A Good Alpha | Хороший Альфа

Недели сменялись месяцами. Зоро становился сильнее день ото дня, исследуя своё Хаки и все силы и способности, которые оно давало. Его сердце всё ещё ныло глубокой ночью, но днём он был полон сил, стремясь быть лучшим, чтобы сохранить честь Пиратов Соломенной Шляпы. Михоук ни на секунду не сбавлял обороты. С самого начала этот человек был подобен надсмотрщику, холодному и отчуждённому, проводя Зоро через жестокие уроки. Его тело разрушали и вновь восстанавливали. Разум был вынужден адаптироваться к любому испытанию, которое ему бросали. Он чувствовал, как растёт быстрее. Становится сильнее.  Так было до тех пор, пока не появились первые признаки гона.  Однажды утром Зоро проснулся, чувствуя себя чуть более уставшим, чем обычно, и чуть более угрюмым. Он огрызнулся на Перону, когда та, как обычно, начала его раздражать и, словно почувствовав в его поведении что-то необычное, она спряталась за креслом Михоука, бесстыдно используя его как щит.  Зоро сжал переносицу, голова пульсировала. Он был раздражён и устал. Его мучила тошнота, и при каждом движении ему казалось, что мышцы вот-вот сведет судорога.  Михоук демонстративно понюхал воздух, а затем пронзил Зоро своим стальным золотистым взглядом, «Твой гон приближается. У меня есть кое-какие добавки. Прими их и возвращайся к тренировкам». При известии о его гоне лицо Зоро потемнело. Его настроение испортилось настолько, что Михоук отложил свой утренний бокал вина и продолжил молча смотреть на него.  Перона ёрзала за креслом Михоука, с неуверенностью наблюдая за Зоро.  «…Я не могу», – сказал он.  Михоук нахмурился, «Объясни».  Стараясь не зарычать на покровительственный тон другого альфы, Зоро раздражённо почесал затылок, «Я... э-э... на естественном цикле в течение следующего года». Он коротко пояснил, «Так предписал врач».  Молчание Михоука говорило само за себя. Было очевидно, что он не в восторге от этой новости. Зоро не мог его винить. Он не хотел бы иметь дело с гоном альфы, особенно с тем, кто был почти чужим и всё ещё врагом.  «Я полагаю, ты и раньше злоупотреблял добавками?» «Не то чтобы это было твоим делом, но да».  Взгляд Михоука заострился от такого отношения Зоро. Младший из двух альф смущённо отвёл взгляд.  «Если ты впадаешь в гон, я ухожу!» – заявила Перона. «Все альфы только и делают, что домогаются до меня».  «Я бы не стал!» – поспешил защититься Зоро.  Его резкость заставила её вздрогнуть, и он неохотно смягчил свои слова.  «У меня есть партнёр, и я бы никогда не опозорил его, попытавшись переспать с другим. Даже в период гона. К тому же, ты мне неинтересна в таком смысле. Омега ты или нет, но ты меня раздражаешь».  «Раздражаю– ?!» «Ничего не поделаешь», – просто заявил Михоук, поднимаясь на ноги. «Ты возьмёшь необходимое количество дней для гона. В это время я о тебе позабочусь».  «Позаботишься обо мне?» Глаза Зоро расширились от этого намёка, «Нет уж, старый извращенец!!!»  Со своей стороны, Михоук, казалось, был искренне шокирован вспышкой Зоро, остановившись на полушаге, чтобы взглянуть на Зоро с выражением удивления.  Позади Михоука Перона прикрыла рот рукой, ахнув, «Извращенец! Зоро слишком молод для тебя! Какой ужас!»  Зоро отступил на шаг от старшего мужчины, его руки инстинктивно потянулись к мечам.   Михоук вздохнул. Он из-за раздражения выпустил феромоны, очень коротко, прежде чем подавить запах и крепко зажмурил глаза. Зоро, всё ещё не отрываясь, наблюдал, как старший альфа сделал три глубоких вдоха, чтобы успокоиться.  «Имбецил», – выругался Михоук. «Когда я говорил, что позабочусь, я имел в виду основные потребности, такие как еда, вода, лекарства и чистота. Я не собирался— Я совершенно не намерен— » Михоук оборвал себя, захлопнув рот и тяжело вздохнув через нос.  Зоро ещё сильнее прижался к стене. Особенно параноидальный перед лицом надвигающегося гона. Старший из двух альф чётко заявил, «У меня нет желания удовлетворять твои более насущные потребности. Я альфа, который уважает верность между партнёрами, но, что ещё важнее, сама мысль о том, чтобы когда-либо переспать с тобой, – это кошмар, слишком отвратительный, чтобы его представить».  Тишина, последовавшая за признанием Михоука, была напряженной.   Зоро обрабатывал слова так тщательно, как только мог, расшифровывая их смысл.  Первой рассмеялась Перона, плохо скрывая свой смех, падая назад и истерично хохоча, «Он назвал тебя кошмаром!!!» Она прохрипела, фыркнув в манере, неподобающей девушке, которая кичится своими манерами леди, «И он так прав! Секс с тобой был бы ужасен!»  Зоро покраснел до самых кончиков ушей, «Секс со мной – это просто прекрасно! Заткнись!» Он весь ощетинился от смущения, стыда и унижения, которые раздирали его изнутри, не давая ему покоя.  «Мы закончили этот разговор», – напряжённо, с болью в голосе, провозгласил Михоук, направляясь к двери.  Перона всё ещё хрипела, из глаз текли слёзы. Зоро мечтал, чтобы пол разверзся и поглотил его целиком.  «Ненавижу это чёртово место!»    На следующий день начался гон. Как и в тот раз, когда он был на Санни, он сбил его с ног и полностью вывел из равновесия. Он был смесью тоски и агрессии, разрываясь между пролитием слёз и желанием вырвать сердце у любого, кто осмеливался к нему приблизиться.  Он стонал имя Луффи в подушки, проводя рукой по своему члену и представляя, каково это – завязать хорошенького омегу узлом, услышать, как он манит Зоро своим дразнящим ароматом.  Затем он тихонько всхлипнул, заглушая слёзы, мучимый болью, тоской и желанием по мужчине, которого не было рядом. Кожа горела на ощупь, и всё же холодный воздух обжигал кожу. К полудню он бредил и хотел пить, не в силах делать ничего, кроме как дрочить и рыдать в подушку. Он ненавидел это. Он ненавидел это так сильно, что хотел умереть. Стыд за это жалкое состояние, его уязвимость были почти невыносимы.  Всё стало ещё хуже, когда Михоук нанёс свой первый визит. Старший альфа старательно скрывал свой запах, что облегчало приближение к Зоро, не вызывая у младшего приступов ярости. И всё же Зоро презирал его. Он презирал Михоука за то, что тот видел его таким. За то, что тот вёл себя так равнодушно и бесстрастно, когда усаживал Зоро на кровать, заставляя его как следует поесть и попить, прежде чем уложить обратно. Зоро кипел от ярости, которую он хотел бы выплеснуть наружу, но это разочарование выливалось лишь в ужасную форму слёз.  Ему хотелось вылезти из кожи. Он хотел, чтобы гон никогда больше не начался и навсегда вычеркнуть это воспоминание из памяти. Чтобы враг, которого он поклялся однажды победить, увидел его в таком состоянии, насколько жалким стал Зоро? Должно быть, в тот день он потерял последние крупицы своего достоинства. Что же могло остаться после того, как Михоук стоически сменил заляпанные потом и спермой простыни, не уделив младшему альфе ни капли внимания? Зоро не знал, что было хуже: вежливое игнорирование, которое Михоук изображал, периодически заглядывая к нему, или если Михоук обратится к нему как следует. Если Михоук посмотрит ему в глаза, не обращая внимания на вульгарное состояние Зоро. Пожалеет ли он молодого альфу? Возненавидит ли? Зоро знал, что оба варианта были ужасны. «Твоя лихорадка ещё не спала. Как долго у тебя длится гон?» Михоук сменил прохладную влажную тряпку на другую, вытирая младшего от грязи, накопившейся за последние два дня.  «Не знаю», – сказал Зоро, чувствуя, как пересохло в горле. «Слишком нерегулярно».  Михоук вздохнул. Зоро не мог понять, было ли это разочарование или нетерпение.  Младший из них перевернулся на бок, отвернувшись от Михоука. Его мутило, стыд переполнял его. «Вероятно, тебе будет сложнее, раз ты без своего омеги».  Напоминание об этом вырвало у младшего неловкий всхлип. Зоро тут же прикусил губу, так что кожа разодралась и пошла кровь.  Если Михоук и заметил это, то не сказал ни слова, «Я приду снова через три часа».  Дверь захлопнулась, и Зоро снова остался один.  Гон продолжался пять мучительных дней. После этого его тело настолько истощилось, что ему потребовался ещё один день на восстановление. К счастью, к тому времени Михоуку больше не нужно было о нём заботиться. Перона взяла на себя эту обязанность, принося ему множество угощений и лакомств, чтобы хоть как-то поднять ему настроение.  «Знаешь, в этом нет ничего постыдного», – сказала она ему однажды, протянув руку, чтобы коснуться его руки. Он резко отстранился, глядя в пустоту.  «Нет ничего постыднее, чем позволить врагу увидеть твою слабость», – парировал он.  Перона вздохнула и встала, забрав с собой поднос с едой. Она остановилась у двери, на мгновение задержавшись, чтобы оглянуться на него, «Он действительно враг?» – спросила она. «Если так, то он добрый».  Затем она ушла, причем не в своей обычной громкой и несносной манере. После её отсутствия Зоро почувствовал себя одиноким. Боль в костях лишь усугубила его настроение.  Если так, то он добрый.  Добрый или нет, в конечном счёте, это не имело значения. Зоро был здесь только для одной цели: стать сильнее. Он просто должен был держаться за это. Чего бы это ни стоило. Сколько бы времени это ни заняло. Он станет лучшим.  Он должен.   «Ты отвлекаешься», – просто сказал Михоук, и его тон снова выдавал его неприязнь.  Зоро вытер пот со лба, и тяжело дыша, пошел отдохнуть. Прошла уже неделя с момента его гона, и он всё ещё ощущал тяжёлые последствия.  Однако помимо физических симптомов, он ощущал и душевные. Он не мог смотреть Михоуку в глаза и полностью отдалился от Пероны. Его мучила смесь позора и жалости, стыд заставлял его прятаться по ночам, как маленького ребёнка. Он злился на других, но, что ещё важнее, на себя.  «Я просто устал», – солгал он, повернувшись спиной к старшему альфе. «Любой бы устал».  «Но ты не любой, Ророноа Зоро», – упрекнул его Михоук, и Зоро услышал, как он начал уходить.  Он быстро обернулся, выронив бутылку с водой из рук, «Куда ты идешь?!»   «Если ты не собираешься сосредоточиться на тренировках, то мне нет смысла тебя тренировать».  «Я сосредоточусь!» – рявкнул Зоро, сжав кулаки от холодного тона Михоука. «Просто дай мне передохнуть!»  Михоук остановился. Он никогда не показывал, о чём думает. Он был воплощением контроля. Контроля над своим телом. Его выражениями. Своими словами. Сейчас он был полной противоположностью Зоро, который не мог справиться с потоком эмоций, бурлящих в животе и отягощающих сердце.  Михоук наклонил голову к плечо, прищурив золотые глаза, глядя на младшего альфу, «Дать передышку? Если я правильно помню, это ты этого хотел».  «Я знаю», – прорычал Зоро, его гнев вспыхивал с каждым разумным словом, произнесенным другим альфой.  Уголки губ Михоука опустились вниз, он нахмурился и сурово посмотрел на него.  Зоро понимал, что последнее, что ему следовало делать, это затевать драку с Михоуком, но он ничего не мог с собой поделать. Логически рассуждая, Зоро понимал, что с момента появления Зоро Михоук только помогал ему. Предлагал ему еду, кров, одежду, обучение и даже заботился о нем во время гона. Зоро должен был быть благодарен, должен, но мысль о том, что Михоук станет тем, кто увидит, насколько жалок Зоро на самом деле, станет свидетелем того, как молодой альфа переживает свои самые худшие времена, была невыносима. Было достаточно плохо, что Зоро был без своей команды и без своего партнера. Было достаточно плохо, что Зоро подвел их, но теперь, когда Михоук увидел это сам, все стало намного хуже.  Как Зоро мог надеяться стать соперником другого человека, если он был таким жалким?  Михоук глубоко вздохнул, «Я здесь не для того, чтобы разбираться с твоими истериками. Повзрослей». Старший из двоих отвернулся, намереваясь уйти.  Зоро зарычал, негодование и разочарование переполняли его, пока он не смог больше их сдерживать. Михоук снова замер, услышав этот звук.  «Ты что? Ребёнок? Я не считал тебя таким незрелым, Ророноа».  «Заткнись!» – рявкнул Зоро.  Его руки потянулись к мечам, даже зная, что это плохая идея.  «Подумай, что ты делаешь. Я не буду тебя щадить».  «Мне всё равно!» – закричал Зоро, его шея горела от гнева, когда он обнажил Сюсуй. «Просто— » Останови это. Заставь эти мысли в моей голове замолчать хотя бы на одну грёбаную минуту.  «Ну ладно», – вздохнул Михоук, его рука потянулась к его верному черному клинку.  Перона, молча наблюдавшая за этим до этого момента, попыталась вмешаться, «Зоро! Прекрати! Ты ведёшь себя нелепо!»  Зоро это знал. Он знал, но не мог удержаться и принял боевую стойку, его зелёные глаза потемнели от жажды убийства.  Когда Зоро не послушал, Перона повернулась к Михоуку, «Пожалуйста— он просто идиот! Не трогай его!» «Отойди в сторону, девочка-призрак», – холодно приказал Михоук. «Пора напомнить этому щенку его место».  Зоро зарычал, оскалив клыки, его запах был сердитым и злобным.  «Нет, остановитесь… пожалуйста…» – слабо заплакала Перона.  Зоро бы почувствовал себя плохо, и, возможно, какая-то часть его так и чувствовала, но он уже бросил вызов. Его судьба была предрешена в тот момент, когда он обнажил клинок и направил его на Михоука.  Старший альфа посмотрел на него с непроницаемым, скучающим выражением лица. В нем чувствовалось презрение, словно Зоро не стоил его времени, «Не жалуйся, когда всё уже сказано и сделано».  Зоро собрал все свои мысли и сердце, «И тебе того же».   Они сошлись в яростной схватке. Зоро выплеснул всю накопившуюся досаду, ярость, печаль, горе – всё это выплеснулось наружу под яростными взмахами его клинков. Он был так зол, и ничто не могло заглушить этот гнев, кроме насилия. Он хотел бить и быть избитым. Он хотел причинять боль и быть раненым.  Он хотел— Черный клинок пронзил его левый глаз. От шока боль на мгновение притупилась, и он пошатнулся, мечи дрогнули, а зрение затуманилось красным.  Красный, как его ярость.  Красный, как цвет его сердца, избитого, израненного и разбитого.  Перона закричала, тут же бросившись к нему. Зоро даже не заметил, как упал на колени, пока не поднял глаза на Михоука. Левый глаз болел, но больше всего его мучил навязчивый запах неудачи.  Клинок Михоука был направлен на него, окрашенный в красноватый оттенок. Кровь Зоро.   «Ты не можешь быть сильным только физически. Если ты хочешь стать достойным величайшим мечником, стать человеком, стоящим рядом с королём пиратов, ты должен укрепить свой разум. Успокой своё сердце. Эта скорбь пройдёт, Ророноа». Михоук поднял меч и вложил его в ножны. «Пусть этот знак напоминает тебе о данных тобой клятвах. Сегодня день, когда ты вновь даешь клятву своим стремлениям. Своим мечтам».  Сердце Зоро защемило от нахлынувших слез. Оно жгло, всё ныло.  «Оставайся сильным», – сказал альфа на прощание. «Я не позволю твоему потенциалу пропасть впустую».  Пока Перона возилась с его раной, Зоро сжал руки в кулак и склонил голову. Первый крик вырвался внезапно – отчаянный всхлип, одновременно болезненный и исцеляющий. С каждым криком он чувствовал, как утихает его гнев. С каждой слезой горе уступало место надежде. Когда его левый глаз горел от боли, которая, несомненно, лишила его половины зрения, Зоро плакал.  Это был второй раз, когда он поклонился Михоуку, и впервые он почувствовал благодарность к нему.   «Прости меня», – сказал Зоро после этого, извиняясь перед Пероной, которая изо всех сил пыталась его подлатать. Он схватил омегу за руки, чувствуя, как дрожат бледные пальцы, пока она беззвучно плакала, «За то, что был таким глупым».   Перона шмыгнула носом и глаза покраснели от слёз и соплей, «Только больше так не делай». Она приказала, стараясь говорить как обычно высокомерно, но получилось совсем не так. Вместо насмешки в голосе прозвучала грусть. Должно быть, она думала, что Зоро погибнет в бою с Михоуком. Должно быть, она думала, что он оставит её. «Я не умею заводить друзей», – признался он. «Но я постараюсь. Это меньшее, что я могу сделать, за всю ту помощь, которую ты мне оказала».   Глаза Пероны заблестели. Она, несомненно, начнет причитать в любой момент, и когда она это сделает, Зоро улыбнется. Постоянное раздражение, с которым он жил с момента прибытия на остров, утихало, беспокойство ослабевало. Всё было не идеально. Он всё ещё будет трудиться и страдать, но он не одинок, и через два года он вернётся к своей семье лучшим человеком и лучшим альфой, чем когда-либо прежде.  «Остальное должен сделать Михоук», – Перона шмыгнула носом. «У меня это плохо получается».  Зоро усмехнулся в знак согласия, «Так и есть».  «Только не начинай грубить!» – рявкнула младшая девушка. «Или я сама выколю тебе второй глаз».  «Пожалуйста, воздержись от этого, девочка-призрак», – прервал её Михоук, почти бесшумно войдя в комнату, неся с собой ауру неприкосновенности, которую он носил словно щит. Он остановился у изножья больничной койки Зоро, внимательно изучая лицо младшего альфы.  Перона засуетилась, почти в защитном жесте встав между Зоро и старшим мужчиной.  Михоук равнодушно посмотрел на неё, прежде чем снова обратить внимание на молодого альфу, «Я принял решение». Он объявил, «Помимо уроков фехтования, ты получишь дополнительную подготовку».  Зоро хотел было вопросительно поднять брови, но поморщился, почувствовав, как кожа над левым глазом заслезилась и загорелась.  Увидев его гримасу, Михоук опустился на колени и молча принялся за то, что Перона оставила, очищая глаз – вернее, то, что от него осталось. Он молча работал, накладывая швы и повязку, а закончив, снова встал, протирая руки дезинфицирующим средством.  «В последние столетия многие утратили понимание того, что значит иметь динамику. Они утратили ценность традиций и забыли истинную причину существования у нас вторичных полов. Быть Альфой, Бетой или Омегой – это нечто большее, чем просто секс и статус. Я научу тебя, как правильно должен вести себя альфа, чтобы ты не опозорил ни себя, ни свою команду».  Губы Зоро приоткрылись от удивления, «Что ты имеешь в виду?»  Михоук отложил дезинфицирующее средство и предложил младшему лечь. Зоро не сопротивлялся, рухнув на мягкие простыни, несмотря на растущее замешательство.  «Современные альфы жалки и лишены чести. Им не хватает гордости, и хотя ты был для меня настоящей занозой с тех пор, как прибыл на мой остров, ты не такой, как они. Поэтому, чтобы избавить себя от необходимости наблюдать, как ты ведёшь себя как животное, помимо владения мечом, я научу тебя путям прошлого. Об истинном предназначении альф в этом мире. Возможно», Михоук стоял прямо и благородно, с непринуждённой грацией, «это принесёт тебе покой».  «…ладно», – сказал Зоро, потому что не был в состоянии отказать старшему, и, честно говоря, часть его была заинтригована, «А теперь я хочу спать».  Губы Михоука слегка дернулись вверх. Зоро начал понимать это как знак одобрения.  «Очень хорошо. Девочка-призрак», – обратил он внимание на Перону. «Ты тоже будешь посещать эти уроки».  «Что?! Но я не хочу— »  «Это не обсуждается», – отрывисто сказал Михоук, резко повернулся и направился к двери. «Если вы живете в пределах привилегий, которые предлагает мой дом, вы будете следовать моим правилам».  Перона скривилась, готовая спорить, но старший альфа ушел, легко прикрыв за собой дверь.  Девушка-омега фыркнула, в раздражении дёргая себя за волосы, «Какого чёрта у меня такое чувство, будто меня только что отругал отец?! Да кем он себя возомнил?»   Зоро рассмеялся, измученно, но искренне, «Просто смирись с этим», – сказал он, протягивая руку, чтобы взъерошить девушке волосы. Она отпихнула его, не переставая суетиться, «Не то чтобы у тебя был выбор».  «Как скажешь», – фыркнула она, преувеличенно надувшись, и это напомнило Зоро Луффи. Он ожидал, что почувствует острый укол тоски при этой мысли, но вместо этого в нем начало разливаться устойчивое тепло.  Зоро понял, что всё будет хорошо. Несмотря на все страдания, которые он перенёс до этого момента, единственный путь – наверх. Упасть на самое дно было тяжело, но это был не конец пути. И никогда им не будет.  С улыбкой на губах молодой альфа уснул.  И на этот раз ему снилось далёкое будущее, величественное и прекрасное. Он был рядом с Луффи, их мечты сбылись, их цели наконец-то были достигнуты.  «Подожди меня, Луффи», – прошептал он, взяв за руку своего улыбающегося омегу, пока они смотрели на мерцающее море. «Я становлюсь сильнее».  Зоро стал называть дополнительные уроки Михоука "Альфа-этикет Михоука". Поначалу Зоро не знал, чего ожидать от такого обучения, но это точно не были занудные лекции по истории, дотошная практика контроля запаха и неловкие диссертации о тонкостях пар Альфа/Омега. Михоук учил его правильному поведению, ритуалам ухаживания за потенциальным партнёром и значению некоторых физических жестов.  Разум Зоро был заполнен информацией, о которой он никогда не задумывался, и, честно говоря, не мог поверить в её существование.  «До того, как 800 лет назад произошел сдвиг в динамичной культуре, общество приветствовало омег как матерей. Они пользовались большим уважением как лидеры в своих общинах. К ним обращались за мудростью и наставлениями, они играли ключевую роль в межправительственных переговорах. В противоположность этому, Альфы считались защитниками. Их задача заключалась в обеспечении силы и комфорта, в том, чтобы на них можно было положиться. Они подчинялись непосредственно омегам и часто были их правой рукой», – пояснил Михоук, читая вслух отрывок из романа, который он держал в руках. Он стоял у доски, время от времени делая пометки.  Зоро не был уверен, стоит ли ему что-то записывать. Он не был хорошим учеником в детстве, и то же самое можно было сказать и сейчас. Его глаза слипались от скуки, он всё думал, когда же закончится эта пытка, и он сможет вернуться к тренировки на мечах.  Молодой альфа не осознавал, что начал засыпать, пока книга Михоука не захлопнулась, а его не схватили за загривок и не потрепали, как непослушного щенка.  «Обрати внимание», – предупредил Михоук, его взгляд был полон порицания. «Скажи мне, почему ты считаешь важным то, что я только что сказал?» «Э-э…» Зоро потер затылок и задумчиво нахмурил брови.  Слева от него хихикнула Перона.  Михоук ждал его ответа со всем своим обычным отчужденным стоицизмом.  Зоро так и не смог придумать адекватного ответа, кроме, «Потому что ты так сказал?»  Перона разразилась смехом и с шумом стукнула по столу.  Михоук вздохнул, ущипнув себя за переносицу в редком проявлении внешнего раздражения.  За этот ответ юный альфа получил еще один удар по затылку.   «Если бы ты слушал, то понял бы, почему ты так склонен следовать за своим омега капитаном, а также почему ты занял ту роль на корабле, которую выполняешь».  Зоро нахмурился, «Я не верю во всю эту биологическую чушь— » «Не все инстинкты плохи», – перебил Михоук. «На самом деле, они могут быть довольно полезны. Взять, к примеру, способность определять настроение или намерения человека по запаху. Эта информация полностью основана на инстинктах. Проблема возникает, когда инстинкт начинает брать верх над разумом, но при правильном обучении разум и инстинкт идут рука об руку, работая в тандеме, улучшая не только физическое, но и эмоциональное состояние».  Михоук снова подошёл к доске и начал писать несколько слов аккуратным почерком, «Большую часть своей жизни ты отрекался от большинства своих инстинктов, полагая, что они делают тебя всего лишь животным. Эта концепция возникла лишь в последние столетия, когда секс и размножение стали ассоциироваться с определёнными характеристиками, но инстинкты движимы не только плотскими желаниями. На самом деле, лишь малая часть инстинктов альфы имеет сексуальную основу. То же самое относится к омегам и бетам».  Слова, написанные Михоуком на доске, были просты и понятны: Динамика не определяет личность человека, но она может влиять на определенные предрасположенности. «Это были довольно громкие слова», – подумал Зоро.  Голова начинала болеть, но было непохоже, что Михоук в ближайшее время остановится.  «Инстинкты учат нас уважению, гордости и чести. Они направляют наше поведение таким образом, чтобы оно было выгодно как обществу, так и человеку. Современный взгляд на динамические инстинкты был сильно сужен и извращён, что изменило восприятие динамических статусов в обществе. Омеги теперь воспринимаются не более чем как шлюхи, которых разводят для размножения и удовольствия. Альфы воспринимаются как доминирующие, склонные к спариванию звери, а Беты – как "обычные" индивидуумы. Всё это неверно. Динамика предназначена для работы в тандеме, а не для противопоставлении друг другу».  Пока Михоук продолжал монотонно бубнить, Зоро в конце концов понял, что слушает. Первые несколько уроков были скучными, да, но по мере того, как Зоро открывал свой разум тому, чему на самом деле учил его Михоук, некоторые вещи начали обретать смысл. Один из наиболее часто повторяемых тезисов лекций Михоука заключался в том, что, хотя Динамика может привести к определённому инстинктивному поведению, люди не являются рабами этих инстинктов. Необходим баланс между разумом и инстинктами, и только тогда человек сможет раскрыть весь потенциал своей динамики.  Медленно, но верно, Зоро начал понимать, на что намекал Михоук. Зоро большую часть жизни пытался отвергнуть в себе "альфу", потому что считал, что это сделает его похожим на всех остальных мерзавцев, которые донимают других и живут лишь для того, чтобы доставлять неудобства. Но на самом деле, некоторые вещи, к которым он склонялся, например защита своей стаи и восприятие себя не как лидера, а как человека, призванного помогать и на которого можно положиться, больше соответствовали его истинной природе, чем то, чему Зоро учили в детстве.  Зоро так долго возмущался своей динамикой, считая, что она делает его монстром, но все было наоборот.  Благодаря наставлениям Михоука он осознал два преимущества альфы: во-первых, он мог больше полагаться на свои инстинкты, не чувствуя особой вины, и, во-вторых, теперь он лучше понимал свою роль в команде, что очень поможет ему, когда они воссоединятся в будущем.  Шли месяцы, и пока Зоро тренировал тело, он тренировал и разум. Он начал принимать уроки этикета от Михоука близко к сердцу. Он узнал, почему важно контролировать свой запах и почему Михоук, казалось, сам был склонен к этому. Очевидно, это было очень личным – позволить другим читать и определять твои эмоции по запаху. Это должно было быть доступно только членам стаи или тем, кого кто-то признал союзником или другом. Позволить незнакомцам узнать его запах означало бы, что они понимают его чувства и намерения, что могло стать недостатком в бою.  «Конечно, есть исключение. В некоторых случаях вы можете использовать свой запах, чтобы предупредить других или доминировать над ними. Хотя доминирование считается устаревшей практикой, оно всё же может пригодиться в безвыходных ситуациях».  Михоук также научил Перону быть омегой. Большую часть жизни она подвергалась притеснениям и унижениям, поэтому, узнав, что омеги когда-то были на вершине общества, она немного смягчила обиду, которую когда-то испытывала по отношению к собственной динамике. Она стала немного более восприимчивой к двум другим альфам, с которыми жила, и больше не оскорбляла их "идиотские альфа-мозги" 24/7.   Со временем установился распорядок дня. Зоро принял свою роль в этом импровизированном товариществе, которое он начал формировать. Он почти неосознанно признал Михоука лидером, чаще всего прислушиваясь к его советам и мудрости. Сердце Зоро успокоилось, и он начал чувствовать себя увереннее, чем когда-либо прежде. Стабильным и устойчивым, тем кем не мог стать до этого.  Перона заметила разницу, заявив, что от него больше не пахнет отчаянием и депрессией. Зоро усмехнулся, услышав её слова, довольный тем, что он стал сильнее во многих отношениях.  Со своей стороны, Михоук уже не был таким холодным, как раньше. Зоро никогда бы не сказал, что альфа был особенно дружелюбен, но по вечерам, когда Зоро хотелось выпить, Михоук часто присоединялся к нему в дружеском молчании, а когда Перона жаловалась на необходимость новой одежды, он без особых возражений провожал её до ближайшей деревни.  Это было… приятно. Всё стало ощущаться уже не как тяготы, а как очередная остановка в жизни Зоро на пути к величию.  В один из тех вечеров, когда Зоро заслужил привилегию пить сколько угодно, когда Михоук разыскал его – вернее, разыскал свой собственный бесконечный запас вина, который оказался в той же комнате, где сидел Зоро. Они сидели в своего рода кабинете, у камина горел огонь, даря чистое и уютное тепло. Перона же спала, ведь была уже глубокая ночь.  Михоук сидел в кожаном кресле, наливая себе изысканный бокал вина. Зоро держал свою бутылку с ликёром за горлышко и, вздохнув, отхлебнул немного. Некоторое время они пили в молчании. Зоро смотрел на оранжевое пламя, лижущее горящее полено. Михоук сделал то же самое, допив свой бокал и налив ещё.  Как ни странно, тишину нарушил именно Михоук. Как всегда, его голос был ровным и гладким, словно отточенным до совершенства в искусстве не выдавать ничего лишнего.  «Когда ты прибыл на мой остров, твои травмы не были результатом борьбы с бабуинами».  Зоро замер, ошеломлённый этим заявлением, «Э-э, нет. Это не так».   Михоук хмыкнул, отказываясь от бокала и отпивая из бутылки вина. То, что должно было быть пьяным жестом, в исполнении Михоука выглядело элегантно и вежливо. Он был невероятно уравновешен, даже несмотря на румянец на щеках.  «Могу ли я спросить, что стало их причиной?»  Зоро отвел взгляд, снова сосредоточившись на пламени, «Я был готов умереть», – признался он, с трудом сглотнув при воспоминании о Куме, боли и беспомощности. «За моего капитана».  «Понятно», – уверенно сказал Михоук. «Тогда вы были парой?»  Младший альфа покачал головой, «Тогда нет. Я… колебался. Я думал, что поддаться желанию означает поддаться отвлечению. Я боялся, что наши отношения только помешают».  «Ты всё ещё так думаешь?» – спросил Михоук.   «Нет», – ответил Зоро.  Снова повисла тишина, и Зоро почувствовал, что ему не терпится продолжить разговор. Михоук вообще редко интересовался ими, и молодой альфа не хотел упускать такую возможность.  «А что на счёт тебя? У тебя есть партнёр?»  Михоук хмыкнул, снова отпивая из бутылки. В его взгляде читалась отстранённость, полная мыслей, которых Зоро никогда не узнает.  «Когда-то давно был потенциал», – признание было произнесено тихо, настолько тихо, что Зоро его почти не услышал.  Молодой альфа мучился в раздумьях, не слишком ли настойчиво спрашивать подробнее, но ему хотелось знать. Михоук был человеком, окутанным тайной, и мысль о том, что он когда-то подумывал о том, чтобы найти себе пару, была непостижима.  «Следи за своим запахом», – напомнил ему Михоук. «Твое любопытство дает о себе знать».  Его щеки покраснели, Зоро быстро вжался обратно в свое кресло и снова начал пить.   Впервые Михоук хихикнул – странным, глубоким звуком, таким же плавным, как и то, как он владел мечом, «У нас ничего не вышло по нескольким причинам. Я человек, открытый для любви, и не стану отрицать того, что приходит само собой, но… человек, к которому я испытывал такую привязанность, был очень похож на тебя тем, что боялся, что любовь помешает его мечтам. Я никогда не хотел, чтобы он чувствовал себя связанным или ограниченным в своих амбициях, поэтому мы расстались. Так было лучше».  Зоро нахмурился.  Это прозвучало грустно.  Это прозвучало одиноко.  «Ты, эм, не думал попробовать ещё раз? С кем-нибудь другим?»  Михоук уставился в камин. Он глубоко вздохнул и покачал головой, «Нет. Хотя у нас ничего не вышло, моё сердце всегда будет принадлежать ему. Оно не поколебалось даже спустя десять лет».  Зоро, вероятно, немного более пьяный, чем следовало, сказал, «Это чертовски романтично». И тут же пожалел, что открыл свой большой, толстый рот. Глаза его расширились, и он быстро занялся выпивкой, надеясь, что Михоук не отвесит ему за этот выпад. Михоук этого не сделал, но его глаз дернулся, как будто он этого хотел.  «Полагаю, ты никогда не усвоишь этикет до конца, но я не удивлён», – Михоук встал с кресла. «Тебе стоит отдохнуть. Я не собираюсь давать тебе поблажки только потому, что ты страдаешь от похмелья».  «Знаю», – проворчал младший альфа, но смотрел на Михоука, невольно восхищаясь им. Это был тот, кого Зоро однажды победит. Это был его соперник. Воистину, лучшего и быть не могло.  Выходя, Михоук остановился у двери. Он не произнес ни слова, но Зоро всё равно вздрогнул, потому что в тот момент, когда старший собирался уходить, он почувствовал его запах. Коротко. Зоро едва не пропустил бы его, если бы Михоук не научил его быть таким чутким к запахам.  Запахи следует доверять только тем, кого вы считаете союзниками, друзьями или членами стаи. Получить их – большая честь. Не относитесь к ним легкомысленно.  Зоро не мог точно определить, чем пахнет Михоук, но от него веяло теплом. Он чувствовал, что… что его принимают. Признают.   Мгновение пролетело быстро, и вскоре Михоук ушёл. Если раньше его присутствие было подобно студеной зиме, то теперь оно стало чем-то менее холодным и пугающим. Зоро не стал бы говорить, что старший альфа был гостеприимен, но месяцы, проведённые вместе, определённо сделали их… большим.  Чувствуя себя слишком пьяным, чтобы обдумывать дальнейшие мысли, младший альфа привел себя в порядок перед сном и побрел спать. У него оставалось чуть больше года до возвращения на Сабаоди. Чуть больше года, чтобы стать лучше всех остальных.  Зоро ждал этого с нетерпением.    Наступил второй гон, и он был далеко не таким ужасным, как первый. В основном потому, что Зоро не испытывал такого отвращения к визитам Михоука, как в первый раз. Ему всё ещё не нравилось, что его видят в таком состоянии, но он понимал, что это необходимо. Михоук давал ему еду, воду и лекарства от лихорадки. Он был внимателен, но ни разу не перешёл черту. Зоро был благодарен. Гон по-прежнему был ужасен, но лучше было знать, что ему не придётся терпеть это в одиночку.  В последующие недели Зоро становился всё сильнее. Он и Перона сблизились, девушка стала ему как сестра, которую Зоро не хотел, но всё же принял. Михоук был далеко не таким холодным, как раньше. Он всё ещё высмеивал и сторонился детей, когда они капризничали, ссорились или устраивали какие-то скандалы, но часто присоединялся к ним за ужином, а в редкие тихие вечера сидел с Зоро в кабинете, попивая вино и чувствуя растущее товарищество.  По мере того, как Зоро развивал свои способности и свое Хаки, начала формироваться новая форма Хаки, редкая и доступная лишь тем, у кого хватало силы воли стать королем и завоевателем.  «Я подозревал, что ты обладаешь ею», – заметил Михоук. «На овладение этой силой уйдут годы, но, по крайней мере, я могу показать тебе основы».  Они работали день и ночь. Каждый раз, когда Зоро осваивал новый навык, ему приходилось осваивать другой. Каждый раз, когда он становился сильнее, Михоук давал ему всё более сложные задания. Он тренировался под водой, высоко в горах и даже под землёй. Его мастерство владения мечом значительно возросло. Подвиги, на которые он был способен, заставили бы обычных людей пасть на колени, заставив их дрожать от страха. Он делал именно так, как приказал Луффи, и именно так, как обещал Зоро: он становился лучшим.  Конечно, он скучал по Луффи, как и по своей команде, но тоска уже перестала быть чем-то невыносимым. Теперь он был терпелив и понимал, почему эта разлука была необходима. Уроки Михоука о том, что значит быть хорошим альфой, помогли Зоро принять своё положение, адаптироваться и преодолеть его. Воистину, он становился хорошим человеком и хорошим альфой. Он становился шире, лицо неуловимо менялось с возрастом. Шрам над левым глазом зажил, а волосы отросли. Он уже не был таким, каким был, когда прибыл на этот мрачный остров. Он изменился, причем в лучшую сторону.  «Уф, у нас снова закончилось печенье!» – простонала Перона, швырнув пустую коробку в голову Зоро.  Молодой альфа поймал её, не глядя, и продолжил есть свой обед.  «Просто попроси Михоука снова отвезти тебя в ту деревню и купить еще».  «Но это же так много работы!» Перона рухнула на стул, надувшись, как ребёнок. Зоро видел, как у неё появлялась идея, потому что её улыбка становилась всё более озорной и интригующей, «Знаешь, Михоук – сладкоежка».  Зоро едва оторвал взгляд от еды, чтобы посмотреть на девушку, «И?»  Перона наклонилась вперёд, её волосы упали в суп Зоро. Альфа поспешил убрать свою еду, обидевшись, что она испортила суп, приготовленный Михоуком. Он, конечно, не Санджи, но старший альфа определённо мог дать фору этому блондинистому придурку. Большие глаза Пероны улыбнулись ему, «Держу пари, у него в комнате есть тайник со вкусностями. Я чувствую их запах каждый раз, когда прохожу мимо».  Видя, к чему все идет, Зоро невольно заинтересовался, «Я слушаю».  «Ну, поскольку я лучше умею отвлекать внимание, я подумала, что ты мог бы пробраться к нему в комнату и украсть всё, что у него есть».  «Почему это должен делать именно я?» – спросил альфа. «У тебя обоняние лучше. Тебе так проще».  «Правда, ты, вероятно, все равно где-нибудь заблудишься».  Зоро надулся, но Перона умело проигнорировала его.  «А как насчёт этого! Давай вместе проникнем к нему в комнату».  «Кто отвлечет Михоука?»  «Бабуины».  «Хм», – Зоро поджал губы. Печенье действительно звучало неплохо, если подумать. Жаль, что он съел единственную оставшуюся коробку прошлой ночью, пока Перона спала. «Если нас поймают, я свалю вину на тебя». «Если нас поймают, мы, скорее всего, покойники, так что это неважно. Договорились?»  Зоро взглянул на протянутую ему бледную руку и без колебаний пожал её, «Договорились».  Их, конечно же, поймали. Справедливости ради, они зашли дальше, чем ожидал Зоро. Им удалось добраться до комнаты Михоука, где они рылись в поисках тайника со сладостями.  Перона тут же высказалась о гардеробе Михоука. Отсутствие разнообразия оскорбляло её чувства. Зоро не мог осуждать старшего, ведь он сам носил одни и те же три наряда с момента прибытия на остров.  «Я имею в виду, можно подумать, что у такого элегантного человека должно быть лучшее чувство стиля, понимаешь? Рубашек и брюк на пуговицах должно быть не так уж много, прежде чем они станут просто скучными», – сказала Перона, используя свой нюх, направила их на противоположный конец огромного и ужасно организованного шкафа Михоука.  Зоро даже не стал искать сладости. Честно говоря, он просто любопытствовал, высматривая что-нибудь интересное, но личное пространство Михоука было таким же строгим, как и он сам.  «Ты серьезно можешь представить себе Михоука, пытающегося пойти за покупками?» – спросил Зоро. «Он, наверное, думает, что это просто пустая трата времени, как и все остальное».  «Возможно», – согласился Перона. «Ага! Секретный отсек!»  Услышав одобрительный возглас омеги, Зоро высунул голову из-за полок с обувью, чтобы посмотреть. И, конечно же, Перона обнаружила фальшивую дверь, спрятанную за вешалкой с толстыми меховыми пальто.  «Интересно, что он здесь прячет?» – Перона хихикнула, выражение ее лица было озорным и проблемным.  Зоро начал думать, что смысл этой миссии вовсе не в печеньях.  «Давайте посмотрим…» Перона потерла руки, прежде чем вытащить из отсека какие-то случайные вещи.  Конечно же, там был целый запас сладостей: от леденцов до ирисок, и даже печенье.   Зоро решил больше никогда не сомневаться в обонянии Пероны.  «Что это?» – спросил Зоро, указывая на небольшую шкатулку в углу отсека, которую Перона пропустила. Она была простой, деревянной и размером примерно с обычную шкатулку для драгоценностей.  В глубине души Зоро понимал, что это вторжение в личную жизнь, но большей части его мыслей было на это плевать. В любом случае, во всём виноват Михоук, который был таким чертовски таинственным.  Перона схватила шкатулку руками, держа ее осторожно, «Может, откроем?»  Зоро пожал плечами. Они ведь уже зашли так далеко, не так ли?  Девушка-омега покрутила замок. Она уже почти открыла его, когда позади них раздалось тихое покашливание.  Перона и Зоро автоматически напряглись, их кровь застыла в жилах.  Логично предположить, что именно этого и следовало ожидать. Бабуины могли донимать Михоука лишь до тех пор, пока он не устал от них. Кроме того, Михоук обладал сверхъестественной способностью понимать, когда его гости замышляют что-то неладное. Именно так он находил Зоро, когда младший альфа терялся, и знал, когда нужно избегать Пероны, когда она закатывала истерики. Поэтому неудивительно, что Михоук нашел их так быстро.  «Что вы делаете?»  Услышав этот вопрос, Перона быстро спрятала найденную ими шкатулку за спину. Она отвела взгляд в сторону, изображая невинность.  Зоро сохранял нейтральное выражение лица, которое он научился доводить до совершенства под прилежным руководством Михоука.  «Пытаемся найти печенье», – легко соврал Зоро. Затем, для убедительности, он поднял упомянутый десерт, «Мы их нашли».  «Вот как?» – спросил Михоук, слегка приподняв брови. Он был без своей обычной шляпы и пальто, но стоял перед ними в белой рубашке с закатанными рукавами. Чёрные брюки были ровно отглажены. В шкафу у него висело несколько пар таких же брюк.  Схватив Перону, Зоро поднял её на ноги, «Ага. Так что мы просто пойдём своей дорогой— » Он обошёл старшего альфу, но остановился, когда Михоук протянул руку и схватил его за воротник рубашки.  Перона пискнула, спрятавшись на груди Зоро, «Он нас убьёт!» – прошептала она, и не очень-то тихо.  Зоро не ответил ей. В основном он пытался придумать, как свалить всё на Перону и сбежать.  «Верни её», – потребовал Михоук.  «Хм?»  Золотые глаза взглянули на коробку, которую Зоро держал в руке. Зоро проследил за направлением взгляда, почти не веря своим глазам.  «О», – сказал он, задумавшись. «Нет».  «Нет?»  Зоро поднес коробку поближе, «Да. Нет. Мы упорно трудились, чтобы их украсть».  Или, по большей части, Перона, но это не имело никакого значения.  «Вряд ли это можно назвать воровством, если тебя поймали», – заметил Михоук.  Но Зоро всё равно не отдал печенье. Перона подавила смешок, и Зоро изо всех сил пытался сделать то же самое.  Это было смешно.  Вот он стоит перед величайшим в мире мечником и спорит о печенье. Жизнь, конечно, имеет свойство причудливо поворачиваться, и всегда преподносить Зоро сюрпризы.  Золотые глаза закатились, «Почему с детьми так сложно?»  «Мы не дети!» – парировала Перона, высунув голову ровно настолько, чтобы бросить сердитый взгляд на Михоука. «Это ты припрятал для себя целую гору сладостей!»  «Да, потому что этот имбецил имеет привычку есть всё подряд, не обращая внимания на других», – Михоук многозначительно посмотрел на Зоро. «Мне жаль вашего судового повара».  Зоро фыркнул, «Если ты считаешь меня плохим, тебе стоит увидеть Луффи».  «Мне неинтересно снова встречаться с вашим капитаном».  «Жаль. Теперь я могу идти?»  Михоук протянул руку, «Не раньше, чем ты вернешь то, что принадлежит мне».  «Он эгоистичный тролль печенье», – прошептала Перона. «Нам нужно бежать».  Это была плохая идея, но по какой-то причине Зоро был склонен с ней согласиться.   Может быть, это было потому, что он скучал по всему хаосу, царившему в его команде, и по всем неприятностям, которые они устраивали, но при мысли о том, что Михоук будет преследовать его из-за чего-то столь нелепого, как кража печенья, Зоро испытывал лишь странное волнение.  Старший, должно быть, заподозрил, что они задумали сделать, потому что его глаза сузились от понимания.  Зоро и Перона все равно решили бежать.  Перона побежала влево, а Зоро рванул вправо. Он слышал, как Перона хихикает вдалеке, и её звенящее "хоро, хоро, хоро" эхом разносилось по коридорам. Теперь он был гораздо быстрее, поэтому ему удалось устроить неплохую погоню, прежде чем его в конце концов поймали. Даже когда Михоук появился перед ним, Зоро увернулся от него, довольно долго сохраняя дистанцию. Его проблема заключалась в том, что как бы он ни старался, он неизбежно терялся и оказался на краю скалы, возвышающейся над океаном.  «Признай поражение, Ророноа», – небрежно сказал Михоук, подходя ближе.  «Никогда», – задыхался он, вспотевший и измученный. Тем не менее, он был полон решимости стоять на своём. Смех грозил вырваться наружу, и, судя по лёгкому блеску в глазах Михоука, старший альфа был далеко не так раздражён Пероной и Зоро, как они ожидали.  «Где Перона?»  «Страдает», – ответил Михоук. «Как и ты».  «Давай, старина».  Глаза Михоука вспыхнули. Он почувствовал запах. Как всегда, короткий и мимолетный.  Его это позабавило.  «Твои похороны, Ророноа».    В конце концов, прошло два года, и настал день, когда Зоро должен был уйти. Было странно покидать этот мир, который он успел узнать, ради нового. Перона отказывалась это признавать, но она страшилась дня его ухода. Михоук, напротив, отнесся к этому с большим пониманием. Он научил Зоро всему, что нужно было знать. Остальное мечник должен был понять сам.  Начиналась новая эра, которую Зоро увидит вместе со своей командой и капитаном. За морями Сабаоди ждал возвращения пиратов Соломенной Шляпы, и Зоро решил, что будет первым, кто его встретит.