Время белых цветов

Извините за долгое ожидание. Я занималась редактированием двух предыдущих глав и переписывала финал. Теперь я более менее довольна результатом) Это мой первый законченный фик спустя перерыв в 10 лет, и я буду очень рада, если вы поделитесь своими впечатлениями)

***

      Се Лянь вошел в комнату и прислонился спиной к двери, нервно выдыхая. Еще немного и он бы точно не справился с собой. Сегодняшний день принес столько всего, этого и так «слишком», не хватало еще предлагать такие непристойности, как приглашать в свои покои. Вот была бы стыдоба! Принц застонал и резко замотал головой, прогоняя нескромные мысли. Надо срочно, срочно отвлечься!       Набрав в легкие побольше воздуха, он резко выдохнул и переключил внимание на комнату. Не смотря на то что ему ни разу не встретились слуги, она снова была подготовлена: горели свечи, на столике стояла чаша для ночного омовения с цветочной водой, в вазах лежали свежие фрукты. Не изменяя традиции, Се Лянь обошел каждый букет, отмечая что кто-то подрезал стебли и снял подсыхающие лепестки. Он просто не мог позволить себе оставлять без внимания такую красоту, ведь именно для этого старался Сань Лан. Ох, Сань Лан… Принц вдохнул нежный аромат и в мыслях тут же возникло прекрасное лицо, а следом по телу прошелся легкий согревающий спазм. То, что этот демон творит с ним, определенно катастрофа.       — Так-так, ну хватит, — остановил себя Се Лянь и встряхнул головой. Так можно дойти и до… Лучше не думать об этом.       Развязав пояс, он снял ханьфу, затем сапоги и распустил волосы. Умылся, погасил свечи и хотел было лечь в постель, как вдруг кое-что вспомнил. Обойдя кровать, осторожно скользнул под одеяло и откинул его с другой стороны.       С закрытым глазом на подушке лежал Эмин. Утром, впопыхах, Се Лянь не догадался спрятать его еще где-то, кроме как в своей кровати, и сейчас чувствовал легкий укол совести. После того, что он узнал сегодня об этом невероятном ятагане, ему показалось весьма жестоким оставлять его одного на весь день.       Эмин ему нравился. Он был абсолютно свирепым и опасным, но в то же время мог стать очень милым, стоило его приласкать. Такой же неоднозначный, как и его хозяин.       — Прости, я забыл отдать тебя Сан Лану. Сделаю это утром, хорошо? Только веди себя, пожалуйста, прилично. Просто я… Не хочу видеть его расстроенным, — Се Лянь неловко замолчал, неуверенный в том, слышит ли его демонический артефакт, и понимает ли вообще. На всякий случай, добавил: — Спокойной ночи, Эмин.       Реакции от сабли не последовало.       Что ж, если не ночевать с Сань Ланом, то хотя бы с частичкой его души. Тоже неплохо, верно? Улегшись поудобнее, принц закрыл глаза и улыбнулся.       Это был чудесный день, самый лучший за долгие годы. Ох, как трудно вспомнить что-то настолько впечатляющее за все эти восемьсот лет. Раньше Се Лянь считал хорошим днем если его жилище не развалилось. Обычную радость приносили простые вещи: теплая еда, сухие сапоги, ночлег не под открытым небом. Красота природы, оттенки неба, лучи солнца после долгого дождя, ласковое животное или улыбка ребенка — Се Лянь научил свое сердце откликаться на такие мелочи, чтобы не впадать в уныние. Ведь если зацикливаться на каждой неудаче, нелепости или боли, можно сойти с ума.       Но сегодня его не так сильно волновал окружающий мир. Он провел этот день не один и от этого в сердце словно распускалась весна, нежная и полная надежды. А если слова Хуа Чена правдивы, то, возможно, всё, что происходит между ними, это начало... чего-то?       «Ах, не слишком ли самонадеянно для неудачника и одиночки?» — подумал Се Лянь и внутри противно зашевелились сомнения. Небеса, как же хотелось верить, что все это не сон!       Промаявшись от тяжелых дум и сменив все позы, которые способно принимать его весьма изобретательное тело, Се Лянь пришел к выводу, что скорее собьет волосы в огромный колтун от своих ерзаний, чем заснет. Перевернувшись на спину, он направил утомленный взгляд на узор теней на потолке. В голове возникла сомнительная идея.       Поколебавшись, небожитель повернул голову к лежавшей рядом сабле.       — Эмин? — тихонько окликнул он.       Догадываясь, почему ятаган не реагировал раньше, принц не рассчитывал на ответ и в этот раз. Всё же столкнуться с гневом Бедствия было мало приятным для кого бы то ни было. Но вдруг глаз сабли широко распахнулся. Эмин повернул зрачок и устремил пылающий взгляд прямо на него.       — А… Эм… — Се Лянь слегка занервничал. — Не мог бы ты пожалуйста, позвать Хуа Чена?       Эмин согласно моргнул и закатился обратно с такой силой, будто собирался разглядеть собственную спину, если бы она у него была.       Принц сел на подушках, пригладил растрепавшиеся волосы и поправил одеяло. Постепенно радостное ожидание сменилось на небольшую тревогу, а затем Се Лянь вовсе принялся себя ругать. Наверняка Сань Лан очень занят, ведь он целый день посвятил его развлечению, а не обязанностям главы города. Накопились вопросы требующие его участия, может быть даже снова понадобилось отправляться на не совсем мирные «встречи»…. Ах, ну что за дурак!       Когда раздался стук, принц вздрогнул и почти с испугом посмотрел на дверь.       — Сань Лан? Входи!       Шаги, перезвон серебра, чувственный бергамот. Луна спряталась за облаками и Се Лянь не видел, но чувствовал Хуа Чена. Пространство покоев заполнилось его энергетикой, его запахом, его настроением. Принц еле сглотнул вдруг затвердевшую слюну.       — Эта безмозглая сабля снова посмела потревожить Его Высочество? — глубокий тембр голоса Собирателя Цветов прозвучал угрожающе-серьезно.       Хуа Чен остановился возле кровати и принц напряг зрение. Он плохо видел, но по силуэту смог определить что тот сложил руки на груди.       — Вовсе нет! — Се Лянь поспешил встать на защиту Эмина. — Это я попросил его передать тебе… Чтобы ты… Э-э… пришел?       Демон недоверчиво молчал. Кажется, он не поверил полученному посланию и сейчас очень хотел поругаться на свой ятаган.       — Гэгэ чего-то хочет?       — Почти… Э-э… То-есть… — Се Лянь чувствовал что страшно волнуется. Ну и на кой черт он все это устроил? Собравшись с духом, он продолжил: — Сань Лан, я, видимо, привык засыпать под хорошую беседу. Не мог бы ты поболтать со мной немного? Ха-ха-ха, — он рассмеялся, скручивая в руках край одеяла.       Боги, какая глупость. Уже глубокая ночь, наверняка у князя демонов куча дел. Или может он устал? Да и вообще, разве он обязан нянчится с Се Лянем только лишь потому что тот не может уснуть? Что еще за дурацкие капризы!       — С удовольствием, — легко отозвался Сань Лан, будто не был сердит мгновение назад. Он взял ятаган и поставил рядом с кроватью, прислонив к стене. — Надеюсь, гэгэ не прогонит этого демона, если он захочет остаться на всю ночь?       — Н-нет конечно, — Се Лянь знал что покраснел как свекла, но принял это со смиренным спокойствием. Стоит лишь надеяться что Сань Лан не может различать оттенки цветов в темноте. — Я тебя не слишком отвлек?       — Нисколько, я как раз закончил со всем и собирался уединиться, — под шелест ткани ответил демон.       Принц догадался что мужчина снимает свой плащ. Он слегка запаниковал, ожидая следующего движения, но Хуа Чен, оставшись в своей нарядной рубашке и штанах, скинул сапоги и лег рядом поверх одеяла.       — А-а почему не разделся? В коем веке можем поспать как нормальные люди. Одеяло огромное, хватит на нас двоих. — Спросил Се Лянь, чувствуя себя виноватым. Он не имеет права лишать Сань Лана комфорта: это его дом и, фактически, его кровать.       — Видишь ли, этот Сань Лан не носит нижних одежд в отличии от Его Высочества, — как ни в чем не бывало отозвался Собиратель Цветов и даже не постарался звучать менее бесстыдно. — Я подумал, мой естественный вид может тебя смутить.       «Меня смущает, что я теперь это знаю!» — нервно подумал про себя Се Лянь.       — Что ж, спасибо, что позаботился обо мне… — выдавил он.       Раздался легкий смех. Кажется, Хуа Чену доставляло удовольствие дразниться. Что за негодник…       — Так о чем гэгэ хотел поговорить?       — Ммм… — задумчиво протянул Се Лянь, укладываясь на спину и сцепляя руки в замок поверх одеяла. — Как насчет оружия? У тебя его так много. Давно ли собираешь? Есть какое-то особенное помимо Эмина?       — Отличная тема! — Прозвучало так, будто Собиратель Цветов сказал эту фразу, широко улыбаясь. — Конечно, моя коллекция не так проста. Часть её — трофеи. Встречаются противники, скажем так, весьма интересные. Иногда сыплют такими угрозами, что смотреть на то, что от них остается истинное наслаждение. Признаюсь, это доставляет мне особое удовольствие с тех пор, как я впервые сразился и одержал победу. Другая часть — сувениры. Демоны весьма изобретательны и любят использовать необычные вещицы для украшения. Но тут парадокс: всё, что они пытаются украсить, выходит весьма уродливо. Забавно, не правда ли?       Се Лянь с готовностью угукнул. О, как ему нравилось слушать этот голос…       — Так же немало оружия мне преподносили в дар или в качестве подношений. Оно создано величайшими мастерами и достойно лишь самого Князя Тьмы, — Сань Лан не скрыл самодовольной ухмылки. — А так же я не оставляю без внимания вещи, наделённые магией. Это редкие сокровища, способные быть оружием или защитой для моих приближённых.       — У Эмина есть конкурент? — полюбопытствовал Се Лянь, хотя прекрасно понимал, насколько уникален ятаган Собирателя Цветов.       — Пф, — мужчина пренебрежительно фыркнул, словно речь шла о какой-то безделушке, лишенной всякой ценности. — Любой мусор лучше этого бестолкового куска металла.       — Не говори так! — возмутился принц, потому что с недавних пор стал испытывать к сабле такие же теплые чувства как и к ее хозяину. — Ругаться на Эмина все равно что бранить самого себя.       Демон задумчиво замолчал, а затем игриво предположил:       — Значит ли это, что когда гэгэ ласкает Эмина, он готов быть таким же ласковым и с этим Сань Ланом?       Се Лянь возмущенно закашлялся.       — Сань Лан!       — Прости, — совершенно неискренне ответил мужчина.       Он вдруг перевернулся на бок и подпер голову рукой, глядя на принца с озорным блеском в глазу. Се Лянь упрямо вперился взглядом в потолок. Уж очень не хотелось, чтобы этот бесстыдный демон догадался, что он смущён до кончиков волос.       — Если ты имеешь в виду оружие, которое подчиняется чьей-либо воле, то такого у меня больше нет. Но есть клинок, который при попадании капли крови пробуждает духа, а с ним можно договориться. Но есть нюанс — кровь должна быть человеческой.       — О, вот это уже интересно! — Оставив небольшую обиду, отозвался юноша. Тема оружия настолько увлекала его, что он мог позабыть обо всем на свете.       Была глубокая ночь, а беседа между демоном и небожителем не заканчивалась. Се Лянь не заметил как сам повернулся на бок и подвинулся ближе, увлечённый рассказами Собирателя Цветов. Хоть он и стремился не применять насилие, его очаровывали истории о героизме и находчивости в сражениях. Чужие подвиги его по-мальчишески восхищали, а за спиной Хуа Чена их было такое количество, что не хватит времени до следующего полнолуния, чтобы переслушать все.       Даже когда голова принца уже лежала на подушке, а веки с трудом поднимались, он не хотел сдаваться сну, хоть изначально в этом и заключался план. В присутствии Хуа Чена мир ограничивался его голосом, его запахом, его ци, и по меридианам струилось умиротворение, будто Се Лянь находился в самом правильном месте во всех трех мирах. Убаюканный всем этим, он погрузился в безмятежную дремоту.

***

      Се Лянь находился между сном и реальностью, не осознавая толком спит или нет. Его тело было расслабленным, он чувствовал запахи, наполняющие комнату, а кожа улавливала легкое колыхание воздуха из открытого окна. Образы то возникали на внутренней стороне век, то растворялись и он видел лишь темноту, не думая ни о чем.       Ощущение прикосновения к своим волосам показалось ему естественным, но он не мог понять снится оно ему или нет. Может ли оно вообще быть настоящим? Се Лянь попытался вспомнить, кто и когда дарил ему ласку в последний раз. Были ли это любящие объятия матери восемьсот лет назад? Или бездомные дети в Баньюэ радостно обхватывали его руками, когда он собирался их накормить? Добродушная старуха, которой он помог когда-то дотащить тяжелый мешок, благодарно похлопала по плечу? Найти ответ было практически невозможно, воспоминания как капли дождя на поверхности воды — исчезали и расплывались в ряби прошлого.       Сейчас это было приятно, гораздо приятнее, чем то, что отдаленно разум Се Лянь мог представить в этих неясных образах.       — М-м-м… — протянул он и неосознанно поддался навстречу. Его тело словно выпрашивало: «Я хочу больше, мне нужно быть ближе, ближе к…»       — М-гмх, — раздался рядом сдавленный звук голоса, будто немой человек отчаянно пытался что-то сказать.       Се Лянь медленно открыл глаза и увидел перед собой Собирателя Цветов. Тот выглядел странно, зажимая себе рот костяшками пальцев, будто пытаясь сдержать слова или остановить что-то внутри себя. А еще он был гораздо ближе чем перед тем, как небожитель заснул.       — Сань Лан, что… — принц приподнял голову и попытался всмотреться в лицо мужчины.       — Прости… Простите этого… Этот мусор… Я… Не могу… — прохрипел Сань Лан и низко опустил плечи. В комнату проникали утренние сумерки, и можно было увидеть, как его волосы соскользнули с плеч, заслоняя собой лицо, словно черное полотно.       — За что ты просишь прощение? — непонимающе моргая, спросил Се Ляня.       Демон прошептал:       — За то что смею трогать.       — Ах… — небожитель повернул голову в бок и растерянно посмотрел на белоснежную кисть, что лежала поверх его разбросанных волос.       Как бы стыдно не было признаваться самому себе, но Се Лянь хотел-хотел-хотел, боги, как он хотел этих прикосновений! Но язык будто прирос к небу, а тело застыло.       — И за то что оставил вас… простите, — пробормотал демон, будто каждое слово терзало его.       — Сань Лан, о чем ты говоришь? Когда и где ты меня оставил?       В ответ Хуа Чен застонал, будто испытывал сильнейшие муки. Се Лянь не на шутку испугался и попытался привстать, но в этот момент Собиратель Цветов вскинулся, впиваясь в него отчаянным взглядом и пригвождая им обратно к месту.       — Я должен был искать лучше! Стараться сильнее, усерднее! Чтобы вам не пришлось страдать и испытывать нужду. Вы не заслуживаете всего того, что с вами случилось. Вы ни в чем не виноваты! Всё, что произошло в Саньлэ — не ваша вина! Всё случилось по чужой воле, по чьей-то злой игре. Я жажду отомстить и клянусь, сделаю это, только разрешите мне позаботиться о вас.       Эти слова пробудили нехорошее предчувствие. В памяти всплыла главная трагедия его жизни, и, словно ледяной поток, по венам заструился страх — тот самый, что Се Лянь давно пытался подавить. Он почувствовал, как прошлое потянуло его разум обратно в бездну боли и утрат.       — Мне трудно понять тебя, объясни, Сань Лан? — Бегая взглядом по прекрасному лицу, принц пытался найти хоть какие-то подсказки.       Резко его обхватили за плечи сильно, но не причиняя боли. Брови Се Ляня взмыли вверх, а рот приоткрылся.       — Наследный принц Саньлэ, Бог Войны В Короне Из Цветов! Вы были, есть и останетесь навсегда моим единственным божеством. Вера в вас привела меня к вершинам силы и стойкости, и я буду следовать за вами, несмотря ни на какие испытания. Я готов защищать вас любой ценой — вы мое сердце и мой меч, — с надрывом шептал Хуа Чен. Его горящий взгляд говорил о преданности и вере в то, что служение принцу — это путь к смыслу жизни.       Глаза небожителя еще больше округлились, а ногти врезались в кожу на ладони. Возникло неприятное ощущение дрожи, словно энергия внутри него взорвалась и разошлась по меридианам, наполняя тревогой.       — Кто ты? Ответь! — потребовал он.       Хуа Чен приоткрыл губы будто собирался что-то сказать, но в итоге вымученно простонал и отвернулся.       В этот раз догадка превратилась в факт. Принц поднес дрожащую руку ко рту, не зная что хочет сделать: сказать что-то, закричать или откусить себе пальцы.       Это невозможно, чудеса не случаются. За восемьсот лет он понял что нельзя ничего исправить. К нему никто не возвращается, даже живые, что говорить о мертвых?       Се Лянь воспринимал каждую потерю как глубокий шрам на своем сердце. Жители Саньле, его родители, Му Цин, Фэн Синь, Умин — он живет лишь ради того, чтобы искупить вину перед ними. Его долг — за неоправданную веру, за чужое отчаяние, за смерть тех, кто доверял ему, — и он едва ли успел оплатить его полностью.       — Невозможно, — с трудом произнёс принц и его голос и дрожал. — Умин… Он… Ты же… Рассеялся?       — Ваше Высочество, — тихо произнес Хуа Чен. — Я не смог умереть, моя преданность не позволила.       — Ч-что? Скажи, что это ты, Умин! — Се Лянь чувствовал позвоночником давление с которым вжался на кровать. Он вдавливался в нее будто пытался скрыться от правды. Или от лжи? Паника разрывала его изнутри, мешая здраво думать. Это злой розыгрыш? Кто-то играет с ним, чтобы посмеяться над его страданиями? Или он попал под чары какого-то хитрого обмана князя демонов?       — Это все правда, Ваше Высочество. Это я, Умин.       — Докажи! — принц крепче сжал кулаки. Если это насмехательство… В память об Умине он не побоится сразиться даже с Непревзойденным!       Хуа Чен помедлил, а затем произнес:       — В разрушенном храме, в руку вашей статуи это я вложил тот цветок, далекий от тех, каких достоин Его Высочество. Я боялся вашего гнева, боялся потерять ваше расположение, и потому не осмелился признаться.       Дыхание Се Ляня задрожало сильнее, и он почувствовал, как его глаза наполняются слезами. Сначала они собрались в уголках и в них неприятно защипало, а затем побежали неровными дорожками по лицу. Их становилось всё больше и больше, они стекали по щекам, словно растаявший снег по жердям, и скапливались под шеей. Казалось, под ним уже промокла вся кровать, но он не мог это прекратить, не в состоянии был даже вздохнуть.       Хуа Чен молчал, сжав губы в тонкую линию и не поднимал глаз.       — Почему ты не сказал раньше? Почему скрывал всё? — горестно спросил принц.       — Умин — ничтожество, отброс… Не нужно вспоминать о нем, — Хуа Чен прошипел эти слова с ненавистью, будто говорил не о себе, а о каком-то другом человеке, к которому испытывал личную неприязнь.       Се Лянь не позволил ему продолжать. Он вскочил с места и прополз вперед, сминая коленями одеяло. Схватив мужчину за плечо, он развернул его к себе. Это было не ласковое прикосновение — он впивался пальцами в плоть, будто неосознанно пытаясь убедить себя через физический контакт, что всё это не иллюзия. Что Умин реален.       — Не смей так говорить! — выкрикнул он. — Ты был таким молодым… Ох… И единственным кто вообще остался! Я оплакивал тебя все эти годы!       — Ваше Высочество… — Собиратель Цветов остался неподвижен, замерший под натиском рук и слов, словно в оцепенении от внезапной искренности и боли, которые исходили от принца.       Се Лянь всё больше узнавал в нём юного воина, держащегося за свою веру так же крепко, как и за меч в бою. Хоть он никогда не видел его лица, откуда-то знал — оно прекрасно, как и душа, полная решимости и страсти, которая не поддавалась сомнениям.       В отличие от его.       — Прости меня. Я так ужасно к тебе относился… Прости, Умин… Сань Лан… — говорил сквозь всхлипы Се Лянь.       — Я никогда не ощущал себя счастливее, чем в тот миг, когда отдавал за вас свою жизнь, — произнёс Хуа Чен, положив ладони поверх рук принца. — И сделал бы это тысячу раз вновь. Прошу вас, не сокрушайтесь.       — Нет, нет, больше не смей, пожалуйста, — прошептал Се Лянь, уронив голову на чужое плечо.       Он не понимал, почему плачет. От счастья или от той боли, что вновь проснулась в нём — определить было сложно. Он прекрасно помнил, как это было больно: видеть перед собой пустоту вместо человека, который верил в него до последнего. Слышать отвратительный голос, говорящий, что его Умина больше нет. Осознавать, что из-за него единственный, кто был ему предан, не имеет шанса на жизнь. В отличие от него — Духа Поветрия, неудачника, никчемного бога…       Принц попытался вдохнуть, но у него ничего не вышло. В этот момент его разум перенесся в прошлое, к тому времени, когда он был замурован в гробу. Тогда он оставался живым, но отсутствие воздуха причиняло страдания, ведь его тело нуждалось в нем. Мышцы напряглись, а на лице отразилась смесь удивления и паники. Се Лянь судорожно зажмурился, отчаянно пытаясь восстановить контроль над собой, но напряжение было таким сильным, что охватило каждую клеточку тела.       Хуа Чен мгновенно понял его проблему и резко встал, потянув за собой. Принц не оказал сопротивления: глаза начали затуманиваться, а голова стала тяжелой, словно в нее поместили чугунный котелок. Горло заболело так, будто вся влага из тела вытекла вместе со слезами, и стенки царапали друг друга, вызывая острый дискомфорт.       Не успел Се Лянь моргнуть, как оказался поднят сильными руками, а затем услышал стук игральных костей. Внезапно возник яркий всплеск света и тени, словно сама реальность дрогнула под напором ци. Возникло ощущение, будто пространство искажается, растягивается и сжимается в бесконечном вихре. И вот через мгновение они оказались посреди знакомого сада. Солнце еще не взошло, отчего воздух был наполнен свежестью и предрассветной тишиной. Аромат росы и цветов приятно окутали разум, успокаивая, и дышать стало легче.       Хуа Чен сделал несколько шагов и осторожно опустил принца на скамью, словно он был хрупкой драгоценностью. Се Лянь заметил в его руках покрывало, которое тащилось за ним по земле — вероятно, ухваченное лишь за край во время перемещения. Встряхнув его, демон бережно укутал плечи юноши. Если он полагал, что Се Лянь дрожит от холода, — это было заблуждением. Его тело трясло от переполняющих эмоций: радости от нежданного воссоединения и воспоминаний, что словно мертвецы вылезли из могил его прошлого. Его сокрушало от осознания, сколько они с Сань Ланом напрасно страдали.       «Все это время…» — билась лишь одна фраза в голове, и принцу хотелось вцепиться себе волосы от сожаления.       Все эти восемьсот лет существовал человек, готовый спасти его от бед, от той боли, которая лежала грузом на сердце и время от времени не давала покоя. Даже если бы его не было рядом, но Се Лянь знал — просто знал — Умин жив и ищет его, одиночество не было бы таким разрушительным. Чувство вины не казалось бы таким тяжким.       Се Лянь с трудом выровнял цикл дыхания, прикрыв глаза. Радость и боль перемешались словно волны в бушующем море. Потребуется долгий час медитации, чтобы привести чувства в покой.       Тем временем Хуа Чен опустился перед ним на колени и осторожно обхватил его босые стопы ладонями. В этот раз они были теплыми — в них быстро циркулировала ци. Он обвел большим пальцем проклятую кангу, глядя на нее со сосредоточенным выражением лица.       Внезапно принц еще кое-что вспомнил, и новый болезненный спазм обволок его сердце.       — Тот человек, которого ты собирался найти… Из-за меня ты упустил эту возможность. Ты знаешь, что с ним случилось? — спросил он, готовый услышать нечто печальное, нечто, что вобьет в него очередной удар.       Князь демонов не спешил с ответом. Он медленно растирал ноги принца и, кажется, это действие его заворожило.       — Вы дали мне надежду, что я могу не быть отвергнутым. Поэтому отвечу на вопрос прямо. — Хуа Чен поднял голову и взглянул на Се Ляня со смесью решимости и чего-то особенного — того, что отражалось в нем каждый раз, когда он смотрел на него. — Этот человек вы.       Что?       Се Лянь отшатнулся, но не от презрения или неприязни. В груди снова закружился вихрь, и он почувствовал, будто снова возносится.       Его мир, состоящий из боли и множества способов как спрятаться от нее, рушился. Душа словно оголилась, вновь стала юной и наполнилась надеждой — такой же, как тогда, восемьсот лет назад, когда он стал небожителем, веря, что сможет помочь каждому в любой беде. Се Ляню казалось, он ощущает нечто похожее на то состояние, но теперь оно было куда приятнее, ярче и это сводило его с ума.       — Сань Лан, ты можешь отвести меня в уединенное место? Мне нужно подумать обо всем и остудить мысли, — попросил он и протянул руку, дотрагиваясь кониками пальцев до плеча демона.       Мужчина замер и напрягся, словно следующее мгновение могло принести за собой смерть.       — Все что пожелаете, — сказал он и поднялся.       Хуа Чен легко подхватив принца под поясницу и колени и направился твердым шагом по одной из тропинок.       Обессиленный от пережитых эмоций, Се Лянь не возражал. Он склонил голову на широкое плечо, устало прикрыл глаза и глубоко вдохнул, позволяя прохладе и аромату терпкого бергамота окутать его изнутри.       Собиратель Цветов за всю дорогу не проронил ни слова. Принц предположил что они пересекли сад и оказались за территорией дворца, потому что его несли достаточно долго. Он зажмурился сильнее, не желая знать, встретят ли их чужие любопытные взгляды или холодное пренебрежение. Конечно, никто не осмелится выразить свое презрение при князе демонов, но Се Лянь все равно мог смутиться, а эмоций на сегодня для него было достаточно. Лишь через некоторое время, когда почувствовал что они поднимаются по ступеням, он поднял голову и стал оглядываться.       Се Лянь увидел изящное небольшое здание, похожее на храм. Однако на входе не было ни таблички с названием, ни иных указателей. Подсказки внутри тоже не оказалось: ни божественной статуи, ни даже фрески с изображением того бога, которому он был возведен. Белые мраморные стены украшали лишь тончайшие филигранные узоры — цветы, волны, облака. Вместо привычного алтаря там располагался широкий нефритовый стол, окружённый расписными колоннами. На нем стояли простая золотая курильница и широка ваза, наполненная его любимыми цветами. Больше не было ни украшений, ни предметов убранства, отчего место источало гармонию простоты и утонченности.       «Наверное, Сань Лан проводит здесь много времени, поэтому от него пахнет благовониями» — промелькнула мысль в голове принца.       Хуа Чен тем временем аккуратно поставил его на ноги, расстелил покрывало и отступил на шаг, сложив руки за спиной. Он выглядел как статуя самого себя — лицо было серьезным и застывшим, словно все эмоции он спрятал глубоко внутри, оставив лишь холодную сдержанность.       — Здесь вас никто не потревожит. Нужно ли что-то Его Высочеству?       — У меня одна просьба, — сказал Се Лянь, обернувшись к демону и заглянул ему в глаза с надеждой. — Не мог бы ты быть поблизости, пока я медитирую?       — Конечно.       Демон взмахнул рукой и из его наручей выпорхнула призрачная бабочка. Она покружилась в воздухе присматриваясь, куда бы ей лучше сесть, а затем плавно опустилась на край стола. Сложив крылья, она застыла, будто превратившись в серебряный декор.       — Если что-то потребуется, обратитесь к ней. Я сразу же услышу и исполню.       — Спасибо, Сань Лан, — сказал принц и опустился на покрывало, подогнув под себя колени. — Я не знаю сколько это займет времени. Возможно, день или два.       — С нетерпением буду ждать, когда вы закончите.       Они еще некоторое время смотрели вдруг другу в глаза и никто не решался попрощаться первым. Се Лянь прекрасно понимал, что Хуа Чен ожидает какой-то реакции, ответа на свое признание, но он не мог сейчас ничего сказать. Он чувствовал необходимость в медитации, чтобы прийти в себя и обрести ясность. Внутри бушевали самые разные чувства и слова казались слишком тяжелыми.       Медленно опустив взгляд и прерывисто выдохнув, Се Лянь закрыл глаза.       Тишина стала их прощанием.

***

      Когда Се Лянь был погребен, ему казалось, что он слышит, как рядом ползают черви. Он знал, что это невозможно — гроб, в который его поместили, был трехслойным, и эти звуки были лишь плодом его воображения. Тишина вокруг была глубокой и подавляющей, словно сама пустота сжала его в своих объятиях. Порой Жое распускалась с его руки, пробиралась по складкам одежды и оглаживала лицо, будто пыталась разбудить. Се Лянь старался не шевелиться, потому что любое движение, даже поворот головы, причиняло жуткий дискомфорт. Его тело страдало, но душа… Она исцелялась.       Это было странным, но наконец-то Се Лянь перестал чувствовать груз своих ошибок и недостатков. Они все еще хранились в его памяти, но в сердце появилось смирение. Эта изоляция, эта пустота в которой он растворился — его гробница — была самым правильным местом чтобы заглянуть внутрь себя и навести там порядок.       Он сам выбрал этот путь.       Длительное время Се Лянь не нуждался больше в такой практике. До встречи с Хуа Ченом.       Когда принц вновь вернул свое сознание в реальность, он медленно поднял голову и расправил плечи. Несколько раз быстро моргнул, сосредотачивая взгляд перед собой и пытаясь восстановить ясность.       Первым он увидел золотые нити солнечного света, что проникали внутрь храма через узорчатые витражи и мягко рассеиваясь по стенам и потолку. Тонкие струйки дыма из курильницы замысловато переплетались с ними и наполняли легкие ароматом сандала и полыни.       Все осталось таким же как и прежде, за исключением одного — кто-то принес и аккуратно сложил его вещи: ханьфу, доули и сапоги. Так же рядом был оставлен кувшин с водой. Се Лянь обхватил его руками, поднес ко рту и не торопясь сделал несколько глотков. Затем набрал в ладонь немного воды и умыл лицо. Прохладные капли приятно растеклись по коже и заструились по шее.       Принц осторожно поднялся и принялся одеваться. Мышцы казались немного затекшими от неподвижности, особенно в ногах и спине, но в целом тело ощущалось легким, словно кости стали тоньше.       Заметив, что он вышел из медитации, призрачная бабочка взволнованно закружилась вокруг. Она перелетала с головы на лицо, то снова опускалась на волосы. Се Лянь протянул руку, позволяя ей сесть на ладонь, и аккуратно погладил крылья кончиками пальцев, успокаивая.       — Спасибо за терпение, — тихо произнес он. — А теперь отведи меня к нему.       Помощница князя демонов довольно пошевелила усиками, сделала несколько взмахов и полетела к выходу.       Се Лянь спустился с так называемого алтаря, шагнул к дверям и раскрыл их, ощущая, как проходит сквозь магический барьер. Вероятно, Хуа Чен установил его, чтобы никто не проник внутрь и не прервал его медитацию.       «Надо обязательно поблагодарить его», — подумал принц.       Днем на улицах Призрачного Города было не так много жителей. Он неторопливо шел по пустой дорожке, позволяя ногам привыкнуть к движению. Голова была ясной, а внутренний покой охватывал его полностью: ни тревог, ни волнений. Се Лянь безмятежно улыбался, наслаждаясь приятной погодой и красотой окружающих мест. Создавалось странное ощущение, что всё вокруг напоминало Саньлэ, но не столько из-за архитектуры или планировки улиц. Это место источало торжественность и ему нравилось как он себя здесь чувствовал — как будто вернулся домой.       Бабочка уверенно направляла принца по одной из тропинок, ведущих ко дворцу через сад, и он послушно шел за ней, пока внезапно не почувствовал странное желание. Поглаживая высунувшуюся Жое из рукава, он ненадолго задумался, а затем свернул, пересекая ряд сливовых деревьев.       Проходя под широко раскинутыми ветками, Се Лянь вдохнул фруктовое благоухание, но сейчас ему хотелось кое-чего другого. Нечто более совершенное.       Зайдя глубже в сад, он увидел то, что желала его душа: пушистые белоснежные кустарники. Цветы источали тонкий, нежный аромат и наполняли воздух волшебной аурой. Не раздумывая, принц опустился на колени и наклонился вперед, глубоко вдыхая. На его лице расползлась улыбка, а веки блаженно прикрылись.       Цветы пахли… никогда этот запах не казался ему таким трепетным, таким прекрасным. Его вдохи становились все глубже, словно он пытался впитать всю суть этого мгновения. Это было так непохоже на все что он чувствовал когда-либо.       Призрачная бабочка тревожно наворачивала над ним круги, словно не могла понять, чем это принц занимается. В конце концов она опустилась на один из крупных бутонов и нервно затрепетала крыльями, выражая свое нетерпение.       Се Лянь хотел было ей что-то сказать, но не мог оторваться от этой цветочной магии. Это было не просто восхищение природой. Что-то более глубокое, трепетное и волнующее охватывало его сердце. Сколько он медитировал? Казалось за это время мир немного изменился. Как будто весь перевернулся и выстроился заново, без ошибок, боли и утрат. Краски стали ярче, ароматы — пронзительнее, солнце — теплее. Может все дело в волшебных артефактах Сань Лана или бурлящей вокруг ци, а может в самом его восприятии. Ведь одно изменение с ним точно произошло.       — Ваше Высочество? — раздался за спиной знакомый голос.       Волнение Хуа Чена не было явным, лишь на последнем слоге его голос едва заметно дрогнул.       Се Лянь повернул к нему голову.       Демон стоял в своей привычной позе, с руками, заложенными за спину, и любопытно склонил голову на бок. На нём был багровый наряд — не такой торжественный, как во время прошлой совместной прогулки, но всё равно элегантный. Мужчина казался спокойным и собранным, как всегда.       — А? О, Сань Лан… — слегка заторможено отозвался принц. — Помнится, когда-то мы договаривались, что ты будешь обращаться ко мне «гэгэ». Разве что-то изменилось?       — Совершенно ничего. Чем гэгэ занят?       — А, я… Сам не знаю, ха-ха, — принц сконфуженно рассмеялся, переводя взгляд обратно на цветы. — Сколько я медитировал?       — Шесть дней.       Се Лянь замер на мгновение, слегка ошарашенный этим ответом. Шесть дней медитации… Это было гораздо дольше, чем он предполагал. Наверное, Хуа Чену было нелегко ждать всё это время. Небожитель виновато посмотрел на него.       — Прошу прощения, я потерял счет времени, — сказал он, вставая на ноги.       — Не за что извиняться. Надеюсь, теперь гэгэ чувствует себя лучше?       — М-м-м… — задумчиво почесал подбородок Се Лянь, закатывая взгляд к небу. — В большей степени хорошо, чем нехорошо.       Хуа Чен вопросительно моргнул.       — Правильно ли я понимаю, что гэгэ все еще что-то волнует?       — Да, возможно, — ответил принц, чувствуя, как загорается лицо от смущения. Он попытался не обращать внимания на внутреннее волнение, но нервный смешок подкатывал к горлу.       Заинтересованный такой реакцией, демон шагнул ближе.       — Что может сделать этот Сань Лан?       — Ах, обними же меня скорее, иначе я умру прямо в твоём саду, — произнёс небожитель с мольбой.       Взгляд Хуа Чена вспыхнул, брови взмыли вверх. Он застыл нерешительно, а затем бросился вперёд. От мощного порыва его ци ветки и трава всколыхнулись.       Когда Се Лянь почувствовал себя в крепких объятиях, то дал волю чувствам и обхватил талию демона так крепко, будто тот мог бы рассеяться, если его хоть на мгновение отпустить. Доули соскользнула за спину и он уткнулся лицом в широкую грудь. В этот момент голова принца потонула в безумном блаженстве. Всё вокруг словно исчезло, осталась только эта нежность, которая окутывала их обоих.       — Я никогда тебя не отвергну. Пожалуйста, будь со мной, — произнёс Се Лянь с необычайным для такой ситуации спокойствием. Сейчас он больше не мог позволить себе сомнения или страх. Ради Хуа Чена, ради своего милого Умина, он был готов буквально на всё — не только на любые слова.       Князь демонов сжал его крепче.       — Я не могу поверить в это, Ваш… гэгэ, — произнёс он, с нескрываемой дрожью в голосе, — Ты правда этого хочешь?       — Хочу, я хочу, Сань Лан. Всего тебя, целиком…       — Ох, ты погубишь меня! — сказал Собиратель цветов в волосы принца, покрывая их сумбурными нежными поцелуями.       — Расскажи мне всё.       — Что именно?       Се Лянь мягко положил ладони на локти мужчины и поднял голову, встречаясь с его взволнованным взглядом.       — Всё. Я хочу знать всё о тебе. Кто твои родители? Где был твой дом в Саньлэ? Где ты был всё это время, помимо Призрачного Города? Как ты не забыл меня за восемьсот лет?       — В моей судьбе нет ничего доброго или хорошего. Если бы не моя любовь к гэгэ, я бы давно уничтожил этот мир. Я терпеливо отношусь к нему только потому, что в нём есть ты, — тихо произнёс Хуа Чен, трепетно проводя пальцами по волосам принца. — Но я расскажу всё, что пожелаешь.       — Давай вернемся в храм Водяных Каштанов? — предложил Се Лянь. Как бы он ни любил Призрачный Город, сейчас его тянуло к уединению со своим возлюбленным. Душа звала его к маленькому домику, залитому солнцем, пахнущему деревом и травами, с одной узкой циновкой на полу.       — С удовольствием, — ответил Сань Лан и улыбнулся. Он достал кости, подбросил в воздух и ловко поймал.       В тот же миг небожитель и демон исчезли.

***

      Жители Призрачного Города долго не видели своего градоначальника, а по Небесной Столице ходили слухи, что недавно вознесшийся бог снова отверг небеса и отправился бродяжничать. Ни Его Высочество Тайхуа, ни Повелитель Ветра, ни любопытные генералы Сюаньчжэнь и Наньян не могли его отыскать. И только через год все три мира потрясла совершенно неслыханная новость: Непревзойдённый князь демонов и бог то ли Мусора, то ли Войны собираются сыграть свадьбу! Никто уже точно не вспомнит, как всё началось — кажется, людям начали сниться странные, одинаковые сны. Но с тех пор среди ищущих свою судьбу появилась одна примета: сажать возле дома белые цветы — и тогда счастье обязательно постучит в их дверь. Так это или нет проверьте сами. Конец )