Другая сторона Ноа Себастьяна

Ноа смотрел на её бледную руку, и в его голове пульсировала только одна мысль: она истекает кровью из-за него. Его обычная сдержанность дала трещину. Он не привык, чтобы кто-то жертвовал собой ради него так буквально. — Никаких «прощаний», — отрезал он, и в его голосе прозвучала властность, не терпящая возражений. — Ты едешь в больницу. Прямо сейчас. Он быстро накинул на плечи черное пальто, даже не смыв сценический грим — лишь темные тени под глазами делали его взгляд еще более пронзительным. Попытка вызвать официальное такси казалась вечностью, поэтому он просто скомандовал охране подогнать одну из машин тура к черному выходу. Когда они сели на заднее сиденье, салон заполнила густая, почти осязаемая тишина. Машина плавно тронулась, покидая территорию старого театра и выезжая на узкие, вымощенные камнем улицы. За окном проплывал ночной Йорк. Величественные стены Йоркского Минстера высились в темноте, словно скелет древнего чудовища, подсвеченный желтыми огнями. Свет уличных фонарей ритмично разрезал полумрак салона, на мгновение освещая лицо девушки и её вишневые волосы, а затем снова погружая всё в тень. Ноа смотрел в окно, но в отражении стекла видел её тонкий профиль. Он чувствовал запах её духов — что-то терпкое, напоминающее сухую лаванду и старые книги. — Спасибо, — тихо произнес он, не поворачивая головы. Слово повисло в воздухе, тяжелое и искреннее. — Никто никогда не делал для меня ничего подобного. Он наконец перевел на неё взгляд. — Как тебя зовут? Она чуть повернула голову, и в полумраке её карие глаза блеснули мягким светом. — Беатрис, — ответила она. Имя прозвучало благородно, с легким налетом старой Англии, напоминая о принцессах и забытых легендах. — Беатрис... — повторил он, пробуя имя на вкус. Оно подходило ей идеально. Машина затормозила у входа в приемный покой местной больницы. Ноа первым вышел из машины и, вопреки всем правилам безопасности, сам открыл ей дверь, помогая выйти. Внутри, в стерильном белом свете холла, он казался пришельцем из другого мира — в своей черной одежде и с растрепанными волосами. — Врача! — коротко бросил он дежурному, и его тон был таков, что никто не посмел задавать лишних вопросов. Медсестра быстро подкатила кресло, и Беатрис увели в смотровую. У дверей кабинета она обернулась. На её лице уже не было той пугающей бледности, только усталость. — Теперь и тебе спасибо, Ноа, — негромко сказала она, впервые назвав его по имени, а не «вы». — Я была рада увидеть тебя... по-настоящему. Прощай. Она скрылась за белой дверью. Ноа остался стоять в пустом коридоре. Тиканье настенных часов больно било по нервам. «Прощай»? Он чувствовал, что это слово здесь лишнее. Он не мог просто уйти, оставить её в этой холодной больнице одну, с порезом от его же декораций. Он сел на жесткий пластиковый стул, вытянул длинные ноги и скрестил руки на груди. Он решил подождать. Сколько бы времени это ни заняло.