О потерянных девочках и единорогах

      Гиацина с интересом оглядывалась по сторонам, крепче цепляясь за отцовскую руку. Папа впервые взял ее с собой на работу в это большое место с очень сложным названием – университет, кажется.              Здание казалось ей огромным и немного волшебным – с длинными коридорами, шуршащими пальто людьми и кучей дверей с табличками, на которых были написаны сложные слова. В воздухе пахло кофе и бумагой, а мимо то и дело проходили студенты, с умилением оглядываясь им вслед.              Папа привел ее сюда, потому что оба дедушки были в отпуске на море, а ее дядя Веритас именно в эти три дня уехал в командировку на научную конференцию. Обычно она ходила в садик, но на прошлой неделе несколько детей из их группы заболели ветрянкой, из-за чего всех перевели на карантин.              — Пап, а где твой кабинет? — спросила Гиацина дергая отца за руку.              — На четвертом этаже. И это называется аудитория, — ответил Анакса, глядя на нее сверху вниз с мягкой улыбкой. — Но ты сегодня будешь не со мной, а с другими тетями.              — Какими тетями? — нахмурилась Гиацина, мгновенно вцепившись в руку крепче. — Я думала, я с тобой.              Анакса чуть наклонился, чтобы быть с ней на одном уровне, и мягко погладил по плечу.              — Со мной нельзя – у меня сегодня две лекции и встреча с начальством. Но ты будешь совсем рядом, в соседнем крыле. Не переживай, тети добрые, а еще у них есть много конфет. И если захочешь, они даже распечатают тебе раскраски. Идет?              Гиацина с сомнением посмотрела в единственный глаз отца, будто пыталась разгадать, говорит он правду или просто пытается утешить. Потом шмыгнула носом и чуть тише спросила:              — А они знают, что я приду?              — Конечно, — кивнул Анакса. — Я предупредил их еще вчера. Они тебя уже ждут.              Гиацина прижала свободную ладошку к груди, будто стараясь удержать внутри распирающее волнение.              — Но ты же заберешь меня…?              — Обязательно, — мягко сказал Анакса и слегка сжал ее ладонь. — Как только закончу работу – сразу к тебе. Обещаю.              Женщины действительно оказались очень милыми, тут же окружив девочку вниманием. Одна наклонилась, чтобы поздороваться с ней на равных, вторая уже доставала из ящика коробку с карандашами, а третья предложила выбрать наклейку – «для настроения». Гиацина поначалу застеснялась, но, увидев, что папа не соврал, робко улыбнулась.              Анакса тем временем выпрямился, отодвинулся чуть в сторону и, уже без улыбки, коротко оглядел всех присутствующих.              — Девочки, — сказал он ровным, почти ледяным голосом, — если с головы моей дочери упадет хоть один волос, клянусь, вы пойдете его искать по всем этажам вместе с собственными головами. Я ясно выражаюсь?              Те, кто был не знаком с ним раньше, напряглись, но секретарь постарше только усмехнулась и качнула головой – ей было не впервой. Злить этого человека было себе дороже, а уж если косо-криво посмотреть в сторону его ребенка, омега готов был разорвать глотку любому. Остальные дружно закивали, мгновенно посерьезнев.              Анакса кивнул, будто ставя последнюю точку в разговоре, а затем вновь обернулся к Гиацине. С лица тут же сошел любой намек на напряжение. Черты смягчились, голос стал чуть тише, почти ласковым.              — Ну что, принцесса, веди себя хорошо. А мне нужно работать.              Гиацина снова кивнула, уже чуть увереннее, сжав в руках наклейку с блестящей радугой. Но стоило Анаксе отойти на полшага, как девочка всем своим весом навалилась на него, потянув за сумку. Омега хотел было возмутиться, но был тут же перебит детским, таким же возмущенным голосом:              — Пап, а Ика? — сильнее потянув сумку, насколько позволяли руки пятилетней девочки спросила она.              Мужчина тут же спохватился, открывая сумку и доставая оттуда небольшого плюшевого единорога, что скорее напоминал какой-то шарик. Но, раз дочери нравилось, кто он такой, чтобы судить.              Девочка облегченно вздохнула и прижала плюшевого единорога к груди. Анакса присел на корточки и быстро чмокнул девочку в лоб, после чего еще раз оглядел комнату, напоминая женщинам о сказанном, и без лишних слов покинул кабинет.              Дверь мягко закрылась. Гиацина осталась стоять посреди комнаты, чуть ссутулившись, будто прислушиваясь к затихающим шагам папы.              — Ну что, принцесса, — раздался теплый голос одной из женщин, — пойдем посмотрим, какие у нас есть раскраски? Твой папа сказал, что тебе нравятся животные.              — А еще мы печеньки принесли, — добавила другая, уже открывая коробку.              Гиацина на миг заколебалась, а потом робко кивнула и пошла за ними, все еще крепко держа Ику в руках. Все-таки, если тут есть раскраски и конфеты… может, и не так уж страшно быть без папы.              

***

      

      Несколько часов пробежали незаметно.              Гиацина, устроившись на мягком коврике у журнального столика, сосредоточенно раскрашивала фиолетового динозавра, что был похож на одну из игрушек у них дома, которую ей купил папа.              Женщины время от времени подходили к ней с новыми фломастерами и печеньем, хвалили за аккуратность и спрашивали, не хочет ли она что-то еще, но неизменно получали отказ. Конечно, она бы не отказалась почитать какую-то книжку, но ничего, похожего на сказки, она здесь не видела. Только какие-то серые и взрослые книги.              Женщины все еще были очень добрыми, стараясь отвечать на все ее вопросы, но уже гораздо чаще переговаривались между собой и щелкали клавишами на компьютерах. Иногда одна из них звонила по телефону, поджимая трубку плечом и торопливо что-то записывая. Папа говорил, что у них «много дел», и похоже, это была правда.              Девочка зевнула, покрутила в руках коробочку с наклейками и снова посмотрела на дверь. Сидеть на месте становилось скучно, и даже обилие карандашей и листов для рисования больше не могли удовлетворить детскую непоседливость.              Дверь оставалась чуть приоткрытой, и за ней время от времени мелькали тени. Кто-то проходил мимо, иногда слышались голоса, звонкий смех или цокот каблуков. Гиацина поерзала, подтянула к себе Ику и прошептала:              — Мы ведь только глянем. Совсем чуть-чуть. Никто не заметит.              Как раз в этот момент в кабинет вошел какой-то высокий дядя с бумагами в руках. Он что-то быстро говорил, а все три женщины моментально обернулись. Одна вскочила, вторая полезла за папками, а третья кивала и что-то щелкала на компьютере.              Гиацина поднялась с ковра, тихо прошмыгнула мимо кресел, будто играя в шпионов, и аккуратно обогнула большой стол, выскользнув в коридор.              Коридор за пределами кабинета оказался намного тише, чем она ожидала. Никто не обращал на нее внимания. Взрослые торопились по своим делам, погруженные в разговоры, телефоны и бумажки. Лишь изредка некоторые из студентов удивленно посматривали на нее, но больше никак не реагировали. Поначалу она шла уверенно, заглядывая в двери, высматривая папу. Но папы нигде не было.              Лестница вела вверх, потом еще одна вниз. Все выглядело одинаково: белые стены, серые двери, странные звуки из-за углов. Она свернула в один коридор, потом в другой, а когда попыталась вернуться обратно, не смогла вспомнить, откуда пришла. Все смешалось – и взрослые, и таблички, и коридоры с ковровыми дорожками.              Остановившись у большой, в сравнении с ней самой, доской с объявлениями, она уязвленно оглянулась по сторонам, прижимая Ику ближе.              — Кажется… — прошептала она. — Мы заблудились.              Губы задрожали, глаза наполнились слезами. Она заморгала, стараясь держаться, но в горле уже стоял противный ком, мешая дышать.              Папа будет ругаться. Он оставил ее, потому что думал, что она будет хорошо себя вести. А теперь… теперь она потерялась.              Она тихо всхлипнула, притиснув Ику к лицу и прижавшись спиной к стене. Холод покалывал кожу через тонкое платье, но сейчас ей было все равно.              — Гиацина? Что ты тут делаешь одна?              Гиацина вздрогнула и подняла голову. Сквозь пелену набежавших слез перед ней проступили знакомые очертания. Белые растрепанные волосы и чуть мятая футболка. Ярко-голубые глаза альфы, а это точно был он, уж запахи она уже хорошо различала, смотрели на нее с удивлением и легким беспокойством.              — Фаенон? — тихо спросила она, с трудом подавив очередной всхлип.              Фаенон слегка вздрогнул от дрожащего детского голоса, но быстро взял себя в руки. Присев на одно колено перед ней, он протянул руку вперед, обвивая худые плечи и притянул к себе ближе.              — Что случилось? Что-то болит? — осматривая ребенка на предмет повреждений спросил он.              Гиацина замотала головой, всхлипывая громче, и ткнулась лбом в его плечо.              — Н-нет... — прошептала она, всхлипывая. Мужчина притянул ее ближе, обвив вторую руку под коленями и осторожно поднял на руки. — Я... я потерялась... Хотела папу найти... а тут... все одинаковое! А папа, он будет ругаться... ведь я не послушалась…              Фаенон мягко покачал ее на руках, прижимая к груди. Фаенон был хорошим. И теплым. А еще большим. Он часто приходил к ним домой, а еще покупал ей игрушки. Она не до конца понимала, какие отношения связывают Фаенона и папу, но раз альфа готов был дарить ей новые фломастеры и тайком давать конфеты, она не была против.              — Ну-ну, не плачь. Папа не будет ругаться, — сказал Фаенон, продолжая мягко укачивать ее на руках. Повезло, что у него сейчас окно между парами. — Лучше скажи, с кем папа тебя оставлял?              Девочка снова всхлипнула, но уже тише, вытирая кулачком мокрый нос.              — С тетями, — ответила она, под сконфуженным взглядом Фаенона. Мало ли теть в этом здании было. Но, подумав логически, напрашивалось всего несколько мест, где Анакса мог бы оставить дочь.              И, как по заказу, с лестничного пролета спустилась, хотя, вернее сказать, выскочила женщина, обеспокоенно оглядываясь по сторонам. Фаенон сразу заметил ее, узнав одну из секретарш в приемной, куда он часто заглядывал, с аккуратной прической, строгой юбкой и потерянным выражением лица. Женщина заметила их почти одновременно, глаза у нее округлились, и она чуть ли не бегом бросилась к ним.              — Господи, Гиацина, вот ты где! — воскликнула она, оказавшись рядом. — Мы весь этаж уже оббежали!              Гиацина тут же плотнее прижалась к Фаенону и зашептала ему на ухо:              — Я не специально…              — Все в порядке, — быстро успокоил Фаенон, то ли Гиацину, то ли секретаршу. — Нашел ее тут. Кажется, просто решила поискать отца и заблудилась.              — Добрый день, Фаенон, — узнав парня поздоровалась она. — Мы на минуту отвлеклись, кто ж знал, что она... Ох…              — Да ничего страшного, — Фаенон легко улыбнулся, поглаживая девочку по спине. — С ней все хорошо. Немного перепугалась, но без происшествий.              Секретарша кивнула, прижав ладонь к груди, будто только сейчас смогла выдохнуть.              — Профессор Анаксагор с нас шкуры спустит, — пробормотала она, — мы же пообещали присмотреть. И ведь сидела спокойно…              — Маленьким становится скучно, — спокойно ответил Фаенон. — В таких местах даже взрослым бывает невесело. Профессор ведь должен скоро освободиться, так? — все же стоило придерживаться субординации при посторонних. — Можете передать ему, что я ее забрал.              Секретарша согласно кивнула, быстро оправив блузку и взглянув на Гиацину. Про отношения Анаксы с Фаеноном не знал только глухонемой, в основном стараниями последнего. Поэтому, доверить ребенка этому человеку не казалось такой уж плохой идеей.              — Конечно, я напишу ему, что она с Вами. — сказала она чуть мягче, уже не скрывая облегчения в голосе. — Только, пожалуйста, будьте на связи и не уходите далеко.              — Договорились, — Фаенон легко кивнул. — Не волнуйтесь, я прослежу, чтобы она была в порядке.              Он слегка подбросил девочку на руках, будто напоминая ей, что она в безопасности. Та в ответ слабо хмыкнула и уткнулась лбом ему в плечо.              — Спасибо, Фаенон, — сказала женщина напоследок и поспешила обратно, уже доставая телефон и явно набирая Анаксе сообщение.              Когда они остались одни, Фаенон тихо улыбнулся и наклонился ближе к уху девочки.              — Ну что, будешь какао?              Гиацина чуть подумала и кивнула, не поднимая головы. Он шагнул в сторону кафетерия, и только тогда Гиацина шевельнулась, глядя на него чуть исподлобья. Теперь, сидя на руках у взрослого, все вокруг больше не казалось таким большим и страшным.              — А ты тут учишься? — с интересом спросила она, удобнее перехватывая игрушку.              — Ага. Ужас, скажи? — усмехнулся Фаенон, открывая плечом тяжелую дверь.              — Ты же взрослый, — с сомнением сказала она, уставившись на него с недоверием.              — Представь себе, даже взрослым иногда приходится учиться. Страшно, правда?              — А папа уже выучился? — Гиацина чуть наклонила голову, крепче прижав к себе Ику.              — Папа? Папа давно всех перехитрил, — с улыбкой сказал он, усадив ее на стул. — Он теперь сам учит таких, как я. Строгий, кстати. Ты знала?              — Знала, — гордо кивнула девочка. — Он когда ругается, у него брови вот так! — она нахмурилась, изображая грозный взгляд.              Фаенон прыснул со смеху, тихо, чтобы не спугнуть ее только-только вернувшееся настроение.              — Точно, один в один. Мне даже немного страшно стало. Посидишь здесь, пока я отойду вон туда взять тебе какао?              Она кивнула в ответ, усаживаясь удобнее, а плюшевого Ику устроив между своих ног. Фаенон еще раз улыбнулся ей ободряюще и направился к стойке, стараясь не терять девочку из виду. Он заметил, как она следит за ним пристальным, немного настороженным взглядом, будто боялась снова остаться одна. Поэтому, пока ждал, когда бариста закончит взбивать молоко, он периодически оглядывался и подмигивал ей.              А Гиацина тем временем сидела, аккуратно покачивая ногами и периодически поглаживая Ику по голове. Она старалась выглядеть спокойно, как настоящая взрослая. Даже не вертелась особо. Только иногда хмурилась, когда кто-то слишком громко разговаривал или открывал дверь, из-за чего сквозняк шевелил ее волосы, заплетенные в два хвостика.              Когда Фаенон вернулся с дымящейся чашкой, аккуратно поставив ее перед ней, Гиацина посмотрела на него снизу вверх и улыбнулась, потянувшись к кружке.              

***

      

      — Я им головы откручу, — выругался Анакса, поднимая уже довольную Гиацину на руки под смеющийся взгляд Фаенона. Запах древесины отдавал остаточной тревогой за километр. — Мало того, что отчеты постоянно с ошибками, они даже не смогли уследить за самым послушным и спокойным ребенком в мире!              — Самым послушным? — Фаенон вскинул бровь. — Мы сейчас про одну Гиацину говорим?              — Ты вообще не мешай, — отрезал Анакса, но без злобы – скорее по привычке. Он опустил взгляд на дочь, прижимая ее к себе. — А вот с тобой, юная леди, у нас будет серьезный разговор.              Гиацина сразу понурилась, опустив взгляд вниз и сжав Ику маленькими пальцами.              — Я не специально, — пробормотала она.              — Специально или нет, но ты ушла одна, не сказав никому. — Голос Анаксы оставался ровным, но чуть строже обычного. — Ты знаешь, как легко здесь заблудиться? А если бы тебя не нашел Фаенон? А если бы ты вышла на улицу?              Он чуть отстранился, чтобы заглянуть ей в глаза, и Гиацина невольно спрятала нос за ушком игрушки.              — Ну пап…              — Никаких “ну пап”. Так делать нельзя, с тобой могло случиться все что угодно. Поэтому я хочу, чтобы ты пообещала мне, что больше не будешь так сбегать.              Гиацина тихо вздохнула, прижимая игрушку еще крепче.              — Обещаю.              Анакса чуть расслабился, погладил ее по голове и улыбнулся.              — Вот и отлично.              — Может, пойдем уже домой? — Вклинился в разговор Фаенон.              Анакса слегка хмыкнул, отпуская Гиацину и вставая с места.              — Мы действительно пойдем домой, а вот у тебя еще одна пара стоит, — насмешливо ответил он.              Фаенон издал страдальческий стон.