Другая сторона Ноа Себастьяна

Завтрак подходил к концу, но никто из них не спешил вставать из-за стола. Солнечные блики танцевали на кофейных чашках, а джаз на пластинке сменился уютным шипением иглы. Ноа достал свой телефон — современный гаджет выглядел здесь, среди старых картин Беатрис, как артефакт из другого будущего. — Дай мне свой номер, — просто сказал он. — Я не хочу больше искать тебя в темноте на берегу, полагаясь только на удачу. Беатрис продиктовала цифры, и через секунду её телефон на полке отозвался короткой вибрацией. Связь была установлена — теперь не только духовная, но и вполне земная. Ноа сразу же набрал другой номер. Его лицо на мгновение приобрело то самое жесткое, деловое выражение, которое он носил в Лос-Анджелесе. — Привет, Марк. Да, я в порядке. Слушай внимательно: я остаюсь в Англии на весь месяц отпуска. Нет, не в Лондоне. Нет, интервью не будет. Я недоступен для всех, кроме экстренных случаев. Мой телефон будет включен, но не надейся, что я буду брать трубку. Разгребай дела сам. Он отключил вызов, не дожидаясь гневной тирады менеджера, и снова мягко улыбнулся Беатрис. — Кажется, мой менеджер сейчас в предынфарктном состоянии, но мне всё равно. Если ты позволишь... я проведу этот месяц здесь, в Уитби. Рядом с тобой. Беатрис удивленно подняла брови. — Целый месяц? Ты уверен, Ноа? Это маленький город, здесь из развлечений только крики чаек и старые легенды. Тебе не станет скучно через три дня? — После бесконечных перелетов и отелей «скучно» — это именно то, о чем я мечтал, — он подался вперед, накрыв её ладонь своей. — Я хочу предложить тебе сделку. Ты позволишь мне быть твоей музой. Буду сидеть на берегу, пока ты пишешь свои мрачные шедевры. А в свободное время мы будем гулять там, где поют камни. Идёт? Беатрис посмотрела в его глаза и увидела в них не рок-звезду, а человека, который наконец-то нашел свой причал. Её страхи окончательно развеялись. — Идёт, — тихо ответила она. — Но учти, муза должна быть послушной. Если я скажу «сиди смирно и не шевелись, пока я рисую твой профиль», ты должен будешь замереть. — Ради такого искусства я готов превратиться в камень, — рассмеялся Ноа. Этот месяц обещал стать самым странным и самым прекрасным в их жизнях. Без софитов, без грима, без фальши. Только он, она и вечный шум Северного моря.