Эффект домино

В этом баре пахло дешевым виски, чужими надеждами и потом. Для Сон Ки Хуна здесь пахло свободой. Единственной свободой, которую он мог себе позволить, будучи вечно безденежным студентом юридического факультета. Он сидел за стойкой, мрачно допивая третье по счету бутылку соджу, и тупо смотрел в экран телевизора, висящего над баром. Там крутили какую-то передачу по криминалистике — эксперты в белых халатах вещали о невероятной важности частиц почвы. Ки Хун фыркнул. Ему еще целый семестр мучиться с этой криминалистикой, а денег на учебники нет. Как всегда. Долги по учебе. Вечно пустой кошелек. Мать, которая стыдится его, потому что в двадцать три он все еще не нашел нормальную работу и тащится от юридического только потому, что когда-то посмотрел слишком много детективов. И это тоскливое чувство, что ты застрял в болоте и даже не дергаешься, потому что сил нет. — Если вы будете так интенсивно сверлить взглядом телевизор, боюсь, он лопнет. Ки Хун моргнул и повернул голову. Рядом с ним, на соседнем барном стуле, сидел мужчина. Ки Хун таких вживую видел только в дорогих машинах, проезжающих мимо его общаги. Идеально сидящее пальто, расстегнутое ровно настолько, чтобы было видно дорогую рубашку. Безупречно выбритое лицо. И темные глаза, в которых плясали отблески неоновой вывески. Ки Хун сглотнул. Этот человек был тут так же неуместен, как смокинг на помойке. Слишком дорогой. Слишком уверенный. Слишком... взрослый. Лет тридцать пять — сорок, не меньше. — А? — только и смог выдавить Ки Хун. Мужчина усмехнулся уголками губ. У него была красивая улыбка. Хищная. — Вы смотрели на экран с такой ненавистью, будто криминалисты лично перешли вам дорогу. — А, это... — Ки Хун махнул рукой и понял, что рука слегка дрожит. То ли от пива, то ли от того, как этот мужик на него смотрит. — Просто достала уже эта криминалистика. Скоро экзамен, а я в ней ни уха ни рыла. — Учитесь? — в голосе мужчины появился интерес. Он сделал заказ бармену, даже не взглянув на него. — Виски, двойной, без льда. — На юрфаке — Ки Хун допил свое пиво и жестом попросил повторить. Назло пустому кошельку. — Только толку с этого... Работы нормальной все равно нет, а скоро еще и выгонят за неуспеваемость. — Звучит как приговор — мужчина взял свой виски, повертел в пальцах. — Но вы здесь. Пьете. Не похоже на человека, который готов сдаться. Ки Хун усмехнулся. В этой усмешке было больше горечи, чем веселья. — А что еще делать? Сидеть в общаге и рыдать в подушку? У меня сегодня день рождения, между прочим. Двадцать три года. Юбилей нищеты. — С днем рождения — мужчина поднял свой стакан. — Хван Ин Хо. — Сон Ки Хун. Они чокнулись. Виски обжег горло, но Ки Хун даже не поморщился. В голове уже приятно шумело, и этот странный разговор с дорогим незнакомцем казался почти нормальным. — И часто вы отмечаете дни рождения в таких местах? — Ин Хо обвел взглядом прокуренный бар. — А вы часто пьете в таких местах? — парировал Ки Хун. — Вы тут вообще как белая ворона. Ин Хо усмехнулся. Ближе. Ки Хун не заметил, когда он успел подвинуться, но теперь между ними было едва ли полметра. — Иногда полезно сменить обстановку. Посмотреть, как живут... другие. — Как живут неудачники? — уточнил Ки Хун. — Я этого не говорил. — Вы это подумали. Ин Хо посмотрел на него долгим, изучающим взглядом. Ки Хун под этим взглядом чувствовал себя странно. Обычно, когда на него так смотрели старшие, более успешные люди, ему хотелось провалиться сквозь землю. А сейчас... сейчас он чувствовал себя почти красивым. Почему-то. — Ты очень молод — вдруг сказал Ин Хо, переходя на «ты». — И очень зол. Это опасное сочетание. — А вы очень старый — ляпнул Ки Хун и тут же прикусил язык. — Извините, я не... — Расслабься— Ин Хо усмехнулся. — Мне почти сорок. Для тебя я действительно старик. «Для меня ты самый красивый мужик, которого я видел в своей жизни», — подумал Ки Хун, но вслух, конечно, ничего не сказал. Вместо этого он заказал еще выпить. И еще. Деньги таяли, но плевать. У него день рождения. У него право побыть идиотом хотя бы раз в году. Они говорили. Вернее, говорил в основном Ки Хун — о дурацких преподавателях, о долгах, о матери, которая мечтает, чтобы он стал адвокатом, о девушке, которая бросила его ради парня с деньгами. Ин Хо слушал. Ки Хун не заметил, когда перестал чувствовать себя жалким. Под этим спокойным взглядом, под этим вниманием он чувствовал себя... ценным. Будто его слова что-то значили. — А вы? — спросил Ки Хун, когда бармен поставил перед ними очередную порцию. Голос уже заплетался. — Чем занимаетесь, Ин Хо-сси? Или уже просто Ин Хо? — Просто Ин Хо — кивнул тот. — Я работаю с системой. Иногда мне кажется, что я и есть система. Но сегодня... сегодня я тоже решил побыть никем. — Не похожи вы на «никого» — Ки Хун обвел рукой его пальто, его часы, его лицо. — Слишком дорого выглядите. — А ты слишком молодо, чтобы так горько смотреть на жизнь. Между ними повисла тишина. Не пустая, а тяжелая, густая, как тот виски, который они пили. Ки Хун смотрел на руки Ин Хо, лежащие на стойке. Длинные пальцы, дорогое кольцо на безымянном. Интересно, женат? И каково это — просыпаться рядом с таким человеком? Ки Хун тряхнул головой, отгоняя глупые мысли. Алкоголь ударил в голову слишком сильно. — Сколько времени? — спросил он хрипло. Ин Хо взглянул на часы. «Поздно», — сказал его взгляд, когда он снова посмотрел на Ки Хуна. Слишком поздно, чтобы возвращаться в пустую общагу. Слишком поздно, чтобы быть одному. — Адрес — сказал Ин Хо. Это не был вопрос. Ки Хун сглотнул. Назвать адрес общаги? Чтобы этот шикарный мужик увидел его клоповник? Ни за что. — К вам — выдохнул он. В такси молчали. Ин Хо сидел расслабленно, откинувшись на спинку сиденья, но его рука лежала на спинке позади Ки Хуна, словно удерживая его в клетке. Ки Хун смотрел в окно на ночной город и чувствовал, как сердце колотится где-то в горле. Что он делает? Он вообще по девушкам... ну, в основном. Было пару раз в студенчестве, эксперименты, но чтобы так — с первым встречным, да еще и старше на полжизни? Но когда он поворачивал голову и видел профиль Ин Хо, освещенный фонарями, все мысли исчезали. Оставалось только предвкушение. И страх. И дикое, первобытное возбуждение. *** Квартира Ин Хо оказалась именно такой, как Ки Хун и представлял. Минимализм, чистота, панорамные окна. Дорого. Бездушно. Идеально. Ки Хун замер на пороге, чувствуя себя грязным и неуместным в этом стерильном пространстве. Он сжимал в руках рюкзак, как щит, и не знал, куда смотреть. — Раздевайся — голос Ин Хо прозвучал буднично, будто он просил снять пальто в прихожей, а не одежду перед тем, что должно было случиться. Ки Хун скинул рюкзак на пол и начал стягивать куртку. Пальцы не слушались. Ин Хо подошел сзади. Ки Хун почувствовал его тепло раньше, чем прикосновение. Горячие ладони легли на плечи, сжали, разворачивая к себе. — Смотри на меня — приказал Ин Хо. Ки Хун поднял глаза. В полумраке прихожей лицо Ин Хо казалось вырезанным из камня. Красивое. Чужое. — Ты хочешь этого? — спросил Ин Хо. Серьезно, без тени улыбки. Ки Хун судорожно сглотнул и кивнул. — Словами. — Да — выдохнул Ки Хун. — Хочу. Это было последнее слово, которое он произнес в ближайшие полчаса. Ин Хо целовал его жестко, требовательно, кусая губы до крови, до металлического привкуса. Ки Хун застонал ему в рот, вцепился руками в его рубашку, притягивая ближе, ближе, чувствуя, как твердое тело прижимается к нему. — Ты даже не представляешь, что сделал, когда согласился поехать ко мне — выдохнул Ин Хо, отрываясь от его губ и сразу же впиваясь зубами в шею. Ки Хун выгнулся, запрокинув голову, подставляя горло. Это было дико, неправильно и охрененно. Ин Хо развернул его, прижал лицом к холодной стене прихожей. Одной рукой сжал затылок, фиксируя, другой рванул джинсы вниз, не церемонясь с пуговицей. — Ин Хо... — выдохнул Ки Хун, упираясь ладонями в стену. — Молчи. Пальцы Ин Хо, холодные от геля из ванной, ворвались в него без предупреждения. Ки Хун дернулся, закусив губу, чтобы не закричать. Было больно. Было слишком. Но когда он попытался отстраниться, Ин Хо только сильнее прижал его к стене. — Терпи — голос звучал спокойно, буднично. — Ты хотел этого. Ки Хун хотел. Боже, как он хотел. Даже сейчас, чувствуя почти невыносимое давление, он хотел продолжения. Потому что пальцы Ин Хо двигались внутри него с такой уверенной неторопливостью, будто изучали, запоминали, делали своим. — Хорошо — выдохнул Ин Хо, вынимая пальцы. — Ты готов. Ки Хун не был готов. Ни к тому, как Ин Хо толкнул его на колени прямо на холодный пол. Ни к тому, как грубо взял за волосы, направляя. Ни к тому, как его член уперся в сжатые губы. — Открой рот. Ки Хун открыл. Ин Хо вошел сразу, глубоко, почти до горла, не давая времени привыкнуть. Ки Хун закашлялся, задергался, но рука в волосах держала крепко. — Дыши носом — приказал Ин Хо сверху. — И не смей останавливаться. Ки Хун дышал. И сосал. И ненавидел себя за то, как сильно ему это нравится. Как нравится подчиняться этому властному голосу, этим сильным рукам. Как нравится чувствовать себя использованным, нужным. Ин Хо двигался в его рте ритмично, глубоко, иногда замирая на несколько секунд, заставляя Ки Хуна задыхаться и хватать ртом воздух, когда позволял отстраниться. Издевался. Играл. Получал удовольствие от власти. — Хватит — выдохнул он наконец и рывком поднял Ки Хуна с колен. — На диван. Ки Хун пошатываясь дошел до дивана в гостиной. Упал лицом в подушки, не в силах даже развернуться. Ин Хо развел его ноги коленом, навис сверху, тяжелый, горячий. — Ты такой молодой — прошептал он, наклоняясь к уху, кусая мочку. — Такой податливый. Ты хоть понимаешь, что я могу сделать с тобой все, что захочу? Ки Хун всхлипнул в подушку и раздвинул ноги шире. Приглашая. Умоляя. Ин Хо вошел в него одним резким толчком. Без подготовки, без прелюдий. Ки Хун закричал — в голос, не сдерживаясь, впиваясь ногтями в дорогую обивку дивана. Боль пронзила позвоночник, разорвала низ живота. Но сразу за ней пришло что-то другое. Чувство наполненности. Чувство принадлежности. — Тихо, тихо — Ин Хо замер внутри него, поглаживая по спине. Это было так неожиданно — эта нежность после жестокости — что у Ки Хуна защипало в глазах. — Сейчас пройдет. — Больно — выдохнул Ки Хун. — Знаю. Но ты справишься. Ты сильный. Ин Хо двинулся медленно, давая привыкнуть, давая телу расслабиться и принять его. Одной рукой он гладил спину Ки Хуна, другой сжимал его бедро, направляя, контролируя. А потом ритм ускорился. Ин Хо вбивался в него жестко, глубоко, почти вышибая дыхание. Ки Хун стонал, не стесняясь, ловя ртом воздух, чувствуя, как к боли примешивается удовольствие. Как тело предательски отзывается на каждый толчок. — Как же тесно — выдохнул Ин Хо, наклоняясь к его уху. — Как же хорошо. Ты даже не представляешь, какой ты внутри. Ки Хун застонал громче. Эти слова заводили похлеще любых прикосновений. Ин Хо перевернул его на спину, даже не выходя. Ки Хун оказался снизу, глядя в темное, красивое лицо, залитое потом. Ин Хо двигался в нем, глядя прямо в глаза. И в этом взгляде не было ничего, кроме голода. — Хочешь кончить? — спросил он, ритмично вколачиваясь в податливое тело. — Да... пожалуйста... Ин Хо сжал руку на его горле. Легко, контролируя давление. Ки Хун почувствовал, как темнеет в глазах, как сознание плывет, а тело сжимается вокруг члена Ин Хо еще сильнее. — Кончай — приказал он, сжимая другой рукой член Ки Хуна. Ки Хун закричал. Хрипло, сдавленно, разряжаясь в кулак Ин Хо, чувствуя, как тот кончает следом, глубоко внутри, горячо и сильно. Несколько секунд они лежали неподвижно. Ин Хо тяжело дышал ему в шею, все еще оставаясь внутри. А потом резко поднялся, вышел и, не глядя на Ки Хуна, ушел в ванную. Ки Хун остался лежать, глядя в потолок. Тело ломило. Внизу живота тянуло. Между ног было мокро и грязно. Но в груди разливалось странное тепло. Он закрыл глаза и провалился в полудрему. Очнулся от того, что Ин Хо вытирает его влажным полотенцем. Аккуратно, почти нежно. Ки Хун приоткрыл глаза и встретился с его взглядом. — В душ — сказал Ин Хо. — И спать. Завтра рано вставать. — Мне всегда рано вставать — пробормотал Ки Хун, но послушно встал и поплелся в ванную. Под горячей водой он пришел в себя. Стыд? Пока нет. Только усталость и странное удовлетворение. Когда он вышел, Ин Хо уже лежал в кровати, читая что-то в телефоне. Ки Хун забрался под одеяло на самый край. — Иди сюда — сказал Ин Хо, не отрываясь от экрана. Ки Хун подвинулся. Ин Хо отложил телефон, обнял его со спины, прижал к себе. Поцеловал в затылок. — Спи — выдохнул он. И Ки Хун провалился в сон, чувствуя себя в безопасности. Впервые за долгое время. *** Солнце било в глаза беспощадно. Ки Хун застонал, попытался перевернуться и понял, что лежит на чем-то очень мягком, очень удобном и очень... чужом. Он замер. А потом медленно, с противным скрипом в позвоночнике, повернул голову. Рядом с ним, на белоснежной подушке, разметавшись в безмятежном сне, лежал мужчина. Лет тридцать пять — сорок. Дорогое лицо. Дорогие часы на тумбочке. Дорогое белье, в которое он был замотан. В голове Ки Хуна включился обратный отсчет. Бар. Виски. Разговоры. Такси. Стена в прихожей. Колени на холодном полу. Диван. — Твою мать, — выдохнул он беззвучно. Паника накрыла ледяной волной. Он переспал с мужиком. С взрослым мужиком, который старше его лет на пятнадцать. Который трахал его так, что до сих пор все болит. Который... который смотрел на него так, будто он что-то значит. И который сейчас спит, безмятежный и красивый, и даже не подозревает, что Ки Хун сейчас сбежит как последний трус. Ки Хун осторожно, миллиметр за миллиметром, отодвинул край одеяла. Холодный воздух коснулся разгоряченной кожи. Он сел на кровати, лихорадочно оглядываясь. Его джинсы валялись в прихожей. Футболка — на полу у дивана. Трусов он вообще не помнил. Ки Хун двигался как вор. На цыпочках, задерживая дыхание, он пробирался по квартире, собирая свой жалкий скарб. Одевался дрожащими руками, не попадая в рукава, застегивая молнию трясущимися пальцами. В прихожей, уже схватив рюкзак, он увидел на тумбочке свой студенческий. Должно быть, выпал из кармана вчера. Он схватил его и замер. Университет Тонгджу. Факультет права. Фотография, где он улыбается, дурак дураком. Ки Хун судорожно сунул студенческий в карман и вылетел за дверь. Бежал к лифту босиком, кроссовки натянул уже в кабине. На улице утренний город встретил его шумом, холодом и равнодушием. Люди спешили по своим делам. Обычная жизнь. А для Ки Хуна жизнь разделилась на «до» и «после». «До» — это когда он был просто нищим студентом, неудачником и должником. «После» — когда он стал нищим студентом, который переспал с взрослым мужиком и сбежал утром, как шлюха из дешевого порно. — Забудь— шептал он, врезаясь в прохожих. — Этого не было. Ты его больше никогда не увидишь. Просто забудь. *** Следующий день в университете тянулся как резиновый. Ки Хун отсидел две лекции, ничего не понял, получил замечание от препода за то, что сидел с отсутствующим видом, и уже собирался свалить в столовую, когда в коридоре раздался шум. — Вы слышали? — Чхве Су Бон, его вездесущий одногруппник, подлетел к нему с горящими глазами. — У нас новый препод по криминалистике! — И что? — Ки Хун зевнул. — Нам все равно ее только на четвертом курсе... — Не-не, слушай! Он будет вести спецкурс для нашего потока! Говорят, из прокуратуры пришел, реальный профи! Молодой, красивый, страшный! Ки Хун закатил глаза. — Су Бон, ты каждый раз так радуешься новым преподавателям. Помнишь, как ты обмирал по профессору экономики, а он оказался старым пердуном с склерозом? — Этот другой! — Су Бон схватил его за рукав и потащил к доске объявлений. — Смотри, вот расписание! Ки Хун лениво скользнул взглядом по листку и замер. «Спецкурс «Прикладная криминалистика». Лектор — Хван Ин Хо». Фамилия ударила под дых. Сердце пропустило удар, а потом забилось где-то в горле. — Хван... Ин Хо? — переспросил он хрипло. — Ага! Ты слышал о нем? — Су Бон смотрел с любопытством. — Говорят, крутой спец. Молодой, а уже столько дел раскрыл... Ки Хун не слушал. Он смотрел на фамилию и чувствовал, как земля уходит из-под ног. — На какую пару? — спросил он севшим голосом. — На третью, в триста пятой. А что? Ты идешь? Ки Хун кивнул. Он не мог не пойти. Он должен был убедиться, что это совпадение. Что это просто однофамилец. Что тот мужчина из бара — кто угодно, только не преподаватель в его универе. *** Аудитория 305 была полна. Слух о новом преподавателе разнесся быстро, и даже те, кому криминалистика была не нужна, пришли поглазеть. Ки Хун забился на последний ряд, в самый угол. Он сидел, сжимая в руках тетрадь, и смотрел на дверь. Когда она открылась, у него остановилось сердце. В аудиторию вошел ОН. Идеальный костюм. Идеальная осанка. Темные глаза, которые вчера смотрели на него с высоты своего роста, пока он стоял на коленях на холодном полу прихожей. Хван Ин Хо прошел к кафедре, положил папку с бумагами, обвел взглядом аудиторию. Ки Хун вжался в стул, надеясь провалиться сквозь землю. Взгляд Ин Хо скользнул по рядам, равнодушный, профессиональный... и остановился на нем. Задержался ровно на секунду. И в этой секунде Ки Хун прочитал всё. Узнавание. Удивление. И насмешку. Ин Хо отвернулся и начал лекцию. Ки Хун ничего не слышал. Он сидел, вцепившись в тетрадь, и смотрел, как Ин Хо расхаживает по аудитории. Как уверенно держится. Как красиво двигается. Как его пальцы сжимают мел... Те самые пальцы, которые вчера были внутри него. Ки Хун зажмурился. «Только не обморок, только не обморок...» — Мистер Сон Ки Хун. Голос Ин Хо прозвучал как гром среди ясного неба. Ки Хун подскочил, чуть не уронив стул. Вся аудитория обернулась. — Будьте добры, повторите, что я только что сказал о значении биологических следов на месте преступления. Ки Хун открыл рот. Закрыл. Открыл снова. — Я... э-э... биологические следы... важны... В аудитории захихикали. Ин Хо склонил голову набок, и на его губах заиграла легкая усмешка. — Важны — повторил он. — Исчерпывающий ответ. Садитесь, мистер Сон. И постарайтесь держать глаза открытыми. В моей криминалистике сон наяву опасен — можно пропустить что-то действительно важное. Например, тот факт, что преступник всегда возвращается на место преступления. Ки Хун рухнул на стул, чувствуя, как горят щеки. Су Бон толкнул его в бок: — Ты чего такой красный? Перепил вчера? — Заткнись — прошептал Ки Хун. Остаток лекции он просидел, не поднимая головы. Но чувствовал на себе этот взгляд. Тяжелый, насмешливый, изучающий. Когда пара закончилась, Ки Хун вылетел из аудитории первым, чуть не сбив с ног старосту. Он бежал по коридору, пока не врезался в стену у лестницы. — Черт, черт, черт! — выдохнул он, прижимаясь лбом к холодной краске. — Сон Ки Хун-сси? Голос раздался прямо над ухом. Ки Хун вздрогнул и обернулся. Ин Хо стоял в шаге от него, засунув руки в карманы брюк. В коридоре, к счастью, никого не было. — Профессор Хван... — начал Ки Хун севшим голосом. — Просто Ин Хо — перебил тот. — Вчера ты обращался ко мне иначе. Ки Хун покраснел до корней волос. — Я... простите... я не знал, что вы... — Что я твой преподаватель? — Ин Хо усмехнулся. — Признаться, я тоже не знал, что мой вчерашний любовник — мой будущий студент. Жизнь полна сюрпризов. — Я не знал — повторил Ки Хун, глядя в пол. — Клянусь, я не знал. Если бы я знал, я бы никогда... — Никогда бы не переспал со мной? — Ин Хо шагнул ближе. — Или никогда бы не сбежал утром, как испуганный заяц? Ки Хун промолчал. Ин Хо смотрел на него сверху вниз, и в этом взгляде читалось что угодно — насмешка, любопытство, интерес, — но только не злость. — Не бойся — сказал он тихо. — Я не кусаюсь. По крайней мере, на лекциях. — Вы... вы не расскажете никому? — выдохнул Ки Хун. — А ты бы хотел, чтобы я рассказал? — Нет! — выпалил Ки Хун. — Пожалуйста, не надо. Меня и так все считают неудачником, а если узнают, что я еще и с преподавателем... Он осекся, поняв, что сказал лишнее. — Что ты еще и с преподавателем? — Ин Хо приподнял бровь. — Переспал? Так это не преступление, Ки Хун. Это просто... неловкость. — Для вас может и просто. А для меня... — А для тебя? Ки Хун поднял глаза. В них стояли слезы. От стыда, от отчаяния, от непонимания, что делать дальше. — А для меня вы — человек, с которым я был... по-настоящему. А теперь вы будете стоять надо мной каждый день и напоминать мне, какой я идиот. Ин Хо смотрел на него долго. Очень долго. А потом вздохнул. — Слушай меня внимательно, Сон Ки Хун. Я не собираюсь тебя мучить. Но и делать вид, что ничего не было, я тоже не буду. Ты будешь учиться. Будешь сдавать мои предметы. И если будешь стараться, у нас не будет проблем. Если нет... — Что? — выдохнул Ки Хун. Ин Хо наклонился к самому уху, так близко, что Ки Хун почувствовал тепло его дыхания. — Если нет, я сделаю твою жизнь в этом университете невыносимой. Потому что я так и не получил своего утреннего кофе в постель от сбежавшего любовника. А я этого не прощаю. Он отстранился, усмехнулся и ушел, оставив Ки Хуна стоять у стены с бешено колотящимся сердцем. *** С этого дня жизнь Ки Хуна превратилась в американские горки. Ин Хо, как и обещал, не мучил его специально. Но и не щадил. На каждой лекции он находил способ задеть Ки Хуна — вопросом, замечанием, насмешливым взглядом. Он заваливал его дополнительными заданиями, придирался к оформлению работ, заставлял переписывать конспекты. — Сон Ки Хун-сси, вы, видимо, считаете, что правила написаны для кого-то другого? — Ин Хо стоял над его партой, держа в руках его тетрадь. — Здесь у вас грязь, здесь помарки, здесь вообще непонятно что. Перепишете к завтрашнему дню. — Но профессор Хван, это же просто черновик... — В криминалистике нет черновиков — отрезал Ин Хо. — Там есть только доказательства. Если вы не способны оформить простую тетрадь, как вы собираетесь оформлять протоколы? Группа хихикала. Су Бон сочувственно похлопывал Ки Хуна по плечу. А Ки Хун сидел и думал о том, что эти пальцы, которые сейчас комкают его тетрадь, всего несколько дней назад гладили его по спине, пока он засыпал. Дома он валился на кровать в общаге без сил. Денег не было. Долги по учебе росли. А теперь еще и этот кошмар в университете. Он пытался учиться, правда пытался. Но стоило открыть учебник по криминалистике, как перед глазами вставало лицо Ин Хо. Его глаза. Его руки. Его голос, шепчущий: «Ты такой молодой. Такой податливый». — Да чтоб тебя— шептал Ки Хун в подушку. Он ненавидел Ин Хо. Ненавидел его спокойное лицо, его насмешливые глаза, его идеальные костюмы. Но по ночам, лежа в темноте, он вспоминал другое. Тепло его тела. Жесткость его рук. И эту странную нежность после — когда Ин Хо вытирал его полотенцем и обнимал во сне. — Идиот— шептал Ки Хун. — Ты просто идиот. *** Прошло две недели. Ки Хун похудел, осунулся, перестал нормально есть и спать. Он жил от пары до пары, от одного взгляда Ин Хо до другого. И с каждым днем стыд за ту ночь становился только сильнее. Но где-то глубоко внутри, под слоем страха и унижения, тлело что-то еще. Что-то, о чем Ки Хун боялся думать. Что-то, что заставляло его краснеть, когда Ин Хо проходил мимо. И заставляло сердце биться быстрее, когда их взгляды встречались. Он еще не знал, что это только начало. И что скоро его жизнь перевернется снова — но уже совсем по-другому.