A Good Alpha | Хороший Альфа

Зоро никогда не чувствовал себя таким несчастным и беспомощным, как сейчас, когда Кизару стоял над ним, подняв ногу, готовый оборвать жизнь Зоро. Если раньше Зоро считался одним из сильнейших, защитником этой команды, то теперь он был тем, кого нужно было спасти. Он лежал там, не в силах пошевелиться, едва дыша. Его команда звала его, их паника была ощутима в воздухе. Это ранило его сердце. Разрывало его душу. Усопп пытался встать на ноги, Робин отчаянно тянула его, но это было бесполезно.  Зоро был слаб, и он умрёт.  Жалкий. Кизару назвал его разочарованием, но он не знал. Он не знал, что Зоро уже столько всего пережил к этому моменту, что его тело уже было разбито, почти сломано без возможности восстановиться. Как он мог сопротивляться? А ему нужно было. Он не мог просто лежать. Его команда пострадает. Это была... это была его работа – защищать их. Луффи. Нами. Усопп. Санджи. Чоппер. Робин. Фрэнки. Брук. Они зависели от него, и он не мог подвести их. Не сейчас.  Но его ноги не двигались. Руки не слушались его. Выражение его лица исказилось в отчаянии от собственной слабости. Его собственной неудачи. Он пах, как раненое, жалкое животное.  «Зоро!!!» – всхлипнул Луффи, его голос был истеричным, но он был слишком далеко, чтобы вмешаться.  Зоро оплакивал расстояние. Если ему предстояло умереть, то, по крайней мере, он хотел как следует попрощаться с капитаном. Его Луффи. Его Омегой.  «Ты разочаровал меня. Я ожидал большего от человека, который стоит 120 миллионов белли». «Оставь его в покое!» – закричал Усопп, безостановочно стреляя, но безуспешно. «Отпусти его!!!»  Свет сверху ослепил Зоро, и он был слаб. После того, как он пережил Михоука, Скайпию и даже Триллер Барк, вот как все это закончилось. Удивительно, но в какой-то момент он подумал, что ему не суждено умереть, пока он не увидит Луффи в роли короля пиратов, но, возможно, ему просто суждено было умереть жалкой смертью – неспособным двигаться. Неспособным дать отпор.  «Пожалуйста!!! Нет! Ты не можешь забрать его у меня— » Свет над Зоро стал ярче, и он закрыл глаза.  «Кто-нибудь, помогите ему! Пожалуйста! Зоро! Зоро!!!» Зоро почуял бету. Того, кого он только что узнал. Его глаза приоткрылись, слишком слабые, чтобы сделать что-то еще, и тут он увидел своего спасителя в виде Сильверса Рэйли, вице-капитана Короля Пиратов.  «Мне очень нравятся эти пираты. Я хочу посмотреть, на что они способны». Пока Рэйли сражался с адмиралом Кизару, Усопп увел Зоро. Зрение Зоро помутнело, слух притупился и потерял чувствительность, но тут раздались взрывы. Он чувствовал запах Луффи, испуганный и запаниковавший, в его запахе чувствовалось отчаяние. Зоро хотел броситься к нему, утешить отчаявшегося омегу, но он едва мог думать, не говоря уже о том, чтобы делать что-либо еще.  «Цель – Ророноа Зоро. Он и так уже наполовину мертв».  Он был самым слабым. Тем, кто нуждался в защите, а не был защитником. Что за мечник был настолько жалок, что первым падал в бою? Что это за мечник, который не может подняться? Как он мог называть себя защитником этой команды, если сам нуждался в защите? Он был жалким альфой. Неудачником.  Усопп упал на землю, а вместе с ним и Зоро. Прибыл настоящий Кума, а не тот, кто был всего лишь имитацией настоящего.  Ужасающие воспоминания о том, что Зоро пережил на Триллер Барке, захлестнули его разум. Все, что он помнил, - это боль, агонию и страдания. Он был готов умереть тогда, так почему же он не готов умереть сейчас? Он думал о своей команде. О своих амбициях. О воспоминаниях, которые он делил с ними. О смехе. О слезах. О гневе. О счастье. О печали. Они делились обещаниями и мечтами. Они делились надеждой. Он не хотел оставлять их сейчас. Он не хотел оставлять их сейчас.  «Я тоже тебя люблю». Луффи сиял ярче всех, словно живое воплощение солнца. От его сияющей улыбки у Зоро загорелись глаза. Слишком мало времени они провели вместе, слишком много упущенных моментов. Он не хотел оставлять Луффи одного, не тогда, когда они наконец-то— «Я хочу тебя, альфа». Может быть, именно сила воли заставила его подняться на ноги. Может быть, это то же самое, что помогло ему выжить на Триллер Барке, когда он должен был умереть. Как бы то ни было, Зоро смотрел на Тирана Куму, его грудь вздымалась в изнеможении. Если он умрет, то умрет стоя.  «Вижу, ты выжил», – сказал Кума, его слова были безразличны, когда он тупо смотрел на борющегося мечника, «Твоя решимость достойна восхищения. Ты превзошел мои ожидания как вице-капитан соломенной шляпы, Альфа Ророноа Зоро».  У Зоро не было сил говорить, поэтому он встал между Кумой и Усоппом. Из ниоткуда вылетел Санджи, разъяренный и красный, пытаясь дать отпор тирану. Это было бесполезно. Светловолосого альфу отбросило, отправив в полет на расстояние, которое он не смог бы преодолеть за достаточное время, чтобы спасти Зоро.  И снова он услышал крики Луффи на заднем плане. Умоляющие. Молящие. Рыдающие.   Никто не спасет его в этот раз, Зоро знал.  Кума представлял собой настоящий кошмар, когда спрашивал, «Если бы ты мог отправиться в отпуск в любую точку мира, куда бы ты хотел поехать?»  Зоро не мог говорить, но ответ был ясен в его мыслях, Место, где я смогу стать сильнее. Достаточно сильным, чтобы защитить тех, кого я люблю, и стать величайшим мечником в мире. «Понятно», – задумчиво хмыкнул Кума, снимая перчатку со своей лапистой руки. «Ты действительно достоин стать величайшим в мире. Оставайся сильным», – сказал ему Кума, – «И оставайся живым».  Лапа обрушилась вниз, и у Зоро не было никакой надежды увернуться от нее.  И он этого не сделал.  Когда крики его команды эхом разнеслись по Сабаоди, Зоро закрыл глаза и смирился со своей судьбой.  Оставайся сильным и оставайся живым. Мир Зоро померк, когда он исчез. Его разум опустел, а сердце отяжелело от неудачи.   Соломенные шляпы потерпели поражение. Отчаянное желание вернуться к своей команде подняло его с постели раньше, чем следовало. Девушка-призрак из Триллер Барк проделала ужасную работу, пытаясь его подлатать, но это не имело для него значения, так как он наконец получил свои мечи и попытался сбежать с удручающе мрачного острова, на котором он оказался.  Он был на волоске от гибели, едва живой, но слишком упрямый, чтобы умереть. Бабуины были чудовищно искусны, в отличие от любых животных, с которыми когда-либо сталкивался Зоро. Они даже не дрогнули перед его альфа-аурой, а нацелились на все его слабые места, чтобы поставить его на колени. Зоро постоянно сталкивался с собственной слабостью, с собственными неудачами.  Оставайся сильным и оставайся живым. Он старался изо всех сил, но это было трудно сделать, когда на каждом углу его подстерегала смерть.  Девушка-призрак назвала его глупым и безрассудным, когда он снова поднял свои мечи и продолжил сражаться, но что еще ему оставалось делать? Он должен был вернуться к своей команде, к Луффи. Альфа не мог думать дальше этой простой цели, потому что если бы он это сделал, то ему бы напомнили, что он все еще слишком слаб, чтобы что-то сделать, все еще слишком сломлен, чтобы сделать большее, чем просто выжить.  Крики Луффи отдавались эхом в глубине его сознания. Зоро едва мог расслышать шум своей борьбы за ее звуками. Луффи был жив, Зоро был в этом уверен, но это не делало его менее неистовым в желании вернуться к омеге как можно скорее.  «Прекрати бороться! Пожалуйста!» – закричала девушка-призрак, ее глаза наполнились слезами, когда она парила в небе.  Какого черта она плакала?  Зоро понял, что это может быть потому, что он сам плакал. От физической боли. От душевной боли. Его разрывало изнутри, и все, что он мог сделать, это бороться в надежде устоять на ногах.  Его спина раздроблена, когда он падает в отмеченную могилу, а тело отключилось, и он рухнул на землю. Его мечи разбросаны по кладбищу, проклятые бабуины издеваются над ним, ухая и крича от триумфа.  «Проклятье», – прошипел Зоро, его голос дрожал, а глаза горели. «Проклятье!» «Ты умрешь, если продолжишь бороться!» Девушка сказала, «Пожалуйста, просто остановись!» «Я не могу», – задыхаясь, пробормотал Зоро, страдая от множества причин. «Мне н-нужно вернуться».  Шусуй был ближе всех к нему. Если бы он мог просто ползти, то, может быть— В воздухе что-то изменилось, и едва уловимое изменение заставило бабуинов замереть на месте, а их глаза расширились от ужаса. Со своей стороны, Зоро напрягся, почувствовав опасность, превосходящую ту, с которой он уже столкнулся. Его сердце гулко забилось в груди, голова дернулась в сторону, где густой, тяжелый туман скрывал существование мрачного леса.  Он уже чувствовал эту ауру раньше.  Еще несколько месяцев назад казалось, что это произойдет лишь через целую жизнь.  Шрам на его груди горел в знак узнавания.  Бабуины разбежались в неистовом страхе, но их отсутствие не принесло облегчения, глаза Зоро сузились, когда из тумана появился силуэт. Знакомый настолько, что у Зоро сжалось сердце, а тревога заколола кожу.  «Кто это?» – спросила девушка. «П-подождите минутку…»  Крест большого черного меча сверкал серебром, сидя на широкой спине, когда человек в красном плаще и большой шляпе с пером, шагнул вперед. Золотые глаза резко пронзили туман, сузившись на Зоро в своеобразном узнавании.  «Ну, ну, ну. Только не говори мне, что ты пришел убить меня в таком состоянии». Михоук свысока посмотрел на Зоро, его черные сапоги остановились всего в футе от ослабевшего альфы.  У Зоро больше не было сил сражаться, и он снова быстро терял сознание.  «Это не так!» – поспешила сказать девушка-призрак, опускаясь вниз и вставая между военачальником и Зоро, «Мы даже не знали, что ты здесь».  Глаза сверкнули любопытством, но тут же потускнели от безразличия, «Очень хорошо». Михоук щелкнул языком, звук был полон раздражения и нетерпения. «Приведи его в мой замок. Там мы залечим его раны».  «Спасибо», – сказала розоволосая девушка, любезно поклонившись и попытавшись схватить Зоро.  Альфа зарычал на нее, предупреждающе оскалившись. Розововолосая же отступила, вскрикнув от удивления.  Михоук ещё раз презрительно цокнул языком, «Ты что? Животное?» Величайший мечник упрекнул, его слова были насмешкой, когда он наклонился и схватил Зоро за шиворот. Младший альфа попытался вырваться, но он слишком сильно истёк кровью, чтобы по-настоящему бороться.  Михоук держал его на уровне глаз, золотые глаза сузились в яростном порицании, «Ты не щенок, так что прекрати устраивать истерику. Это не подобает альфе, с которым я когда-то сражался».  Зоро снова зарычал, но Михоук резко ударил его по затылку, словно он был непослушным ребенком. От уявзлённой гордости у него загорелись глаза. Он хотел сражаться. Резать, но он был беспомощен.  Жалкий. Он пах отвратительным, мучительным запахом, когда царапал руку, державшую его в плену. Он не хныкал и не плакал, но ему хотелось. Все болело. Так сильно. Он скучал по своей команде, по своему капитану. Он чувствовал себя неудачником. Он был неудачником— «Ты воняешь». Михоук прокомментировал тоном, лишенным даже малейшего намека на эмоции. «Что ты пережил, Ророноа?» Это был риторический вопрос. На него Зоро не смог бы ответить, даже если бы захотел.  Он зажмурился, скривившись от смеси неприятных эмоций.  Михоук издал тихий усталый вздох, «Это не то, с чем я хотел иметь дело по возвращении домой, но если тебе интересно, твой капитан жив».  Зелёные глаза Зоро резко распахнулись и расширились, требуя больше информации, «П-правда— »  «Была война. Ты не знал об этом, но меня призвали сражаться и защищаться от пиратов Белоуса, чтобы обеспечить казнь Портгаса Д. Эйса».  «Эйс? Нет! Ты не можешь!» Зоро снова заборолся. «Он брат моего омеги! Ты не можешь! Ты не можешь— » Михоук снова ударил его по затылку, его глаза стали острыми в яростном предупреждении, «Успокойся, парень. Я не в настроении терпеть». Ну, Зоро тоже не был, и если Михоук не скажет ему, что, черт возьми, происходит—   «Мы поговорим об этом, когда твой разум прояснится. А пока мы займемся твоими ранами, чтобы ты перестал заливать кровью мои ботинки».  «Мне ничего от тебя не нужно», – прорычал Зоро сквозь стиснутые зубы.  «Тогда умри», – предложил Михоук, явно не заботясь о том, какой вариант выберет Зоро. «Меня это нисколько не волнует».  «Пожалуйста, просто послушай», – уговаривала девушка-призрак, ее глаза слезились. «Ты раздражаешь, но я не хочу, чтобы ты умирал».  Зоро взвесил свои возможности и, наконец, резко кивнул в знак согласия, «Хорошо, но отпусти меня. Я и сам могу идти».  «Очень хорошо». Михоук бесцеремонно бросил его, и не говоря ни слова, скрылся в тумане. Девушка-призрак помогла ему встать, а затем дала ему несколько пощечин за упрямство.  «Серьёзно, неужели все альфы такие упрямые?» – прошипела она, «Вот почему я их терпеть не могу».  Зоро ничего не ответил ей, жалко поплевшись обратно в замок. К тому времени, как он добрался до ступеней, он рухнул, истекая кровью, так как в его теле не осталось больше сил. Девушка-призрак забеспокоилась. Михоука нигде не было видно, а Зоро никак не мог прийти в себя. Он потерял сознание и надеялся, что, когда проснется в следующий раз, то получит ответы на свои вопросы.  «Итак, Эйс выжил, но он...» Зоро уставился на газету, испытывая смешанные чувства. На него смотрели лицо Гарпа и мертвое тело Белоуса. Заголовок статьи гласил: Последние слова Белоуса! Ван Пис существует! Во второй статье подробно описывались события чудесного спасения Эйса. Судя по всему, вице-адмирал Гарп не смог поймать пиратов. Некоторые предполагали, что он был скомпрометирован из-за своих связей с преступниками, другие утверждали, что он стар и измотан и его просто следует отправить на пенсию.  На фото Гарп улыбался, его лицо было изнурено, но не выражало ни намека на раскаяние. Был абзац, в котором подробно описывалось, как Эйса и Луффи унесли с поля боя, оба со смертельными ранами. Никто не знал, выжили ли они, но Михоук был уверен, что да.  «Ваш капитан обладает решимостью, которая может даже превзойти вашу собственную. Хотя, подозреваю, он сейчас страдает. Если Огненный Кулак и выжил, он, несомненно, был бы навсегда изуродован. Акаину чуть не сварил половину его тела, прежде чем Гарп помог им сбежать. Их выживание было бы чудом».  Пальцы Зоро сжали газету. Не говоря ни слова, он встал и направился к двери.  Михоук равнодушно окликнул его, «Куда ты идешь?»  «Я возвращаюсь. Луффи нуждается во мне прямо сейчас».  Сердце Зоро ныло при мысли о его омеге и обо всем, что он перенес во время войны. Эйс, возможно, и выжил, но если он был так ранен, как утверждал Михоук, Луффи чувствовал бы свою ответственность и винил бы себя.  «Ты с ума сошел?!» – завизжала девушка-призрак Перона, пролетая мимо. «Ты хочешь умереть? Ты только что проснулся!»  «Это значит, что я достаточно хорош, чтобы снова сражаться». Он протиснулся мимо неё, пылая от гнева.  Вздох Михоука был холодным и разочарованным, «А я-то думал, что ты вырос с тех пор, как я тебя чуть не убил. Вижу, что это не так».  Зоро остановился у двери, кипя от ярости и отчаяния. Конечно, Михоук не поймет. Каким бы холодным ни казалось его сердце, он никогда не поймет, почему Зоро не просто хотел вернуться к Луффи, ему это было нужно. Его омега. Его капитан.  «Очень хорошо. Я не буду уговаривать тебя. Сзади есть лодка. Ты можешь взять её, если хочешь».  Зоро кивнул, прежде чем выскочить из замка. Каждая кость и мускул в его теле завыли в знак протеста, когда он обнаружил маленькую лодку и начал тащить её к берегу. Он понятия не имел, куда ему нужно идти, просто ему нужно было добраться туда как можно скорее.  Но, как он и ожидал, бабуины вернулись, и они были ещё более свирепыми, чем прежде. Во время боя лодка разбилась, и Зоро снова оказался на коленях.  Он все еще сражался, когда Михоук вернулся, небрежно устроившись на каменной стене, «Ты смешон. Просто возвращайся внутрь. Бабуины не пойдут за тобой туда».  Зоро запыхался, отбивая очередную атаку, «Я думал, ты не собираешься меня уговаривать».  Михоук не сразу отреагировал на это замечание.  «Я вижу, что лодка, которую я любезно одолжил тебе, теперь в руинах. Как ты думаешь, как теперь уплыть с острова?» «Я найду способ!» – рявкнул Зоро, вгрызаясь в плоть бабуина. «Я должен!»  «Глупо», – усмехнулся Михоук, но вскоре покинул Зоро.  В конце концов, Зоро лежал, откинувшись на землю, избитый и окровавленный, но еще не побежденный. Перона нашла его, крича о только что принесенной газете. Он хотел вырвать ее из ее рук, но не смог этого сделать, потому что его руки по бокам казались свинцовыми.  «Поднеси её к моему лицу, чтобы я мог прочитать!» – потребовал он девушке, жаждущий услышать больше новостей о своем капитане. «Сейчас же!» «Так требовательно». Перона фыркнул, но выполнил его просьбу, «Вот что я получаю за свою заботу».  Это было странно. Статья, которая была. Луффи вернулся и устроил зрелище в Маринфорде, это не было полностью нетипичным, но это казалось преднамеренным. Зоро нахмурился. Он знал, что где-то здесь должно быть спрятано сообщение, но он был не самым умным парнем в округе, и он не очень хорошо решал головоломки.  Ему потребовалось больше времени, чем следовало, чтобы собрать все воедино.  Команда пообещала друг другу воссоединиться через три дня, но три дня уже давно прошли.  Итак, обещание было дано на два года.  Сердце Зоро упало.  Два года.  Ему снова захотелось заплакать, но он не стал. В каком-то смысле он понимал. Ему не нужно было большего, чтобы понять, что Луффи пытался им сказать.  Подождите два года. Станьте сильнее. Тогда и только тогда мы снова увидимся.  Зоро был обязан подчиниться приказу своего капитана, даже если это было последнее, что он хотел сделать. Два года без Луффи рядом с ним звучали ужасно, особенно учитывая, что у них было всего несколько коротких недель вместе, прежде чем их разделили.  Альфа знал, что два года разлуки не уменьшат его преданности омеге или его любви к нему, но это не означало, что ему не больно, что это не заставляло Зоро хотеть свернуться в клубок, проклиная себя за слабость и глупость.  Два года. Это было ужасно долго, но это был приказ. И превыше всего остального, Зоро был человеком, который следовал каждому приказу своего капитана до последней буквы. Он выдержит, потому что именно этого требовал от него Луффи. Зоро не мог бы называть себя вице-капитаном или партнёром Луффи, если бы позволил жалким двум годам помешать ему в достижении цели. Израненный почти до неузнаваемости, Зоро лежал на спине, находя свою решимость среди всего отчаяния и безнадежности. А вместе с решимостью пришёл путь вперед. То, что он попал на этот остров, где жил величайший в мире мечник, не могло быть простым совпадением. У него было два года, чтобы остаться здесь. Два года, чтобы стать сильнее, и был только один способ сделать это.  Зоро никогда не разделял той гордости, присущей альфам. Альфы должны быть высокомерными, даже если у них нет сил подкрепить это высокомерие. Альфы должны насмехаться над всем, кого они считали ниже себя, даже если они отбросы общества. Зоро не был таким альфой. Честь была вплетена в каждый его аспект. Именно это делало его таким преданным и понимающим пути пиратов. Гордость запечатлелась в мозолистых костяшках его рук и израненных линиях его ладоней. Он был существом, вырезанным из ткани настоящего воина — того, кто знал, что гордость и честь могут продвинуть вас только до определенного уровня в жизни. Иногда наступает время, когда человек должен проглотить свою гордость ради других, должен обесчеститься, чтобы сделать то, что нужно сделать.  Поэтому, даже когда стыд грозил захлестнуть его, Зоро стиснул зубы и с поклоном опустился на колени перед Михоуком. Его принижали и высмеивали, но он терпел это ради более великой цели и амбиций, которые сформировались в течение этих последних нескольких месяцев плавания по морям. Речь шла не только о том, чтобы стать величайшим мечником в мире. Больше нет.  Он хотел быть Величайшим Мечником, который помог Монки Д. Луффи стать Королём Пиратов. Он хотел быть величайшим мечником среди пиратов Соломенной Шляпы. Он хотел быть чем-то большим, чем просто его амбиции, большим, чем просто альфа, движимый желанием победить только одного человека. Он хотел стать тем, кем Луффи мог бы гордиться, на кого его команда могла бы положиться.  Он хотел быть чем-то большим.   «Ты даже жалких бабуинов не смог победить. Что заставляет тебя думать, что ты достоин?» – издевался Михоук, насмешливо покачивая вино в руках, прежде чем поднести его к губам.  Зоро не был человеком, который молится богу. Он сам вершил свое будущее, и это никогда не изменится.  «Я победил их». Кровь капала из его ран, окрашивая и без того глубокий красный ковер. «Ты единственный на этом острове, кого еще нужно победить».  Михок замер, и впервые с момента его прибытия Зоро уловил слабый намек на запах альфы, исходивший от другого мужчины.  Михоук помедлил, прежде чем ответить, но в конце концов сказал, «Хорошо, я буду тренировать тебя, чтобы ты однажды убил меня. С этого дня и до того, как ты покинешь этот остров, ты будешь моим учеником, Ророноа Зоро».  Зоро остался стоять на коленях, пока Михоук продолжал, «Твое обучение начнется, когда ты как следует поправишься. Ты свободен. Девочка-призрак», Перона подпрыгнула на своем месте, застигнутая врасплох обращением, «Займись его ранами».  «Я не врач!» – резко ответила девушка, но все равно подошла к Зоро. «Похоже, даже альф можно убедить послушаться».  «Это не имеет ничего общего с тем, чтобы быть альфой». Зоро поднял голову и встретился взглядом с пронзительными золотыми глазами Михоука. «Речь идет о том, чтобы стать сильнейшим».  Уголки губ Михоука дернулись, прежде чем снова вытянуться в прямую линию.  Зоро поднялся на ноги и направился вслед за Пероной к выходу из столовой.  Михоук в последний раз обратился к нему, когда он уходил, «Скоро ты воссоединишься со своим омегой, и когда это произойдет, ты станешь мужчиной, который сможет уверенно стоять рядом с ним».  Были ли это слова утешения или ободрения, Зоро не знал. В любом случае, он почувствовал, как боль в его сердце немного утихла. Он найдет дорогу обратно к Луффи, и он будет сильнее, чем они оба могли себе представить. Таково было его решение. Таково было его обещание.  Когда-нибудь Луффи станет королем пиратов, а Зоро останется его верным мечником, пока этот день не настанет. Тренировки с Михоуком были именно такими сложными, как и ожидал Зоро. А еще было невероятно одиноко. Не было ни смеха на заднем плане, ни буйного или хаотичного поведения товарищей по команде, чтобы заполнить пустоту тишины. Единственной компанией для него был молчаливый Михоук, его золотые глаза были твердыми и непоколебимыми, когда он наблюдал и критиковал каждое движение молодого мечника.   Поначалу Перона держалась на расстоянии, утверждая, что ей никогда не нравились альфы, и она не собирается общаться с ними сейчас, но одиночество этого меланхоличного острова, должно быть, достало и её, потому что со временем она начала появляться на их занятиях.  Зоро просыпался задолго до восхода солнца и не ложился в постель, пока не стемнело. Он постоянно испытывал боль и усталость, так и не получив полноценного ночного сна из-за того, как неуютно он себя чувствовал в этом странном месте.  Стены замка Михоука были холодными и совсем не похожими на Санни. Кровать была слишком большой, лишенной тепла его капитана. Коридоры, которые тянулись по этому дворцу, были пугающими в своем одиночестве и размерах. Зоро едва мог выносить это большую часть дней. Когда-то он считал себя одиноким человеком, но теперь все изменилось, когда он познал тепло и любовь команды. Своей стаи. Дни стали превращаться в недели. Был установлен распорядок дня, которого Зоро строго придерживался. Он был проницательным учеником, жаждущим учиться. Несмотря на свой холодный вид, Михоук был довольно искусным преподавателем. Он лучше всех понимал, как донести до Зоро свои мысли, чтобы младший понял. Часть младшего альфы задавалась вопросом, было ли это потому, что они оба были мечниками, или Михоук просто понимал Зоро лучше, чем он думал.  Перона была первой, кто попытался преодолеть разрыв между ними. Она была несносной омегой, которая, казалось, никогда не переставала жаловаться на что-то, но ее голос был единственным нарушением тишины на острове. Она приставала к Зоро так часто, как могла, пытаясь подразнить и раззадорить его, разозлить, чтобы он наконец заговорил с ней.  Обычно альфа не обращал на неё внимания, но он чувствовал её запах: боль одиночества. Запах тоски по дому, в который ты не можешь вернуться.  Зоро считал, что именно по этой причине, и только по этой причине, спустя несколько недель после прибытия на остров Михоука, он наконец поговорил с Пероной по собственной воле.  «Эй, – неловко начал он, – зачем ты носишь с собой этот дурацкий зонтик?»  Перона остановилась в воздухе, ее большие темные глаза обратились к нему. Сначала выражение её лица было шокированным, затем оно превратилось в нечто ужасно оскорбленное.  «Мои зонтики не дурацкие!» – завизжала она, покраснев. «Как ты смеешь!»  Зоро заткнул одно ухо, чтобы не слышать, как громко разговаривает девушка, «Это был просто вопрос. Расслабься».  «Не говори мне расслабиться!» – рявкнула Перона. «Идиот с мускулистыми мозгами! Я тебя терпеть не могу!»  Зоро нахмурился. Он не ожидал, что их первый разговор пройдет хорошо, но он не думал, что все пойдет под откос, как только он откроет рот.  Закатив глаза, альфа повернулся вперед и пошел обратно к замку, «Как скажешь. Тогда я оставлю тебя в покое».  Повернувшись к девушке спиной, Зоро не ожидал, что принцесса-призрак окликнет его, «Подожди!»  В ее голосе звучало немного отчаяния и, возможно, немного надежды, «Это потому, что у меня светлая кожа. Солнце ее обжигает».  «О», Зоро наклонил голову. «Думаю, это имеет смысл».  Альфа наблюдал, как Перона снова подлетела к нему. Она теребила нижнюю губу между зубами, глядя на него так, словно не была уверена, что он действительно хотел с ней поговорить. Зоро тупо уставился на девушку-омегу, не говоря больше ни слова.  Наконец, Перона сдался, «На Триллер Барке у меня был целый шкаф зонтиков. Розовый был моим любимым».  Зоро не очень-то хотел говорить о зонтиках, но тогда было бы тихо, а Зоро начинал ненавидеть эту тишину. Она казалась пустой. Это было похоже на поражение. «Я ненавижу розовый», – сказал он.  Перона взвизгнула, «Как ты можешь ненавидеть розовый?! Ты что, варвар?»  Альфа пожал плечами и дал самый честный ответ, который только мог придумать, «Он не сочетается с моими волосами».  Принцесса-призрак замерла, но через минуту ее смех прорвался сквозь воздух, развеяв часть той диссонирующей тишины, что была до этого. Звук был чистым и неприятным. Он был громким и раздражающим.  А ещё это было первое, что заставило Зоро улыбнуться с момента приземления на этом богом забытом острове.  «Что это за ответ?» – спросила Перона. «Ты такой тупой».  «Нет!»  «Да!» Перона хихикнула, и она казалась счастливой. Или, по крайней мере, счастливее, чем раньше.  Это было началом дружбы. Поначалу осторожно и с опаской, но вскоре дни Зоро были заполнены шумом Пероны, нравилось ему это или нет. Это действовало ему на нервы, потому что большую часть времени она была требовательной плаксой, и как только она поняла, что может сказать что угодно и не получить при этом перерезанное горло, она никогда не замолкала. Ее требования были смехотворны.  «Мускулистый мозг, помоги мне уложить волосы». «Моховая голова, помоги мне переставить мебель в моей комнате». «Дурак, сделай мне горячего какао».  Зоро ворчал, жаловался и отказывал омеге-девушке много раз, но в конце дня он всегда делал то, что она просила. Может быть, он размяк за время, проведенное с соломенными шляпами, или, может быть, это было потому, что, какой бы раздражающей она ни была, Перона все равно была лучшей компанией, чем каменное лицо Михоука.  «Знаешь, – пропела Перона, кружа над его головой в головокружительных узорах, – вы с Михоуком никогда не разговариваете».  Зоро, уставший после целого дня тренировок, посмотрел на девушку исподлобья, «Ты хочешь сказать, что он с тобой разговаривает?»  «Нет», – надулась Перона. «Я его ещё не расколола».  «И ты, вероятно, не сможешь». Зоро фыркнул, хромая обратно в замок. Его правая рука пугающе онемела, а голова пульсировала.  «Мм. Я думаю, он просто одинок».  Девушка-омега вздохнула и опустилась вниз, пока не поплыла бок о бок с альфой, «Я имею в виду, что до нас на этом острове был только он».  «Не думаю, что он возражал против тишины и покоя. Особенно, когда ты рядом, он, вероятно, скучает по этому».  Перона надула щеки, «Грубо». Зоро закатил глаза и продолжил идти. Замок был уже совсем близко, и ему хотелось заползти в постель на те редкие часы сна, что ему были отведены.  «Ты когда-нибудь задумывался, где Михоук берет продукты?»  Зоро фыркнул, несмотря на усталость. Мысль о том, что Михоук пойдет за продуктами, была необычной. Неужели он часами следит за тем, чтобы убедиться, что ингредиенты соответствуют его стандартам? Неужели он, запугивал каждого фермера, чтобы тот дал ему бесплатные продукты?  Однако теперь, когда он об этом задумался, Зоро понял, что редко видел, как Михоук покидал их маленький остров, и уж точно не для того, чтобы сходить за продуктами.  Он остановился, внезапно придя в замешательство, «Где он их берет?»  «Вот о чем я говорю!» – воскликнула Перона, передвигаясь на спине и вращая зонтиком. «Мы должны поставить себе целью узнать все его маленькие тайны. Он такой странный парень».  «Попробуй, и он, скорее всего, отрежет тебе все волосы».  Руки Пероны в защитном жесте метнулись к волосам, «Он не посмеет».  «Не знаю», – злобно поддразнил Зоро. «Может, тебе стоит пойти и выяснить».  Перона снова надулась, а Зоро рассмеялся. К тому времени, как они добрались до замка, девушка-призрак устала от него и ушла сама по себе. Зоро это не беспокоило. Зная омегу, она не продержится и нескольких часов, прежде чем снова начнет его искать. В то время как Перона наполняла его дни шумом и развлечениями, ночи Зоро были совершенно иной историей. В одиночестве, когда только тиканье часов поблизости нарушало тишину, Зоро мучился бессонницей, борясь с разумом за сон, в то время как его тело жаждало отдыха. Иногда ему снились кошмары о Сабаоди. Иногда изнурительное перепроживание Триллер Барка. Бывали сны, в которых его охватывала тоска, и он сжимался в комок, желая снова оказаться рядом с капитаном и командой. Были и такие, в которых он лежал в луже пота, задыхаясь и мучаясь, при мысли о тех немногих случаях, когда у него была свобода узнать тело Луффи самым интимным образом. То, как Луффи плакал по нему. Как он тянул, дергал и хватался за альфу, словно Зоро был единственной причиной жизни Луффи. Стоны, которые он издавал, звуки его удовольствия, поцелуи, которые обжигали тело Зоро и за которыми следовал игривый укус. Зоро отчетливо помнил, как он впервые связал Луффи. Они нашли остров всего через несколько дней после того, как покинули Триллер Барк. Это был перерыв, в котором нуждались все, и возможность, которой воспользовалась новоиспечённая пара. Им не потребовалось много времени, чтобы найти комнату в городе, и упасть в постель, отчаянно пытаясь наверстать упущенное время. Луффи держал Зоро с такой любовью, с таким восхищением, что сердце Зоро, казалось, вот-вот разорвется. То, что началось как безумное отчаяние обладать друг другом, превратилось в сладостное занятие любовью. Страстные поцелуи. Слова, шепчущиеся с преданностью. Прикосновения, обещавшие вечность рядом друг с другом. Узел Зоро набух в Луффи к концу, и омега заплакал от наслаждения, а потом они кончили вместе, лаская и целуя друг друга в этот блаженный момент. «Я не могу дождаться, чтобы стать Королем Пиратов вместе с тобой, Величайшим Мечником», – сказал ему Луффи после этого, свернувшись в объятиях Зоро так, как умел только он, и пахнув так, словно он был самым счастливым омегой на свете. «Я хочу всего с тобой, Зоро». Зоро ничего не ответил на это признание, но ему и не нужно было. Луффи знал, что он чувствует то же самое. Капитан с улыбкой впился в кожу Зоро, целуя его так часто, как ему хотелось. Это был день, проведенный в полном довольстве, когда только они были отрезаны от остального мира. Контраст между счастьем Зоро тогда и его настроением сейчас был поразительным. Воспоминание было ярким и теплым, но его реальность была холодной и темной. Луффи был далеко от него, как и вся его команда. Альфа вцепился в подушку, прижимая ее к себе в надежде, что сможет притвориться, будто он не один. «Я скучаю по тебе», – прошептал он в ночь. Его глаза горели, когда он крепко зажмурился. «Я так скучаю по тебе, Луффи».