Другая сторона Ноа Себастьяна

Прошел час. В стерильной тишине больничного коридора, где пахло антисептиком и мелом, время тянулось, как густая смола. Ноа сидел неподвижно, прислонившись затылком к холодной стене. Его мысли блуждали где-то между текстами песен и странным блеском в глазах девушки, чье имя теперь эхом отзывалось в его сознании. Дверь кабинета тихо скрипнула. Беатрис вышла, выглядя еще более хрупкой в этом беспощадном электрическом свете. Её рука была туго забинтована до самого локтя, и на белоснежной марле уже проступили несколько алых пятен — как лепестки мака на снегу. Увидев его, она замерла. Её брови удивленно приподнялись. — Ты не ушел? — в её голосе смешались неверие и странная, теплая радость. Ноа поднялся, медленно и грациозно, словно тень, отделяющаяся от стены. — Я не привык оставлять долги неоплаченными, Беатрис, — тихо ответил он, подходя ближе. — Как ты? — Наложили пять швов, — она слабо улыбнулась, чуть качнув раненой рукой. — И вкололи что-то довольно сильное. Сейчас мир кажется... немного более размытым и мягким, чем он есть на самом деле. Боль ушла куда-то на задний план. Ноа внимательно всмотрелся в её лицо, замечая легкую заторможенность её движений. — Это действие обезболивающего. Тебе нельзя быть одной. Пойдем, я отвезу тебя домой. В таком состоянии дорога может стать испытанием. Беатрис покачала голвой, и её вишневые волосы мягко рассыпались по плечам. — Мой дом не здесь, Ноа. Я приехала из Уитби. Это город на побережье, здесь недалеко, но... — она бросила взгляд на настенные часы. — Последний поезд уже ушел. Наверное, мне придется поискать какой-нибудь круглосуточный хостел у вокзала. Ноа нахмурился. Мысль о том, что эта девушка с затуманенным лекарствами взором и раненой рукой будет бродить по ночному городу в поисках ночлега, показалась ему кощунственной. — Никаких хостелов, — отрезал он. — Наша группа остановилась в отеле «The Judge's Lodging». Это старинный особняк, там тихо и безопасно. Я сниму тебе номер. — Ноа, это лишнее, я не могу... — начала было она, но он мягко, но настойчиво перебил её. — Послушай, — он подошел почти вплотную, и она почувствовала исходящий от него холод ночного воздуха и едва уловимый аромат табака. — В мире Марии... в мире, где всё имеет свою цену, иногда случаются вещи, которые не подчиняются логике. Ты пролила за меня кровь. Позволь мне хотя бы дать тебе крышу над головой на эту ночь. Считай это актом равновесия. Беатрис помедлила, глядя в его темные, непроницаемые глаза, и наконец едва заметно кивнула. Машина доставила их к отелю. Это было величественное здание в георгианском стиле с тяжелыми дубовыми дверями и коваными фонарями, отбрасывающими причудливые тени на кирпичные стены. Внутри отель напоминал музей: винтовые лестницы, темные деревянные панели и тяжелые бархатные портьеры винного цвета. Когда Ноа закончил оформление номера на ресепшене, он проводил её до массивной двери. — Завтра утром я пришлю машину, чтобы тебя отвезли в Уитби, — сказал он, передавая ей тяжелый латунный ключ. — Отдыхай. И... Беатрис? Она обернулась, уже стоя в проеме двери, залитом мягким светом торшера. — Да? — Спасибо, что не побоялась подойти так близко к огню.