Время белых цветов

      Когда Се Лянь проснулся, первое, что он увидел — это красивую линию челюсти и изящный подбородок Собирателя Цветов. Сморгнув сон, он опустил глаза ниже и увидел на непозволительно близком расстоянии острый кадык, затем ключицы и широкую грудь, обтянутую красным халатом. Небожитель поднял голову, понимая, что всё это время спал не на своем месте, а на чужой половине кровати. Как он тут оказался? О боги…       Принц заметался, пытаясь отодвинуться, но почувствовал легкое сопротивление. Он удивленно замер, глядя на их сомкнутые с Хуа Ченом руки. Они спали всю ночь держась так?       Ох… Нет…       В этом было что-то сакральное, очень личное, невообразимое, и Се Лянь совершенно не знал, что с этим делать.       — С добрым утром, гэгэ, как спалось? — произнес демон голосом, без всяких нот недовольства. Кажется, такое положение его нисколько не смущало.       — Доброе! Прости, я не знаю, что не так с подушкой, раз я спал… вот так вот… — принц покраснел и аккуратно пошевелил рукой, освобождаясь из захвата. Сейчас он чувствовал себя не таким уверенным, как ночью, которая потворствовала его распутству.       — Всё в порядке. Я не против.       Се Лянь выпрямился и сел на кровати. Пока что он не решался взглянуть на Хуа Чена, поэтому сделал вид, что занят, поправляя волосы.       Обычно он просыпался на рассвете, но сейчас было гораздо позже. Спать оказалось действительно очень удобно — эта невероятная кровать буквально исцелила его измученное тело. В этот раз сны не снились, он просто отдыхал, убаюканный комфортом.       — Чем бы хотел заняться? Есть пожелания? — Хуа Чен сжал ставшую одинокой ладонь в кулак и положил себе на грудь.       — А… о… — небожитель издал невнятные звуки, умоляя себя собраться. Это было не так просто, потому что его маленькая паника не собиралась успокаиваться. — Я бы прогулялся и с удовольствием послушал какие-нибудь истории о Призрачном Городе. Я всё еще мало видел и мало знаю.       Демон улыбнулся и встал с кровати, весьма оживленный. Ночь унесла с собой его виноватое настроение, и сейчас он снова был таким же беспечным, как и всегда.       — Это можно устроить. Тогда я приму омовение и сопровожу тебя.       — Я бы тоже хотел, если можно, — Се Лянь вспомнил, что весь вчерашний день провел на ногах, и ему стоило бы освежиться.       — Конечно, гэгэ. В моих владениях можешь делать всё, что пожелаешь. Буду рад, если не станешь спрашивать разрешения.       Принц благодарно улыбнулся в ответ. Если Сань Лан сделает вид, что ничего такого не произошло, он собственноручно возведет ему храм и будет там зажигать благовония после каждого неловкого момента, который демон сгладит своей непринужденностью.       — Тогда я подожду своей очереди, — сказал он.       — Нет нужды, — сказал Собиратель Цветов, направляясь к двери. — Купальня уже готовится.       Небожитель хотел было подняться, но снова плюхнулся на кровать.       — Э… для нас двоих? — неуверенно спросил он.       Хуа Чен вдруг замер и глянул через плечо, слегка приподняв брови, впрочем, без иронии — скорее, растерянно.       — Я бы не посмел… Гэгэ, ванна для тебя одного. Я воспользуюсь другой.       — Это хорошо, — облегченно выдохнул Се Лянь.       — Когда всё будет готово, я отправлю за тобой бабочку, следуй за ней.       — Спасибо.       Мужчина вышел из покоев, и принц позволил себе уронить лицо в ладони и расстроенно выдохнуть. Определённо это утро заслуживает победу в номинации «самого неловкого утра за всю историю Посмешища трех миров». Что ж, вполне типично для него.       Се Лянь вдел ноги в сапоги и встал с кровати. Поправил ленту на шее, перевязал потуже пояс и направился осматривать свою цветочную галерею. Всё-таки именно для этого было собрано столько цветов — чтобы ими любовались.       Бутоны выглядели по-прежнему свежими, будто их только сорвали, и в голову закралась мысль, что, быть может, здесь есть капелька ци. Нежные соцветия и их упоительный аромат подняли настроение, и Се Лянь с интересом выглянул в окно. Перед ним открывался вид на маленький внутренний дворик и витиеватую дорожку, что терялась в глубине сада. Вдали виднелась серебристая гладь воды. День был ясный, по небу медленно плыли пышные облака, но солнечные лучи казались рассеянными в дымке. Се Лянь подумал, что это немного странно, но в этом месте так ощущалась ци, что удивляться в принципе не стоит.       Когда из ниоткуда появилась маленькая бабочка и по привычке уселась на кончик носа, принц рассмеялся и легонько подцепил ее пальцем.       — Здравствуй! Прилетела меня проводить?       Серебристые крылышки затрепетали, и подчиненная князя демонов вспорхнула в воздух.       Се Лянь последовал за ней.       Купальня располагалась на первом этаже и выглядела роскошно. Принц, давно отвыкший от подобного, неуверенно замер, рассматривая окружающий его интерьер и изысканные предметы.       Молочный мрамор обрамлял просторный бассейн с горячей водой, источающей соблазнительный ароматный пар. На стенах висели высокие зеркала в позолоченных рамах, в углу стояла нефритовая скамья на изящных ножках. На этажерке были разложены самые разнообразные щетки, гребни, мягкие полотенца, также стояли склянки с маслами и прочие купальные принадлежности. Кувшины для омовения выглядели как произведение искусства, расписанные тонким орнаментом. Душистый аромат иланг-иланга витал в воздухе.       Се Лянь стянул с себя одежду, легкомысленно бросил её на пол и стал спускаться по ступеням, плавно погружаясь в воду.       — Ммммм… а-а-ах, — вырвался из его рта стон, когда он оказался окутан приятным жаром. — Ты тоже ополоснись, — шепнул он Жое, и лента соскользнула с его запястья. Словно причудливая рыбка, она стала плавать, лениво виляя концом.       «Теперь понятно, почему это место зовется Домом блаженства», — пронеслось в голове, и небожитель прикрыл глаза, откидываясь назад на ступени и позволяя воде лизнуть подбородок. Всё, что его окружало, — мягкие ковры, подушки, кровать или купальня, — доставляло невероятное удовольствие, поскольку его тело отвыкло за сотни лет от наслаждения.       В храме Водяных Каштанов имелась деревянная бадья, в которой принц едва помещался на треть. Как правило, он старался как можно быстрее сполоснуться и вылезти, потому что сквозняк неприятно обдувал намокшую кожу. Конечно, это были мелочи, и его это не расстраивало: Се Лянь вообще забыл, что бывает по-другому. Но сейчас ему хотелось тысячу раз поблагодарить Сань Лана за эти минуты, проведённые в абсолютном блаженстве.       Небожитель смело подумал, что напроситься на какую-нибудь работу и задержаться в Призрачном Городе подольше — не такая уж и плохая идея. Конечно, вряд ли он, лишенный духовных сил, может быть полезен самому князю демонов, но он мог бы помогать отстраивать оружейную. Сань Лан так добр, может, он и дальше не станет отказывать в гостеприимстве?       Разомлевший от пара и благовоний, Се Лянь позволил приятным мечтам унести его куда-то далеко, как вдруг сладкую негу прервал оглушительный грохот, с которым распахнулись двери. Подскочив на месте, принц машинально подтянул колени к груди и пригнул голову, когда что-то стремительно пронеслось над ним в воздухе и упало в бассейн, окатив всё вокруг брызгами. Жое тут же бросилась на защиту, и на дне началась потасовка. Не успел Се Лянь оценить обстановку, как следом в дверях очутился Собиратель Цветов. Он буквально ворвался в купальню, хватаясь за дверь, которая держалась на честном слове после столь грубого вторжения. Ошарашенный принц уставился на него во все глаза, отмечая, что еще никогда не видел демона таким. Хуа Чен выглядел… испуганным до смерти. Его и без того бледное лицо было еще бледнее, будто бы извалялось в муке, челка растрепалась, брови едва не касались лба, а единственный глаз был переполнен отчаянием.       — А НУ СЮДА, СУЧИЙ ПОТРОХ! — прорычал он.       — Ч-шшто? — недоуменно моргнув, попытался спросить Се Лянь.       — Я переплавлю тебя в отходное ведро! Немедленно вернись ко мне!       Всплески воды прекратились, и повисла тишина. Принц вздрогнул и обернулся, почувствовав под водой легкое прикосновение к бедру. Опустив руку, он нащупал что-то твердое и длинное, что явно было предметом, но оно двигалось, тычась в его ладонь, словно требовало внимания. Сжав пальцы, Се Лянь вытащил наружу… Эмина. Жое недовольно подплыла следом, но не совершала больше никаких попыток остановить саблю. Они что, о чем-то договорись?       — О, — лишь удивлённо выдохнул небожитель, глядя на ятаган, который смотрел на него в ответ дрожащим алым глазом.       Хуа Чен упал на колени, протянул руки и выкрикнул:       — Ваше Высочество, этот ничтожный немедленно избавится от этого мусора, дайте его сюда!       Эмина, казалось, совершенно не волновали угрозы его демонического хозяина. Он сощурился, словно приласканный зверь, и выглядел весьма довольным.       — Ты меня хотел видеть? — без упрёка спросил принц, и сабля мягко завибрировала.       Се Лянь улыбнулся и ласково погладил оружие. По сжатым в кулаки рукам можно было сделать вывод, что Собиратель Цветов едва сдерживает злость от увиденного.       — Ваше Высочество… — сокрушённо произнёс он, глядя с ненавистью на наглого Эмина. — Прошу прощения за это неподобающее поведение. Умоляю… дайте мне уничтожить этого отброса!       — Сань Лан, твой ятаган немного нетерпелив, но ты сам однажды сказал, что я ему нравлюсь, а он нравится мне. Так почему я должен допустить, чтобы ты ему навредил? — Се Лянь положил оружие на край бассейна, подальше от князя демонов. — Тебе лучше остыть.       Хуа Чен приоткрыл рот, но слова так и не произнёс. Его надломленные брови и обеспокоенный взгляд придавали ему потерянный вид, что казалось весьма гротескным по сравнению с его обычным обликом. Он всегда держался уверенно, прямо и жёстко, иногда — насмешливо. Его оскал-полуулыбка настораживала, а большинству — будь то боги или демоны — отбивала всякое желание связываться с ним. Сейчас же, увидев его таким зависимым, Се Лянь почувствовал странное, волнующее ощущение. Значит, даже у самого непревзойденного есть слабые места, помимо праха?       — Но, Ваше Высочество, этот проклятый…       — Эмин останется со мной, а ты выйди, пожалуйста. Я ещё не закончил омовение, — вежливо, но настойчиво попросил принц.       Глаз Князя Демонов расширился и он застыл на месте словно на него наслали заклятье, превращающее живое в каменную статую.       — Слушаюсь, — ответил мужчина с оттенком холодной учтивости и поднялся с пола.       «Ох, это вовсе не приказ…» — растерянно подумал Се Лянь, глядя, как Хуа Чен отвесил поклон и покидает купальню. Внезапно его память сопоставила увиденное с далёким, едва различимым образом, почти забытым, и он замер, чувствуя, как сердце тревожно забилось в груди.       Много веков назад рядом с ним был человек, который безропотно выполнял все его приказы, даже самые гнусные. Он никогда не возражал, подчиняясь беспрекословно, и Се Лянь чаще видел его на коленях, чем на прямых ногах.       Он уже тогда стал никем: сломленным, забытым богом, покрытым пылью неудач, заплеванным и стёртым из людских сердец. Он чувствовал себя мёртвым, потому что вокруг была всепоглощающая пустота — гораздо хуже войны и болезней. Раньше в нём горел огонь надежды, он стремился творить добро и дарить людям любовь, но эта гнетущая безнадежность его погубила. Его душа разлагалась.       Но один верующий всё же продолжал следовать за ним. Умин верил в него, даже когда его божественность исчезла.       Нет, это безумие.       — Сань Лан… — прошептал Се Лянь онемевшими губами.       Хуа Чен замер и обернулся, глядя в пол. Он выглядел так будто умолял о пощаде.       — Да, Ваше Высочество?       Голову будто охватило тисками, и небожитель помассировал точку между бровей. Всё это — полный бред. Умин рассеялся, это не мог быть он. Ему просто показалось.       — Прости-прости, уже ничего! Поговорим позже, хорошо?       — Как пожелаешь, у нас будет время за завтраком.       — О, завтрак — это отлично, это очень важный приём пищи, ха-ха… Ох, Сань Лан, только прошу, без излишеств! Мне достаточно одного блюда! Не больше! — взмолился принц вслед удаляющейся спине.       Оставшись один, он облегчённо опустился на ступени и обхватил себя за голову. Эмин больше никак не проявлял эмоций, но Се Лянь не удержался от вопроса:       — Ну и что мне теперь с тобой делать? Твой хозяин очень рассержен. Я, вообще-то тоже, ты создал немного неудобную ситуацию.       Ятаган, как самый послушный демонический артефакт, лежал безмолвно, застывшим глазом глядя в потолок. Притворщик!             Се Лянь покачал головой и сделал большой вдох, полностью погружаясь под воду. Только начало дня, а уже произошло столько неловкостей. Что же будет дальше?

***

      Просьба Се Ляня была выполнена, и его завтрак состоял из пиалы молочной каши с ягодами и чайника ароматного чая. Этого было вполне достаточно, и принц не мог не отметить, как приятно, когда твои пожелания — пусть такие незначительные — точно исполняют.       Они сидели в уже знакомом ему главном зале. Из открытых ставень лился солнечный свет, маня скорее закончить все дела и отправиться на прогулку.       После инцидента в купальне Хуа Чен, кажется, немного успокоился, однако между ними ощущалось легкое напряжение. Впрочем, оно не давило, а скорее погружало обоих в некую отстраненность. Каждый думал о своем.       — Нравится ли гэгэ, как готовит мой повар? — прервал наконец тишину демон. Он не разделял трапезу, лишь вертел в руках чашу с чаем и бросал заинтересованные взгляды на небожителя.       — Еда как всегда очень вкусная, обязательно похвали его, — улыбнулся Се Лянь, отправляя в рот порцию сладкой каши.             Демон хмыкнул и подпер подбородок рукой, облокотившись на стол.       Его внешний вид можно было назвать тщеславным — вероятно, он специально подобрал такой образ для прогулки по своим владениям. Гладкие, блестящие волосы, украшенные изящной заколкой, аккуратно ложились на плечи, отражая свет. На нём был алый плащ, расшитый бабочками и цветами из тончайших драгоценных нитей. Белоснежный ворот рубашки был безупречно выглажен, словно только что сошёл с утюга. Длинные серебряные серьги с дорогими камнями украшали уши. Серебро на шее, руках, пальцах — много, очень много серебра, которое мягко звенело при каждом движении. А аромат бергамота с пряными нотами, насыщенный и манящий, постепенно сводил Се Лянь с ума.       — Ты хотел что-то обсудить? Сань Лан готов ответить на любые вопросы.       Принц как раз доел и взглянул на мужчину. Нет, определённо, всё, о чем он подумал ранее полнейшая глупость.       — Могу я узнать, бывал ли ты когда-нибудь в Саньлэ?       Демон поставил чашу на стол и изящным движением провёл пальцем по ободку.       — Да, доводилось. Почему гэгэ спрашивает об этом?       — Ничего особенного, просто ты напомнил мне одного человека, связанного с этим местом.       — Этот человек вызывает положительные ассоциации?       — О, — принц грустно улыбнулся. Ему потребовались сотни лет, чтобы усмирить боль, которая возникала всякий раз, когда он вспоминал об Умине. — Он был единственным, кто верил в меня и был рядом в очень сложные времена, можно сказать, даже спас мне жизнь. Моя благодарность ему бесконечна. Так что да, ассоциации очень хорошие.       — Кто он? — глаз демона с любопытством сверкнул.       Се Лянь быстро моргнул, прогоняя отголоски его самого страшного кошмара, царапнувшего по сердцу. Он привычно это вытерпел.       — Я мало что о нём знаю. К сожалению, даже его настоящее имя мне не известно. Полагаю, он был рядовым солдатом армии Саньлэ и одним из моих последователей. Он был... весьма юным воином.       Хуа Чен на мгновение замер, его взгляд задержался на остатке чая, покоящегося на дне чаши.       — Хм… Что ж, я рад, что на твоём пути встречались достойные люди.       «Только вот я их совсем не достоин…» — подумал про себя Се Лянь.       Самобичевание — привычка, от которой он пытался избавиться веками, и сейчас не время снова ей уступать. Поэтому принц встряхнул головой, будто прогоняя печальные мысли, и встал из-за стола.       — Спасибо за завтрак, Сань Лан. Мы можем идти?       — Да, — демон последовал его примеру. — Только могу я получить обратно свой ятаган? Предпочитаю носить его с собой, когда выхожу за пределы дворца.       — У тебя есть множество трюков против врагов, так что ничего страшного, если он пока побудет отдельно. Тем более, Эмин наказан. Я сказал ему, что он лишён прогулки.       — Правильно, гэгэ, пусть подумает над своим поведением. Надеюсь, засунул его в чулан с метлами?       — Так я тебе и сказал! — улыбаясь, небожитель покачал пальцем перед носом демона. — Если оба будете хорошо себя вести, то вечером воссоединитесь.       Князь демонов игриво вздернул уголки губ и отвесил шутливый поклон.       — Я буду очень послушным, гэгэ, — произнёс Собиратель Цветов с такой интонацией, что легкомысленная улыбка тут же стерлась с лица принца.       — Посмотрим, — нервно сказал Се Лянь, чувствуя, как колючий румянец покрывает его щеки, и поспешил к выходу из зала.       Масштабы дворца Собирателя Цветов поражали. Пересекая длинные коридоры, Се Лянь невольно сделал вывод, что без сопровождающего точно заблудился бы здесь. Он с любопытством осматривался по сторонам, потому что каждое помещение было уникальным. Можно было увидеть бассейн с разноцветными карпами, фонтан прямо из стены, какую-нибудь невероятную картину или редкий предмет. Множество вещей — маски, подсвечники, вазы — были сделаны талантливыми мастерами и привлекали взгляд, однако сам Хуа Чэн не переставал создавать впечатление человека, у которого всё это вызывает лишь скуку.       — У тебя очень красивый дворец, и столько всяких интересных вещиц… — сказал принц, и в его голосе прозвучало искреннее восхищение. — Ты действительно окружён богатством…       — Благодарю. Если что-то приглянулось — забирай, станет украшением твоего храма.       — Ох, Сань Лан, перестань вечно пытаться мне что-то подарить, — протестующе поднял руку Се Лянь перед собой, будто отказываясь от даров. — Почему ты так относишься к своему имуществу? Ведь всё это стоит очень дорого.       Князь Демонов пожал плечами и небрежно ответил:       — Эти безделушки не делают меня счастливым. Если что-то из этого сможет тебя порадовать — для меня это ценнее, чем владение той или иной вещью.       — Значит, мы с тобой похожи. У меня нет денег, лишь сундук с разным хламом и ветхий дом, но для меня счастье совсем в другом.       — Мало кто не искушен богатствами и может довольствоваться тем, что есть. Ты такой молодец, гэгэ, — сказал демон и взглянул на небожителя с… обожанием?       Се Лянь застенчиво отвёл взгляд и скромно промолчал.       Когда они вышли на улицу, то оказались в одном из двориков, который он видел из окна. Перед ними начинался фруктовый сад с ровными рядами ухоженных деревьев. Хуа Чен повёл за собой по каменной дорожке, спрятанной в тени пышных ветвей.       — Гэгэ, ты знаешь, что в Призрачном Городе никогда не бывает дождя, тумана или слишком яркого солнца? — спросил демон.       — Никогда не слышал об этом, — заинтересованно навострился Се Лянь.       — В нескольких местах установлены специальные артефакты, которые регулируют погоду. Я питаю их энергией.       Се Лянь тут же сложил два и два: вот почему ему казалось, что солнечный свет рассеивается, словно проходит через магический занавес.       — Где ты их взял?       — Создал сам.       — Наверное, это очень сложно?       — Ерунда. Главное — обладать большим энергетическим потенциалом и уметь его контролировать.       — Ты учился по книгам?       — Нет, сам. Первый артефакт я создал, можно сказать, случайно. Потом пытался повторить, и получилось.       Се Лянь восторженно округлил глаза.       — Ничего себе! И что же является твоим первым творением?       Князь демонов, глядя перед собой, едва заметно скривил губы.       — Это Эмин. Но в нём часть моей души, а не только энергия.       — Ах… — пораженно вздохнул принц.       Се Лянь некоторое время шел молча, погружённый в размышления об услышанном. Внезапно к нему пришло понимание, и он обхватил рот ладонью, чтобы сдержать внезапный вздох.       — Эмин? Тогда… Его глаз… Это твой глаз? Ты из него сделал артефакт?       — Да, ты правильно догадался. Благодаря ему я вижу всё, что видит он. И он понимает меня без слов так же, как и я его.       Поражённый, принц задумчиво уставился под ноги, разглядывая камешки и травинки, что прорастали между ними. Подождите. Часть души? Если Ятаган обладает сознанием и связан с Хуа Ченом напрямую, это значит, что… Он видел Се Ляня под водой в купальне?       Принц споткнулся об воздух и едва не полетел вперёд, но твёрдая рука мягко обхватила его за талию и поставила прямо.       — Сань Лан! — Се Лянь пытался звучать строго, но получилось почему-то жалобно. Он смотрел в черный глаз, и его грудь взволнованно вздымалась. — Ты не контролируешь Эмина?       Князь демонв нахмурился и медленно убрал руку с талии, словно делая это нехотя.       — Дело не в этом. Он — часть меня, и эта часть… эмоциональна. Ещё раз прошу прощения за тот инцидент.       Принц кивнул и продолжил шагать, умирая внутри от смущения. Конечно, они оба мужчины, но всё, что ниже пояса, Се Лянь предпочёл бы не демонстрировать. И значит ли это, что и Хуа Чен хотел оказаться в купальне раз это сделал Эмин? Внезапно он почувствовал, что совершенно не готов к такому повороту, и воздух перестал поступать в лёгкие.       Сань Лан, учуяв, что с его спутником что-то неладное, осторожно заглянул ему в лицо.       — Гэгэ, мне очень жаль, что эта никчемная сабля тебя потревожила. Иногда она живёт своей жизнью, и потому я луплю её.       — Да, я понял, — промямлил Се Лянь. — Что ж…       — Прости.       — Умгх...       Они продолжили путь в неловкой тишине. Се Лянь чувствовал, как его разум буквально сходил с ума от будоражащих мыслей и эмоций, а князь демонов, стал еще более мрачным, чем утром.       Наконец, принц немного успокоился и огляделся по сторонам. Они оказались внутри великолепного сада, чей простор и красота не уступали тем, что цвели в Небесной Столице. Но больше всего его поразило нечто иное: вдоль рядов с высокими деревьями росли кустарники, покрытые белоснежными цветами, словно припорошёнными свежим снегом. Их нежные лепестки мягко колыхались на лёгком ветру, создавая ощущение, будто весь сад окутан тонкой снежной пеленой.       — Эти цветы… они растут здесь… Неужели ты их выращиваешь? — спросил поражённо небожитель.       Хуа Чен проследил за взглядом принца, и его лицо смягчилось.       — Да, они мне нравятся, — спокойно ответил он, едва заметно улыбнувшись. — Они напоминают о кое-чём важном.       — Вот так совпадение! Мне тоже они очень нравятся! — в голосе Се Ляня прозвучала искренняя радость и удивление.       — Я рад, гэгэ.       — Если эти цветы растут в Призрачном Городе, значит ли это, что в них есть темная ци?       — Да. Как и во всём, что дает эта земля.       — Неудивительно. Они слишком… нереальны, — произнёс Се Лянь и глубоко вдохнул ароматный цветочный воздух, прикрывая глаза от блаженства.       — Тогда я знаю, что тебе показать следующим. Нам туда, — демон указал на дорожку, что на развилке уходила налево.       Вскоре сад закончился. Они пересекли небольшой ручей, перебравшись через деревянный мостик, и поднялись на невысокий холм. С вершины открывался вид на небольшую площадь, разделённую на аккуратные участки. Каждый из них был отведён под огород, на которых росли клумбы с овощами, зеленью и цветами. На большинстве участков трудились демоны, словно самые обычные крестьяне: они копали землю, поливали растения и собирали урожай.       — Давай взглянем, что здесь растёт, — предложил Хуа Чен и уверенно начал спускаться.       Демоны, заметив своего главу, отвлеклись от дел и стали с воодушевлением его приветствовать. Они махали, кланялись, издавали восторженные звуки (не всегда человеческие) и наперебой совали из своего урожая что-то в дар.             — Посмотри сюда, гэгэ, — Собиратель Цветов указал пальцем на чей-то огород, не обращая ни на кого внимания.       От увиденного глаза Се Ляня округлились: перед ним возвышалась репа размером с лошадь! И таких был целый длинный ряд! Вот это размер! В человеческом мире такого просто не могло быть.             Затем Хуа Чен остановился возле чей-то корзины с уже собранными овощами и кивнул на неё подбородком.       — Здесь всё отличается от привычных вещей.       Принц с любопытством взглянул следом, вытягивая шею: вот так дела! Морковка и огурцы были обычного размера, вот только их форма… Овощи выглядели скрученными, словно поросячьи хвостики или завязанными в узлы.       Демоны догадались, чем занимается их глава со своим спутником, и принялись выкрикивать, перебивая друг друга:             — Однажды у меня выросла редька с человеческим лицом!       — А у меня огурец как здоровенный дрын!       — А у меня, не поверите…       Се Лянь смущенно закашлялся и поспешил сделать вид, что ничего не слышал.             Пройдя дальше, они наткнулись на грядки с теми живыми цветами что ранее ему довелось увидеть на рынке.       «Вот почему они такие, темная ци…» — подумал небожитель глядя, как демоница поливает растения, одновременно отмахиваясь от злых мордочек мухобойкой.       Они исследовали ещё несколько огородов и подивились причудливым плодам и необычным растениям. Се Лянь, в свою очередь, скромно подсматривал за Хуа Ченом, наслаждаясь видом того, как он по-хозяйски ходит среди чужих грядок и с какой любовью и уважением его встречают. Это было неудивительно: его статная осанка, агрессивно-красивые черты лица и медовый, властный голос создавали вокруг него ауру невероятной притягательности. Демоны не могли устоять перед этим магнетизмом — они смотрели на Собирателя Цветов с полными обожания глазами. В то же время Сань Лан не обращал внимания ни на кого, кроме принца. Он продолжал рассказывать ему о местном устройстве и особенностях этого края.             Как оказалось, демоны — очень трудолюбивый народ. Каждый житель работал на благо города, неважно кем он был: мелким лавочником, процентщиком или уличным артистом. Благодаря всеобщей самоотдаче, с каждым годом Призрачный Город разрастался и процветал. Жители следили за чистотой, не нарушали законы, платили налоги и самоотверженно участвовали во всех проектах своего главы. Нужно выстелить набережную? Не вопрос! Пересадить сад? Пожалуйста! Построить новый особняк для их князя? На следующий день у его порога собиралась толпа желающих.             К моменту, когда они вышли к озеру, Хуа Чен начал рассказывать о создании Призрачного Города, и Се Лянь затаил дыхание, полностью увлечённый.       Вначале это было всего лишь поселение, окружённое магическим барьером, с небольшим числом всякой нечисти — скорее отчаявшейся и беспомощной, чем стремящейся к великим свершениям. Однако они уважали силу Хуа Чена: его ятаган уже тогда внушал врагам страх и трепет.       Собиратель Цветов описывал трудности, с которыми пришлось столкнуться: о разногласиях среди демонов, о том, как приходилось уговаривать и убеждать их, иногда даже применять силу, чтобы объединить разрозненных. Это был тернистый путь.       Сань Лан подробно остановился на том, как искал среди людей талантливых мастеров, архитекторов и ученых — тех, кто мог воплотить его идеи в реальность. Говорил о том, как привлекал к работе лучших из лучших, обещая им вечную славу и богатство. Поделился, что первым построил и какую улицу открыл. Как постепенно город наполнялся новыми жителями и превратился в настоящую столицу призраков.       Его голос был бархатистым и глубоким, и Се Лянь жадно ловил не только каждое слово, но и каждую нотку в его речи — то раздражения, то гордости или восторга. Сань Лан мог говорить о достижениях с такой страстью и воодушевлением, словно он был мальчишкой. В его рассказах о прошлом проявлялись разные черты характера: иногда он звучал жестко и цинично, словно человек, прошедший через многое. Но были моменты, о которых рассуждал словно поэт, с глубоким пониманием красоты мира. Этот контраст делал его удивительным.       — А часто ли происходят набеги на Призрачный Город? — спросил Се Лянь с интересом. Он хотел узнать буквально всё об этом волшебном месте.       — Случается, — фыркнул демон, но на его лице сохранилась полуулыбка, которая практически не сползала с него, пока он вел рассказ. — Периодически Ци Жун совершает жалкие попытки, но не было случая, чтобы он не опозорился. Бывают демоны сбиваются в стаи и устраивают беспорядки. Обычно это дикари или просто безумцы.       — С кем ты вчера сражался?       — С Яогуай.       — О, — лицо принца удивленно вытянулось с небольшой тенью беспокойства. — Я никогда с ними не сталкивался, но наслышан о них. Они быстры, кровожадны и обладают большой силой.       — Да, пришлось повозиться. Ты чудом не попался им вчера.       Небожитель неловко рассеялся и почесал затылок.       — Не поверишь, Сань Лан, — весело сказал он, — это первая моя крупная удача за восемьсот лет.       Князь демонов взглянул на него долгим взглядом и нерешительно улыбнулся.       Обойдя всю набережную и налюбовавшись мерцающим в лучах закатного солнца озером, они оказались на центральной улице. Когда стало вечереть, в воздух поднялось то самое уникальное настроение, свойственное Призрачному Городy.       — Здесь такая особенная атмосфера, будто жители всегда что-то празднуют, — поделился принц, давно посетившей его мыслью. — Напоминает нескончаемый праздник Середины Осени.       Хуа Чен сменил облик на молодого господина из повозки с быком, чтобы не привлекать излишнего внимания. Его всё тот же небрежный хвост и юное лицо с мягкими чертами вызывали у принца такую теплоту, что он не мог не задерживать на нем взгляд дольше, чем это могло показаться неприличным.       — Так и есть, — хмыкнул князь демонов.       — И что же они отмечают?       — Жизнь.       Бровь принца вопросительно приподнялась.       — Что ты имеешь в виду?       Хуа Чен шел, сложив руки на груди, и оглядывал густеющую толпу прохожих довольным взглядом. Это был первый раз за весь день, когда он обратил внимание на кого-то, кроме Се Ляня.       — Многие раньше были людьми, но их существование стало невыносимым, и потому они переродились в демонов. Другие же изначально были нечистью, но не могли найти пристанища — их постоянно изгоняли. Только здесь они нашли дом и смогли наконец-то быть собой. Так чем не повод для праздника?       Се Лянь задумчиво почесал подбородок.       — Но что, если кто-то был нехорошим человеком, преступником? Заслуживает ли он жить беспечно?       — Иногда мир не оставляет тебе шанса быть кем-то другим, — ответил Хуа Чен, и в его взгляде отобразилось напоминание, что он способен на кровопролитие.       Се Лянь решил не развивать эту мрачную тему дальше и молча кивнул.       Где-то рядом заиграла музыка, и уличные артисты начали зазывая прохожих посмотреть или поучаствовать в играх.       — Демонов особенно забавляют развлечения, связанные с риском для жизни, — сказал Хуа Чен, когда они подошли посмотреть выступление молодого паренька, похожего на человека, если бы не зеленый цвет кожи и яркие красные глаза. Он уверял толпу, что может увернуться от летящего кинжала с завязанными глазами.       — Значит, им совсем не жалко проигравших? — поинтересовался принц, настороженно глядя, как свет фонарей отблескивает от острого лезвия в руках артиста.       — Смерть им знакома. Поэтому, если кто-то сильно поранится, например, потеряет конечность, его поднимут на смех, но монет не пожалеют.       Се Лянь с печалью подивился этой теории и стал наблюдать за представлением.       Действительно, публика то и дело подначивала и отвлекала демона, чтобы он ошибся и пропустил летящий кинжал. Зрелище было весьма захватывающим, и даже у принца невольно разгорелся небольшой азарт, словно он сам участвует в этом опасном спектакле.             — Гэгэ не проголодался? — поинтересовался Собиратель Цветов, когда они закончили смотреть очередное выступление.       — О… Наверное, стоило бы перекусить… — рассеянно ответил принц, чувствуя пустоту в желудке, на которую по привычке не обращал внимания.       — Я знаю лавку, в которой готовят пирожки с утиным мясом. Лучшие в городе.       — Звучит аппетитно! — оживленно ответил небожитель, и они направились за перекусом.       Се Лянь отказался останавливаться для отдыха. Получив свой дымящийся пирожок из рук трехглазого демона, он, как и все вокруг, не стал смущаться, а начал есть на ходу, чтобы прогулка продолжилась.       Болтая обо всем на свете, в какой‑то момент демон и небожитель перестали обращать внимание на окружающую суету. Они брели, не глядя по сторонам, и их плечи все чаще соприкасались. И дело было не только в том, что их притесняли или толкали прохожие.       — Гэгэ, помнится, вчера у тебя было одно маленькое желание. Не хочешь, чтобы я снова его исполнил? — игриво спросил Сань Лан, когда они сошли с центральной части города и теперь ступали по мощеной дороге менее оживленного района.       Се Лянь слегка опешил. Стоило ему лишь вспомнить мимолетное прикосновение губ к своей коже и то, что они всю ночь не отпускали друг друга за руки, как в груди вспыхивало пламя. Внутри разгорался трепещущий огонь, и требовалось немало усилий воли, чтобы сохранять спокойствие и невозмутимость. Если бы он позволил себе вновь переживать эти мгновения в своих мыслях, то к концу вечера от него осталась лишь горстка пепла — он бы просто сгорел от смущения!       — А это… будет нормально? Мы же на улице, — застенчиво спросил принц.       — Здесь и не такое увидишь, — демон небрежно отвел руку в сторону, как бы намекая обратить внимание на все странности, что их окружали. — В Призрачном Городе полная свобода от предубеждений. Так что, гэгэ?       Признаться, Се Лянь за сегодняшний день несколько раз ловил себя на том, что специально не отодвигался, если Сань Лан оказывался ближе, чем того требовали приличия. И если их тела соприкасались, он неосознанно старался продлить это как можно дольше. В какой-то момент Собиратель Цветов понял это и начал подыгрывать, из‑за чего щеки Се Ляня покрывались розовым цветом. Он какое-то время старался держаться в стороне, но очень быстро забывался и снова тянулся ближе. Так зачем же отказываться сейчас?       Решившись, принц поднял руку и обхватил холодную ладонь демона — и это стало ответом.       — Гэгэ… — брови Хуа Чена взметнулись ко лбу, а во взгляде заблестел трепет.       — Давай… просто пойдем? — Се Лянь отвернулся и легонько потянул мужчину за собой.       Не говоря ни слова, они прошли целую улицу. Принц занимался тем, что разглядывал дома. Он отметил, что среди них не наблюдалось убогих хижин вроде той, в которой он жил (ладно, не такой убогой после того, как Сань Лан приложил к ней свои золотые руки, но все же). Все здания были добротными, имели аккуратные дворики, а почти в каждом росло уксусное дерево, украшенное фонариками или гирляндами из разноцветных лент.       Се Лянь довольно долго сторонился больших городов. В селах и деревнях он гораздо чаще мог оказаться полезным как заклинатель или работник полей — за восемьсот лет он обрел множество навыков и профессий. Ему нравилось помогать простым людям, тихо проживая дни. Однако Призрачный Город с его пестрыми улочками, нарядными домами, гамом и своенравными демонами напоминал, что жизнь может быть куда интереснее. Лишая ее праздности, он словно застрял в веренице однообразных десятилетий. Что же в этом хорошего?       — Я бы хотел попробовать пожить здесь, — признался принц, чувствуя, как легко душа склоняется к этому решению. — Что скажешь, я не помешаю?       Хуа Чен отреагировал порывистым сжатием пальцев на его ладони и широким распахнутым взглядом. Интересно, в этом образе он позволял себе быть чуть более эмоциональным, словно он и правда всего лишь подросток, который легко поддается любым чувствам.       — Как ты можешь помешать? Я буду рад видеть гэгэ каждый день, — горячо сказал он.       Се Лянь смущенно отвернулся, пряча улыбку.       — В последнее время все, что мы делаем и говорим, кажется немного странным, — осторожно поделился он.       — Тебя это тревожит?       — Нет. И это тоже странно.       Хуа Чен задумчиво потер подбородок.       — Ты воленен делать то, что делает тебя счастливым. Нужно немного странности — пусть так. Главное, чтобы ты был искренен с собой. — Демон посмотрел на принца и лукаво вздернул уголок губ. — А если для того, чтобы гэгэ был доволен, нужно трогать Сань Лана или просить его о чем‑то, то этот Сань Лан рад быть полезным. Проси меня о чем угодно — я исполню всё.       — А что делает счастливым тебя? — Спросил Се Лянь. Этот вопрос волновал его искренне, ведь у князя демона есть всё, но что же действительно имеет для него смысл?       Тот ответил без колебаний:       — Улыбка гэгэ.       Принц внезапно ощутил, что его ноги словно приросли к земле — сделать шаг дальше он уже не мог. Его глаза расширились от удивления, и он медленно повернулся лицом к своему спутнику. Рот приоткрылся, словно он собирался что-то сказать, но слова так и не нашлись — он просто стоял, поражённый этим неожиданным признанием.       Так откровенно… Нельзя же так!       Сань Лан тоже остановился, спокойно глядя на принца в ответ.       — Что это значит? — Несмело спросил Се Лянь.       — Когда гэгэ улыбается, в его глазах загорается маленькое солнце. Не жалко умереть, если однажды довелось увидеть такое чудо.       Если бы не холодная рука, которая уверенно его держала, Се Лянь точно бы потерял равновесие. Ему показалось, что ноги вдруг стали плавно отрываться от земли — будто тело против воли решило перенестись на небеса.       — Тебе не неприятно это слышать? — Спросил демон, наклонив голову на бок, следя за реакцией принца.       — Я… Нет! Не в этом дело. Я просто… просто… — взгляд Се Ляня растерянно метался по лицу демона, но тот выглядел так, словно сказал самую естественную вещь на свете.       — Его Высочество для меня самая приятная компания. Если позволишь, я буду следовать за тобой, пока не надоем. И я буду самым счастливым во всех трёх мирах.       — Я… А… Ой, — заикался Се Лянь, чувствуя, как его щеки накаляются, словно сковорода на огне. — Не пора ли нам домой?! Инь Юй, должно быть, переживает, что нас нет целый день! — Сказав это, принц бросился прочь.       Всю дорогу до Дома Блаженства он несся как от смерти. Собиратель Цветов больше не проронил ни слова, лишь деликатно направлял юношу, потягивая за развевающийся, словно парус, рукав ханьфу то в одну, то в другую сторону, потому что Се Лянь не имел ни малейшего представления, куда идет. Даже чей-то забор казался ему верным направлением, будто вместо него он видел что-то совсем другое. Пару раз демон ловил небожителя, когда тот встречался с опасными препятствиями в виде маленьких камушков и трещин в дороге.       Только когда они добрались до резиденции, паника понемногу стала утихать, и Се Лянь задышал более-менее ровно. Однако внутренние противоречия не переставали бушевать: с одной стороны — удивление и смущение, с другой — неуверенность.       «Это не может быть правдой… Может быть, это просто игра или недоразумение?» — думал он, пытаясь найти в себе силы успокоиться и разобраться в происходящем.       Еще вчера он сам хотел поделиться с Сань Ланом тем, что испытывает, пусть это и не укладывалось в понятие какого-то одного чувства. Он предполагал, что сначала придётся долго копаться в себе, подбирать слова, ждать подходящего момента… Но его признание прозвучало бы невинно, чтобы ни в коем случае Собиратель Цветов не надумал себе чего лишнего. А что сделал этот бесстыдный демон? Просто взял и преподнес эти свои откровения, как ни в чем не бывало! Так ещё и получается, что он заинтересован в нём едва ли не так же, как и сам Се Лянь.       Принц был совершенно сбит с толку; точнее, он не мог в это поверить.       Чем ближе они приближались к гостевой комнате, тем медленнее и нерешительнее становились их шаги. Дворец, как обычно, был укутан уютной тишиной и тёплым свечением масляных ламп. Демон и небожитель молчали, каждый по-своему озадаченный.       Наконец, оказавшись перед дверью, Се Лянь остановился и взглянул на мужчину, встречаясь со сложным взглядом. Тот вернул привычный образ и едва заметно хмурился. Принц глубоко вздохнул, прикусив язык. Слова терялись.       Но Хуа Чен не был бы собой, если бы позволил почувствовать себя неудобно. Он сгладил серьёзность и ободряюще произнёс:       — Гэгэ, благодарю за этот день. Он был для меня особенным, и я не посмею его забыть.       — Это тебе спасибо! — незаметно сжал Се Лянь рукава ханьфу, чтобы хоть немного заземлить своё волнение. — Твой город великолепен, но если бы я был здесь без тебя… всё было бы не так. С моим везением, думаю, меня бы кто-то попытался съесть.       — Здесь никто тебя и пальцем не тронет. Не посмеют, — произнёс Собиратель Цветов с характерной уверенностью и властностью.       — И это благодаря тебе, — искренне сказал Се Лянь, наблюдая за тем, как на бледном красивом лице демона появляется мягкая улыбка.       В пещере Ци Жуна, когда у него едва не случилась истерика, Хуа Чен легко изменил ход его мыслей. Он тогда говорил такие вещи, будто знал принца очень давно, и каждое его слово было наполнено глубоким пониманием и искренней теплотой. Казалось, между ними существует особая связь, выходящая за рамки времени и обстоятельств. Иногда в голове возникает полный хаос, и требуется время, чтобы унять эмоции и начать думать трезво. Река знает свой путь — главное не позволять ей выйти за берега, и именно этим занимался демон: он просто подталкивал к пониманию самого себя, раскладывал чувства, мотивацию и мысли по полочкам. Наверное, и сейчас бы ему не составило труда помочь разобраться в этом смятении, но вот только ещё миг — и они попрощаются, разойдутся до утра. Придётся пережить целую ночь с ощущением неопределённости, ведь для каждого предназначена своя спальня. В прошлый раз обстоятельства сложились удачно, а в храме Водяных Каштанов больше не было вариантов, где им спать, кроме единственной циновки. Найти предлог, чтобы и сегодня они засыпали вместе — принц никак не мог, да и как о таком можно говорить? Это же страшно неприлично!       — Если всё ещё интересно, завтра можем продолжить прогулку. В городе остались места, которые стоит увидеть, — сказал демон.       Небожитель закусил губу, стараясь скрыть неловкость. Внутри он испытывал смешанные чувства: с одной стороны — желание остаться рядом, с другой — страх нарушить границы приличия. Ох, будь неладно его воспитание!       — Конечно, с удовольствием, — нерешительно опустил взгляд Се Лянь. — Хм-м… Спокойной ночи?       — Отдохни как следует. Добрых снов.       К сожалению для принца, князь демонов развернулся и удалился, оставив только шлейф бергамота и чувство незаконченности.