РАЗБИТОЕ НЕБО

Земля. Маленькая планета, третья от звезды. Ничем не примечательная, если не знать, что внутри неё спит существо, способное поглотить галактику. Сигнал Саундвейва — десептиконский код, пронизанный отчаянием — пробился через миллионы световых лет и коснулся коры планеты, как палец касается поверхности воды. Рябь. На другой стороне Земли обрушился ураган. В Тихом океане поднялась волна высотой в сорок метров. Сейсмографы по всему миру одновременно зашкалили. Люди — эти маленькие, хрупкие, удивительно упрямые существа — закричали, побежали, стали спасать друг друга. И в самом центре планеты, в ядре из расплавленного металла и спящей тёмной материи, что-то шевельнулось. ...что? Мысль. Первая за миллиарды лет осознанная мысль. ...кто меня будит? Ещё одна. ...какого шлака... Юникрон не хотел просыпаться. Ему снился хороший сон — в нём маленькие органические существа на его поверхности учились летать, строили машины, запускали крошечные металлические коробочки в космос и плакали от счастья, когда те добирались до ближайшей луны. Это было... мило. Хаотично. Бессмысленно. Прекрасно. Но сигнал не прекращался. И в нём было слово, которое Юникрон не слышал очень давно. «Помоги.» Бог хаоса, пожиратель миров, воплощение разрушения и тьмы, лежал в центре Земли и думал. «Помоги.» Он думал о своём брате. О том, как золотой свет стал жёстче. О том, как нежность превратилась в ожог. О том, как любовь, доведённая до абсолюта, становится неотличима от ненависти. «Помоги.» Он думал о маленьких существах на своей поверхности. О том, как они спорят, дерутся, мирятся, влюбляются, расстаются, пишут плохие стихи и хорошую музыку, совершают ужасные ошибки и иногда — редко, но всё же — делают что-то невероятно, необъяснимо доброе. Не из совершенства. Из несовершенства. «Помоги.» — Шлак, — сказал Юникрон. Земля вздрогнула.