Другая сторона Ноа Себастьяна

Беатрис сидела в своей маленькой гостиной, не зажигая ламп. Единственным источником света был бледный серп луны, заглядывающий в окно. Она смотрела на свою руку, на то самое место, где еще чувствовался холодный и уверенный отпечаток пальцев Ноа. В голове роились мысли, колючие и тревожные. Кто он для неё? И кто она для него? Она слышала сотни историй о жизни рок-звезд — о мимолетных увлечениях, о фанатках, которых используют, чтобы заполнить пустоту после концерта, а потом забывают в первом же аэропорту. Раньше эти рассказы казались ей далеким шумом, но теперь... Неужели он просто играет в «спасителя» и «спасенную»? Может, его откровения о детстве — лишь отработанный сценарий, а его приезд в Уитби — просто каприз скучающего идола? «Я не хочу быть одной из списка. Не хочу, чтобы это прикосновение было лишь привычным жестом охотника», — думала она, и от этой мысли сердце сжималось от боли. Она уехала так резко, потому что испугалась не его, а той разрушительной силы, с которой её тянуло к нему. В это же время в «The Royal Hotel» Ноа не находил себе места. Номер казался ему клеткой из золота и бархата. Он бродил от окна к двери, снова и снова проклиная свою несдержанность. — Идиот, — прошептал он в пустоту комнаты. Он впервые за долгие годы сорвал маску, доверил свои самые сокровенные воспоминания о тишине и стихах человеку, чьего номера телефона у него даже не было. У него не было способа объясниться, не было возможности сказать: «Прости, я просто хотел почувствовать, что ты настоящая». Он был уверен, что его жест — это грубое вторжение, которое Беатрис сочла за попытку воспользоваться её добротой. Мысль о том, что завтра он может прийти к полудню на их место, а она не приедет, вызывала у него почти физическую тошноту. Неужели всё закончится вот так — в тишине и взаимных подозрениях? Когда ночь окончательно вступила в свои права, Ноа понял, что не сможет уснуть. Ему нужен был холодный воздух, чтобы остудить лихорадку в голове. Он накинул куртку и вышел из отеля, направляясь вниз, к самому берегу, туда, где волны облизывали черные камни пирса. Город спал. Только маяк вдалеке ритмично разрезал тьму своим желтым глазом. Ноа шел по мокрому песку, слушая тяжелое дыхание океана. И вдруг он замер. У самой кромки воды, там, где пена оставляла белые следы, стоял силуэт. Тонкая фигура в объемном свитере, вишневые волосы, которые в свете луны казались почти черными, и знакомый наклон головы. Она стояла неподвижно, глядя на темную линию горизонта, словно ждала ответа от самой бездны. Ноа боялся пошевелиться, боясь, что это лишь видение, созданное его измученным разумом. Но соленый ветер донес до него тихий вздох, и он понял: она здесь.