Другая сторона Ноа Себастьяна

Ноа подошел почти бесшумно, но Беатрис не вздрогнула. Она чувствовала его приближение каждой клеткой кожи, по тому, как изменился воздух, как запах морской соли смешался с едва уловимым ароматом его парфюма. Они стояли плечом к плечу, глядя на то, как лунная дорожка дрожит на черных гребнях волн. Прошла минута, пять, десять. Тишина больше не была уютной — она была натянута, как струна перед обрывом. — Ты думаешь, я один из тех, кто коллекционирует разбитые сердца в каждом туре, — первым нарушил молчание Ноа. Его голос звучал глухо, почти сливаясь с рокотом прибоя. — Я знаю, что говорят о таких, как я. И я не виню тебя за этот страх. Беатрис по-прежнему не поворачивала головы, но он видел, как напряглись её плечи. — У меня были отношения, — продолжал он, глядя вдаль. — Долгие, тяжелые, те, что выжигают всё внутри дотла. Когда они закончились, я остался в такой пустоте, которую не заполнить криками тысяч людей. С тех пор я выбрал одиночество. Да, если бы я захотел, я мог бы выбрать любую красавицу из первого ряда, но мне не нужны были тела. Мне нужно было то, чего я лишился — мира внутри. Он сделал глубокий вдох, и в этом звуке было столько неприкрытой боли, что Беатрис невольно сжала кулаки. — Эти два дня в Уитби... — Ноа замолчал на мгновение, подбирая слова. — Они дали мне больше жизни, чем последние несколько лет в Лос-Анджелесе. С тобой я впервые за долгое время перестал быть «проектом» или «идолом». Я просто был. Если моё прикосновение в пещере оскорбило тебя или заставило почувствовать себя «одной из многих» — прости меня. Это последнее, чего бы я хотел. Он наконец повернулся к ней, и его взгляд, полный меланхолии и решимости, заставил её сердце сжаться. — Наша встреча случайна. И мне бесконечно жаль, что тебе пришлось пострадать, чтобы мы оказались здесь. Но я благодарен судьбе за каждую секунду. Если ты хочешь... если тебе так будет легче, я уеду первым же утренним поездом. Я исчезну, и ты больше никогда не услышишь обо мне, кроме как из динамиков радио. Скажи только слово. Беатрис молчала. Её сердце колотилось где-то в горле. Все её страхи, всё, что она напридумывала себе в темной комнате, рассыпалось в прах перед этой обезоруживающей честностью. Она поняла, что этот человек так же напуган этой близостью, как и она. Она медленно повернулась к нему. Вместо слов она просто протянула руку и кончиками пальцев коснулась его ладони — на этот раз легко, почти невесомо, давая понять, что он прощен. Что она здесь. Ноа выдохнул так, словно у него с плеч упала скала. Он сделал шаг вперед, и в следующее мгновение его руки, сильные и в то же время невероятно бережные, сомкнулись вокруг неё. Он обнял её, пряча лицо в изгибе её шеи, вдыхая аромат вишневых волос и соленого ветра. Беатрис уткнулась лицом в его плечо, чувствуя грубую вязку его нового свитера и бешеное, ритмичное биение его сердца. В этом объятии не было страсти — только отчаянная потребность двух одиноких душ почувствовать, что они больше не одни в этом холодном мире. Они стояли на пустом берегу, окруженные ночью и океаном. Двое призраков у кромки воды, которые наконец-то нашли свой причал.