздух в раздевалке детского сада был теплым и пах крахмалом от выглаженных платьев, акварельными красками и яблоками. Стрелки настенных часов указывали на цифру пять. Рацио стоял около входа, прислонившись к дверному косяку и наблюдал за тем, как его муж помогает маленькой племяннице надеть куртку.              Гиацина ерзала на месте, пытаясь одновременно засунуть руки в рукава и удержать Ику. Авантюрин терпеливо поправлял капюшон, тихо шутил с ней, и Гиацина смеялась, даже когда куртка упорно отказывалась застегиваться. Наконец справившись с противной застежкой, омега поднялся с колен и взяв девочку за руку подошел к входной двери.              — Ну что, можем идти, — слегка кивнул он Веритасу. Все вещи были собраны, воспитательницы предупреждены, ребенок одет. Рацио кивнул в ответ, открывая дверь и шагнув наружу.              Но Авантюрин неожиданно остановился, почувствовав легкое сопротивление в руке, за которую держал Гиацину. Она не двинулась с места. Ее взгляд был прикован к другой девочке, Сайфер, которая тихо сидела на скамейке у окна, глядя на подъезжающие к саду машины. Обычно их забирали почти одновременно, но сегодня мамы Сайфер все еще не было видно.              Рацио, уже стоявший на улице, заметил заминку и обернулся. Его взгляд скользнул от неподвижной Гиацины к одинокой фигурке на скамейке, и он все понял. Он молча отступил назад, в раздевалку.              Авантюрин присел рядом с племянницей.              — Что-то не так, цветочек? — тихо спросил он, следуя за ее взглядом.              Гиацина замялась, прежде чем мягко высвободить руку из взрослой хватки и отступила в сторону.              — Сейчас, одну минутку.              Под удивленным взглядом Авантюрина и Рацио она подбежала к девочке на скамейке, которая, кажется, не замечала ничего вокруг, так и высматривая знакомую машину в окне. Гиацина мягко дотронулась до ее руки, отчего Сайфер вздрогнула и обернулась. Увидев подругу она улыбнулась, но заметив, что та уже одета, поникла.              — А-а, уже уходишь… — расстроено сказала она.              Гиацина нахмурила брови, явно не желая бросать подругу, но затем уверенно протянула ей плюшевую игрушку, которую держала в руках все это время.              — Держи, — сказала она, буквально запихивая Ику в руки Сайфер. — Он будет с тобой, пока будешь ждать маму. Чтобы тебе грустно не было.              Сайфер с удивлением посмотрела на единорога, затем на решительное лицо подруги. Медленно ее пальцы сомкнулись вокруг плюшевой игрушки, и по лицу разлилась теплая улыбка.              — Спасибо, — ответила она, уже не так одиноко прижимая к себе игрушку.              Гиацина кивнула, и обняв подругу развернулась и побежала обратно к взрослым. Авантюрин встретил ее широкой улыбкой, а Рацио, стоявший чуть поодаль, смотрел на племянницу с тихой теплотой в глазах.              — Готова? — спросил Авантюрин, снова протягивая руку.              Гиацина уверенно вложила свою ладонь в его и кивнула.              — Готова! — она снова обернулась, на этот раз и помахала свободной рукой на прощание. — До завтра, Сайфер!              — До завтра! — донесся тихий, но радостный ответ.              

***

             Воздух в маленьком кафе был густым и сладким от запаха свежей выпечки и шоколада. Дверной колокольчик мягко звякнул сверху, оповещая о новых посетителях. Гиацина на секунду отвлеклась от вафельной трубочки с мороженым, обернувшись на звук, но быстро потеряла интерес и вернулась к лакомству. Десерт был куда интереснее незнакомых людей.              Они устроились за небольшим столиком у окна – альфа сидел рядом с Гиациной, Авантюрин же расположился напротив, медленно потягивая кофе. Пальто было небрежно накинуто на спинку стула.              — Что там у них опять случилось? — с ленивым интересом спросил Авантюрин наблюдая, как его муж что-то раздраженно печатает в телефоне. Такая картина не был чем-то новым, если не сказать привычной. — В лаборатории опять без тебя бардак?              — Если бы, — устало вздохнул Рацио, с раздражением откладывая телефон на стол, и потянулся за собственной чашкой с кофе. — Студенты. Иногда начинаю жалеть, что вообще согласился на это.              — Чей-то гениальный труд? — уточнил омега с насмешкой в голосе.              — Курсовая работа, — процедил Рацио поморщившись и сделал глоток. — Третьекурсника, который, судя по всему, открыл новый способ получения АТФ. Без гликолиза, цикла Кребса и вообще каких-либо усилий. Он утверждает, что клетки могут вырабатывать энергию напрямую из воды. Без митохондрий, ферментов и прочей «биохимической ерунды».              Авантюрин фыркнул, но постарался скрыть улыбку за чашкой с кофе.              — Ну, вода – основа жизни. Может, он гений, опередивший свое время?              — Он опередил лишь свое время на пересдачу, — парировал Рацио. — В своей работе он цитирует не Кребса или Эмбдена, а какого-то блогера-натуропата. И требует, чтобы его «открытие» немедленно запатентовали. Я в ответе написал рецензию длиннее, чем его «исследование». Я скоро повешусь.              — Что такое митохондрии..? — прозвучало сбоку.              Веритас удивленно перевел взгляд на племянницу. Одной рукой она уже подносила кусочек вафли ко рту, вся измазавшись в шоколаде, и внимательно смотрела на него в ожидании ответа. На его лице на мгновение застыло редкое выражение: растерянность, смешанная с внезапным интересом. Гнев по поводу безграмотной курсовой мгновенно уступил место чему-то более теплому.              — Митохондрии, — повторил он, подбирая слова, понятные ребенку. — Это такие… маленькие штуки внутри каждой клетки. Очень-очень крошечные. Они делают энергию, чтобы клетка могла работать.              Гиацина задумчиво наморщила лоб.              — Как батарейки?              — Почти, — кивнул Рацио, заметно смягчившись. — Только батарейки просто хранят энергию, а митохондрии ее производят. Из того, что ты ешь и чем дышишь.              Авантюрин улыбнулся и вмешался, чуть наклоняясь к девочке.              — Вот ты съела мороженое, вкусное, да? Так вот, митохондрии в твоих клетках сейчас делают из него энергию, чтобы ты могла потом бегать, прыгать и говорить без усталости.              — То есть, они тоже едят мороженое? — с серьезностью уточнила Гиацина, ложкой загребая еще холодного десерта с тарелки.              Рацио не удержался от улыбки.              — В каком-то смысле, — согласился он. — Просто едят они не само мороженое, а сахар из него. И делают из него энергию для всего твоего тела.              Гиацина на секунду задумалась, а потом серьезно кивнула и потянулась за салфеткой. Кажется, с десертом было покончено.              — Значит, если не есть, они тоже устают?              Рацио приподнял бровь, слегка удивленный ходом ее мыслей.              — Да, — после короткой паузы подтвердил он. — Устают и начинают работать хуже. Умно подмечено.              — Гены вашей семьи ничем не вытравишь, — усмехнулся Авантюрин с гордостью поглядывая на крестницу.              Рацио фыркнул, но не стал спорить. Острый ум действительно был отличительной чертой их семьи. Стоило ли удивляться.              — Ну что, мы пойдем гулять? — уже готовая снова бежать куда глаза глядят, спросила Гиацина, посмотрев поочередно на взрослых.              Авантюрин вытер салфеткой остатки шоколада в уголках ее губ, и поднялся с места.              — Конечно, пойдем. Только пообещай, что будешь хорошо себя вести.              — Обещаю! — тут же выдохнула девочка, уже подпрыгивая на месте от нетерпения.              Он ловко подхватил свое пальто со стула, оглядываясь в поисках персонала. Рацио собирался чуть медленнее, неспешно поправив складки на своем плаще, и помог ребенку вылезти из-за стола. Авантюрин тем временем успел расплатиться, привычным жестом приложив телефон к терминалу и благодарно улыбнулся официантке.              — Собрались? — Авантюрин обернулся к ним, уже стоя у выхода с поднятым воротником пальто.              Рацио кивнул, положив руку на плечо Гиацине, и мягко подтолкнул ее к выходу.              

***

             — Иногда удивляюсь детской непосредственности, — откинувшись на спинку лавочки сказал Авантюрин, издалека наблюдая за крестницей. Она стояла под горкой рядом с каким-то мальчишкой, кажется, ее ровесник или чуть старше, и что-то увлеченно рассказывала, жестикулируя.              Рацио сидел рядом, закинув одну ногу на ногу, и без особого интереса, скорее с ленцой наблюдал за детьми на площадке. Телефон был поставлен на тихий режим и спрятан в сумку. Чужую. Чтобы наверняка.              — Социальные связи в этом возрасте формируются на основе сиюминутных общих интересов, — заметил он сухим, академическим тоном, будто зачитывал очередную лекцию. — В данном случае, вероятно, их объединил интерес к конструкции этой горки или к игровому сценарию, который она придумала.              Авантюрин фыркнул, с насмешкой глядя на мужа.              — Всегда поражаюсь, как ты умудряешься самые простые вещи описывать научными терминами. Она просто нашла друга, Веритас. Это называется «дружить». Дружить, знаешь такое слово?              Рацио закатил глаза, но все же улыбнулся, никак не отвечая на чужие поддразнивания. За почти десять лет совместной жизни свыкся как-то, предпочитая игнорировать, чем завязывать бессмысленные споры.              — Кстати, — решил перевести тему Авантюрин, как только понял, что играть с ним в игру «доведи мужа до белого каления» никто не будет. Жаль. — Так что там у Анаксы? С чего вдруг он попросил нас сегодня посидеть с мелкой?              — Повел своего суженого знакомиться с родителями, — ответил Рацио.              Авантюрин удивленно вскинул брови.              — Своего кого?              — Не смотри на меня, я сам только недавно узнал. Вроде как его студент, четвертый курс уже. Или не его. Не помню, — прикрыв глаза и откинув голову назад пробормотал альфа. Папа ему весь мозг вынес пытаясь выбить из него информацию, которой у него и в помине не было. — Что знаю точно – зовут Фаенон.              Авантюрин в ступоре отвернулся обратно к площадке, выискивая взглядом Гиацину. И через минуту молчания все же выдавил.              — Охренеть.              — Охренеть, — подтвердил Веритас слегка усмехнувшись.              — И никому не сказал, — не унимался омега.              — Не сказал, — поддакнул Рацио.              — Ты издеваешься что ли? — раздраженно покосившись на мужа спросил Авантюрин.              — Немного, — честно признался тот, поднимая голову и посмотрел в ответ на него. — Ну, а что я еще должен сказать?              — Ну может хотя бы о том, как вообще об этом стало известно? — выгнул бровь Авантюрин.              — Гиацина разболтала родителям, — пожал плечами альфа.              — И она знала?!              — Она буквально живет с Анаксой в одном доме, с чего бы вдруг ей не знать?              — Что я знаю?              Оба синхронно вздрогнули, будто их застукали за чем-то постыдным. Голос Гиацины прозвучал прямо за спиной, удивительно отчетливо для ребенка, который, казалось, секунду назад был у горки. Теперь же она стояла рядом, запыхавшаяся, с выбившейся из косички прядкой.              — Э-э, ничего, солнце, это мы о своем, не обращай внимания, — быстро оправился Авантюрин, поспешно улыбнувшись.              К его облегчению, сегодня у Гиацины, похоже, не было настроения докапываться до взрослых с расспросами. Игры на площадке и новый друг явно интересовали ее куда сильнее.              — Ладно, — просто сказала она и потянулась к сумке Авантюрина. — Я воды хочу.              Омега застыл, мгновенно осознав, что воды у него с собой, конечно же, нет. Но на выручку пришел Веритас. Без единого слова протянул ребенку бутылку, которую достал, казалось, буквально из воздуха.              Авантюрин уставился на него.              — Откуда?..              — Купил еще на входе в парк, — спокойно ответил Рацио.              Любые вопросы отпали. Авантюрин лишь обреченно вздохнул и покачал головой. Иногда он забывал, что живет с человеком, который продумывает все на три шага вперед.              Гиацина сделала пару больших глотков, шумно выдохнула и, вернув бутылку Рацио, снова помчалась к площадке. Мальчик ждал ее возле горки.              Рацио и Авантюрин так и остались сидеть на лавочке. Разговор стих, уступив место редким, спокойным фразам и приятной тишине. Где-то неподалеку воробьи устраивали вечерние сборища в кустах, пахло прелой листвой и жареными орешками из ларька у входа.              Авантюрин наблюдал, как Гиацина забирается на качели, высоко раскачивается, а потом спрыгивает, едва не упав, и снова смеется.              День клонился к вечеру. Воздух постепенно наполнялся влажной прохладой, а над парком, словно из ниоткуда, появлялись длинные тени. Дети вокруг становились все менее шумными. Кто-то уже зевал, а кого-то чуть ли не силком тянули родители к выходу под детское «ну еще пять минут». Время тянулось лениво, и только когда солнце окончательно коснулось верхушек деревьев, Авантюрин наконец вздохнул и поднялся.              — Пора, — сказал он, расправляя плечи. — Еще немного, и обратно поедем в темноте.              Рацио согласился кивком. Гиацину пришлось звать дважды – она бежала к ним, размахивая руками, вся в румянце и с волосами, выбившимися из бережно заплетенной утром косички.              — Уже домой? — с заметным разочарованием спросила она, хватаясь за ладонь Авантюрина.              — Уже, — улыбнулся тот, приглаживая ее волосы. — Ничего, если захочешь, еще раз приедем.              Машина мягко катилась по вечерней дороге. За окном мелькали огни витрин и темные силуэты деревьев, а на заднем сидении Гиацина, уставившись в окно, мирно молчала. Авантюрин не отрывал взгляда от дороги, мягко постукивая по рулю указательным пальцем в такт музыке, пока Веритас просто сонно втыкал на дорогу.              Тишину в салоне нарушил тихий, сонный голосок с заднего сиденья.       — Дядя…              — Мм? — альфа лениво повернул голову к ребенку.              — А почему у вас нет детей? — с искренней невинностью и любопытством в голосе спросила Гиацина, не заметив, как Авантюрин за рулем мелко вздрогнул.              В салоне на секунду повисла гробовая тишина. Даже музыка из колонок казалась приглушенной. Авантюрин перестал постукивать пальцами по рулю, его взгляд уперся в дорогу с неестественной сосредоточенностью.              Рацио, сидевший до этого в полудреме, медленно повернулся на пассажирском сиденье. Его лицо было невозмутимым, но в глазах плескалась целая буря: удивление, легкая растерянность и что-то еще, глубоко спрятанное. Он с осторожностью посмотрел на Авантюрина, но уже через пару секунд вернул свое внимание ребенку.              — А с чего вдруг такие вопросы? — осторожно начал он.              — Ну… — Гиацина задумалась, опустив взгляд в пол. — Папа младше вас, а у него есть я. А вы… — она слегка помолчала, подбирая слова, — а у вас никого нет.              Авантюрин, крепко сжимая руль, тихо выдохнул, не сводя глаз с дороги. Слова, сказанные из чистого детского любопытства, ранили не хуже ножа. В голове против воли всплыла бумажка с выведенным врачебным почерком одним единственным словом, которое звучало как приговор – «бесплодие».              Рацио увидел, как побелели костяшки его пальцев на руле. Он медленно выдохнул, собираясь с мыслями. Его взгляд был попеременно прикован то к Авантюрину, то к ребенку.              — Гиацина, — начал он тихо, подбирая каждое слово, и сам не понимая для кого: для ребенка, для мужа, или для самого себя. — Иногда... так бывает. Что люди, как бы сильно им этого ни хотелось, не могут завести своих детей. Так… просто случается.              В салоне воцарилась тишина, нарушаемая только ровным шумом двигателя. Авантюрин сидел за рулем, неподвижный, словно влитый в кресло, его взгляд не отрывался от дороги.              Гиацина смотрела на дядю большими, серьезными глазами. Потом медленно кивнула, один раз, словно приняла услышанное к сведению. Больше вопросов не последовало.              Через несколько минут дыхание ребенка стало ровным и глубоким, а голова склонилась набок. Уснула.              До самого дома они ехали в полной тишине. Авантюрин по-прежнему смотрел на дорогу, но плечи его постепенно расслабились. Рацио отвернулся к окну, наблюдая за мелькающими огнями улиц, утешающе сжав руку на чужой ноге.