РАЗБИТОЕ НЕБО

Внутри Праймуса — в этом бесконечном пространстве чистого света — миллиарды поглощённых сознаний внезапно замолчали. Хор, который пел непрерывно на протяжении эонов, оборвался на полуноте. И в тишине — впервые за всё время — прозвучал голос. Тихий. Одинокий. Испуганный. «Где я?» За ним — другой. «Что со мной?» И ещё один. «Я не хочу петь. Я не хочу. Пожалуйста. Я не хочу.» Праймус услышал. Впервые за миллиарды лет он услышал не хор — а отдельные голоса. Не гармонию — а какофонию. Не совершенство — а живое, рваное, несовершенное множество существ, каждое из которых было заперто внутри него, лишённое воли, лишённое выбора, лишённое всего, кроме бесконечного, насильственного, невыносимого счастья. И он понял. — Нет, — прошептал он. — Нет, нет, нет... Золотой свет содрогнулся. Трещины расползались по нему — сотни, тысячи, миллионы трещин, и из каждой вырывался крик. Не боли. Не страдания. Просто... голос. Чей-то голос, который наконец-то мог сказать что-то своё. — Что я наделал? — Праймус, бог добра, создатель трансформеров, очиститель вселенной, впервые за всё существование задал вопрос, на который не знал ответа. — Что я наделал? Юникрон не ответил. Он просто держал.