На границе времени и небес

Мира шла несколько часов, не разбирая дороги. Ноги скользили по земле. Цвет неба не был ни голубым, ни серым, скорее тусклым, выцветшим, как старая фотография. Земля, чью тяжесть Мира чувствовала под ногами, выглядела высохшей, растрескавшейся, покрытой сетью жёлтых прожилок. Воздух обжигал носовые проходы незнакомым ароматом, чем-то неуловимо чужим. Не было ни одной машины, ни одного пешехода. Она просто сбилась с пути и оказалась в непривычных местах, но чутье и разум упорно отказывалось принимать это объяснение. Когда Мира вплотную подошла к асфальтовой ленте дороги, сердце судорожно забилось, наконец, цивилизация! Асфальт был чист, свеж, но на нём не было ни следа шин, ни мусора, ни даже стёршейся разметки. Вскоре показалась маленькая заправка, ареной возвышалась над пустой трассой. Ни одной машины у колонок, ни одной души снаружи, всё казалось пустым. Логотип на вывеске был незнаком, хотя шрифты как будто перекликались с привычными брендами, но цвета, формы и даже само название были не те. Мира остановилась на мгновение, тяжело выдохнула, и шагнула на территорию заправки. Грязь на её одежде засохла ломкими корками, волосы свалялись и спутались. Мира чувствовала себя чужой в собственной коже, все мышцы болели, пальцы были расцарапаны, ладони в ссадинах. Ей было уже всё равно, что именно происходит, главное добраться до умывальника, облиться водой, привести себя в порядок. Она толкнула дверь магазина при заправке. Повис звонок, вместо привычного пиликанья было еле слышное дребезжание. Внутри пахло пыльной древесиной и старого льна. Пол был вытерт до блеска в центре, но тёмные углы были забиты коробками, что-то трещало и тарахтело в античном морозильном шкафу. Мира с некоторым недоумением уставилась на холодильник, такие она видела только на фотографиях из бабушкиного детства. За прилавком стояла женщина. Её одежда была не по времени, белая хлопковая рубашка с широкими рукавами, длинная юбка с распахнутыми складками. Лицо в мягкой тени, но глаза острые, цепкие, как у птицы. Женщина мгновенно поднялась с высокого стула, устелив губы приветливой, но чуть натянутой улыбкой. За её спиной тихо змеилась мелодия, радио играло итальянскую песенку, но музыка казалась неестественно весёлой на фоне этого странного места. Мира пошла вдоль прилавка, ноги подкашивались. Она схватила первым делом бутылку с водой, затем шоколадный батончик. Подойдя к женщине, она ощутила на себе внимательный, оценивающий взгляд, полный скрытой настороженности, почти опасливой осторожности. — Вы выглядите… — процедила женщина, с отвращением пробежав взглядом по её грязной одеждой. — Вам нужна помощь? Мира кивнула. Её голос был тусклым, уставшим. — Да, мне нужно позвонить, — она на автомате вытащила из кармана свой бессильный телефон и повертела его в руках. — Сеть не ловит… Женщина непонимающе уставилась на телефон в руках Миры, затем подняла брови и переспросила: — А вам нужен телефон?.. Молча она достала из-под прилавка тяжёлый проводной аппарат, в винтажном стиле. Мира взяла трубку, начала медленно набирать номер отца. Пальцы дрожали, гудки были долгими, словно телефон не был подключён к реальной сети. — М, сеньорита, вы набираете много цифр… — вмешалась женщина с вежливой укоризной. — Вы уверены, что помните номер? Мира резко опустила трубку. Женщина теперь не улыбалась, в глазах читалось беспокойство. — Я помню этот номер… — Мира почувствовала, как слёзы подступают к горлу, но взяла себя в руки. — А где ваш муж или отец? — напирала женщина, улыбаясь так широко, что её зубы казались острыми. — Почему вы спрашиваете? — уставилась на неё Мира, поправив волосы. — Что за странные вопросы? — Ну как же… юная девушка… так далеко от города… в весьма вызывающем наряде, да ещё одна… — она покачала головой, будто сокрушаясь как над шалостью ребёнка. — Я была в походе… — Мира попыталась улыбнуться, но улыбка вышла жалкой, оборванной. — Уже взрослая, имею право сама гулять... — Одна! — ахнула женщина и, прикрыв рот ладонями, принялась нервно озираться на дверь, словно кто-то подслушивал. В этот момент радио внезапно оборвало музыку. Затрещал голос ведущего, причём со старомодной интонацией. — Дорогие наши слушатели, у нас сегодня для вас интересная новость! Верховный парламент, как сообщают наши источники, утвердил новый закон. С сегодняшнего дня женщины могут занимать места в парламенте. Представьте себе, каким будет наше будущее! — раздался снисходительный смех. — Женщины в парламенте… что же дальше? Позволим им открывать личные банковские счета?.. Второй голос, более хриплый, подхватил: — Это неожиданно и смело. Говорят, некоторые мужчины считают, что парламент пал под давлением митингующих… Да куда катится наше общество! — Но, дорогой мой, Италия современная страна. Мы должны идти в ногу со временем, — ответил первый голос, но в его тональности проскальзывала ирония. — У вас тут прямо антиквариат, — рассеянно усмехнулась Мира, поправляя выбившуюся прядь. — Это запись с какого года? Продавщица, пристально и явно настороженно посмотрела на Миру, но ничего не ответила. — Ладно, раз уж телефон здесь не ловит, сколько с меня? — мирно сказала Мира, кивая на батончик и бутылку воды. Женщина повернулась к массивному кассовому аппарату, тот громко звякнул и щёлкнул, выдав чек с рывком. — Четыре лиры, — сухо отозвалась она. — Так дёшево? А карточку принимаете? — не задумываясь, Мира вытащила банковскую карту и протянула через прилавок. Женщина уставилась на кусочек пластика так, будто увидела инопланетный артефакт, а потом перевела недоверчивый взгляд на Миру. — Вы собираетесь заплатить этим… чем? — голос её звучал странно напряжённо. Мира почувствовала, как внутри поднимается холодная волна беспокойства. Она судорожно порылась в кармане, нащупала десятилитровую монету, которую недавно где-то получила на сдачу, и положила на стойку. — Давайте вот этой, сдачи не надо, — поспешно сказала она. Женщина взяла монету, внимательно её осмотрела, повертела в руках. — Никогда не видела таких денег. Да и сдачи у меня нет, муж только сегодня кассу дочищал… Она поставила монету в сторонку. — Возьмите хоть газету, чего добру-то пропадать, — мягко добавила. Мира машинально взяла протянутый свёрток. Остановив взгляд на шапке, она едва не выронила газету: — Сегодня… восемнадцатое июня тысяча девятьсот тридцатого? Это точно свежая газета? — Мира слабо рассмеялась, скорее от растерянности. Женщина выпрямилась, обидчиво поджав губы: — Конечно, свежая! Сегодня утром почтальон занёс! Сеньорита, всё в порядке? Вы не больны? Мира медленно откусила батончик, еда вдруг показалась безвкусной. Она проглотила и, не сводя настороженного взгляда с женщины, понизила голос: — Но ведь сейчас двухтысячный год… Две тысячи. Вы меня разыгрываете? Молчание затянулось. Женщина, пятясь, украдкой потянулась за прилавок, явно собираясь позвать мужа. Мира поспешно огляделась, всё вокруг по-прежнему казалось декорацией к фильму о прошлом, ретро-радио играет свинг, холодильник тяжёлый, пузатый, громыхает компрессором. Ни одной современной детали. Нет, это бред… Невозможно... Мира схватила бутылку воды, рванула к выходу и буквально выскочила на улицу, слыша вслед голос продавщицы: — Марко! Марко, иди сюда! Тут какая-то ненормальная! Мира почти бежала по гравию, не разбирая дороги и с трудом удерживаясь на ногах. От внезапной паники дыхание сбивалось всё больше. Кажется, в какой-то момент метрах в пятидесяти позади показался крепкий мужчина с ружьём и неизменной хмурой решимостью на лице, бросившей девушку в настоящий ужас. Мира перешла на бег, но вскоре силы иссякли, и она едва не рухнула, подстёгиваемая одним лишь страхом. Пыль садилась на рот и кожу, в голове шумело от усталости, две долгиe мучительные часа шагов, пока впереди, наконец, не показался призрачный силуэт автомобиля, то ли старого Форда, то ли Опеля. Мира отчаянно замахала руками, размахивая бутылкой и газетой, словно флагами. Машина медленно затормозила, в облаке пыли, внутри молодой мужчина задумчиво смотрел сквозь руль, а на переднем сиденье женщина в больших солнечных очках быстро повернула голову. Её губы, выкрашенные алой помадой, растянулись в мягкой улыбке. — О, бедняжка! Что с тобой случилось? — спросила она участливо, прислонившись к двери. Мира тяжело дышала, пыль прилипла к коже, волосы спутались, но она постаралась собраться и, выдавив лукавую улыбку, пробормотала: — Да ничего особенного… жизнь немного помотала, знаете ли… Женщина весело рассмеялась, хлопнув ладонью по ладошке: — Это мне по душе! Садитесь, сеньерита, подбросим вас до города. Солнце сегодня жгучее, пешком долго не пройдешь! Мира с сомнением огляделась по сторонам, дорога вокруг безлюдна. Она мысленно молилась, чтобы новое знакомство не оказалось маньяками, и, обойдя машину, села на заднее сиденье. Внутри пахло бензином, духами и, почему-то, пудрой. Мужчина, коротко кивнув, тронул автомобиль с места. Несколько мгновений он ехал молча, время от времени бросая в зеркало внимательные взгляды на Миру. Женщина повернулась на сиденье и лукаво посмотрела поверх очков: — Так где тебя высадить, красотка? Мира сделала вид, что задумалась: — Где-нибудь у гостиницы… или отеля. Я бы с удовольствием перекусила и отдохнула. — У-у-у, значит сбежала откуда-то? — заметно повеселев, выдохнула женщина, облизнув губы, её глаза заблестели озорно. — Нет-нет, — поспешила возразить Мира, ловко подбирая слова. — Я просто в гостях была, а моя… машина сломалась. Пришлось идти пешком до города. Женщина сделала большие глаза: — Сеньорита и водит машину? Да вы что! Я сама только недавно получила права, — гордо похвасталась она, кивнув в сторону за рулём. — Мой братец купил мне машину. Представь, новая модель, прямо с завода! — О, это очень… классно, — выдохнула Мира, на секунду забыв осторожность. — Классно? — женщина почти пропела слово, задорно повторяя каждую букву. — Это что за слово? Мира чуть улыбнулась. — Да, это значит хорошо, отлично. Женщина рассмеялась заливисто, откидываясь на спинку сиденья: — Ох, мне нравится, как ты говоришь! — она внимательно разглядела Миру. Мира, чтобы отвлечься и проверить одну мысль, осторожно спросила, смотря в окно, где мелькали выгоревшие поля: — Не подскажете… сегодня какое число? — Сегодня? — женщина захлопала ресницами, будто удивилась странности вопроса. — Восемнадцатое июня, сеньорита. — А год?.. — Мира почувствовала, как всё тело застыло в напряжении. Женщина чуть приподняла брови, окинув девушку насмешливым взглядом, будто сейчас скажет что-то по-настоящему забавное: — Неужели сеньорита не знает год? — она весело ткнула в плечо своего брата, тот приободряющее хмыкнул в ответ. Мира растерянно усмехнулась, делая вид, что невинно забылась и глядя из-под светлых ресниц. Женщина театрально всплеснула руками: — Хахах! Ты забавная… 1930 год... Внутри у Миры всё замерло. Она судорожно проглотила слюну, но сумела улыбнуться. — Ты чего такая задумчивая, сеньорита? — с улыбкой спросила женщина. Но Мира не ответила. В голове клокотала паника... Это на самом деле. Она застряла в прошлом. Разум яростно метался... Она уже давно должна была понять. В тот момент, когда, дрожащими пальцами, набрала номер… Тот самый, что дал ей отец и велел использовать только в самом крайнем случае. Он уже через два, максимум три гудка отвечал. Всегда так было, даже когда она будила его ночью, всегда. Но только не сегодня... Если бы она послушалась! Если бы не пошла в эту чертову гору. Всё бы было иначе, по-другому, осталась бы в своей реальности, где отец отвечает, где деньги всегда при ней. За всю свою жизнь, Мира ни разу не была без денег. Не в прошлой, когда была принцессой, не в этой, когда родилась в богатой семье. Даже не представляла себя без наличных, кредитки, хотя бы мелочи на такси. Сейчас же, у неё было только несколько купюр. Ни денег, ни телефона, ни даже удостоверения личности. Да и была бы у неё бумага, кому она тут, в Италии 1930-го, нужна? Склонившись к стеклу, Мира почувствовала, как к горлу подкатывают слёзы усталости. — Мы почти приехали, — раздался впереди мягкий голос. — В отеле неплохие комнаты, есть горячая вода. Ты ведь устала с дороги, правда? — заботливо спросила женщина. — Да… — с трудом пролепетала Мира. Губы пересохли, тело болело каждой мышцей, голова хлопотала словно набитый свинцом шарик. Наконец, автомобиль остановился у старого, внушительного здания, фасад его был украшен резными ставнями, на двери мерцали бронзовые буквы. Мужчина вышел первый, помогая Мире выбраться. Женщина выглядывая из окна машины, с привычной улыбкой: — Ну, удачи тебе, красотка… Мира тихо произнеся с благодарностью: — Спасибо вам за помощь... Мира едва удерживалась на ногах от усталости, собралась и направилась к входу в гостиницу. Она вошла. В холле было просторно, пахло вощеным деревом и старым льном. За стойкой администратор мужчина лет сорока, аккуратно одетый, с усами, улыбался профессиональной и даже немного усталой улыбкой. — Добрый вечер, синьорита, чем могу помочь вам? — его слова хлестнули тишину холла, разрезая вязкий воздух в помещении. Мира почувствовала, как солнце, пыль и недосыпка свалились на плечи. Прежде чем немощно опереться на край стойки, она едва не поскользнулась на гладком паркете. — Сколько стоит номер? — спросила она, прокашлявшись, но голос всё равно предательски дрожал и звучал шёпотом. Мужчина достал из-под стоек маленькую табличку, на которой был выведен перечень цен. Он склонился к ней чуть ближе, глаза его блеснули от любопытства: — Стандартный номер за сутки, двадцать лир, — медленно, будто для ребёнка, озвучил он правило, отработанное за годы. Мира ощутила, как ком радости прокатился внутри, в рюкзаке у неё действительно были лиры. Она была рада, что взяла лиры вместо евро. Скрывая улыбку облегчения, Мира кивнула: — Мне… один номер, пожалуйста, — вложила в голос то немногое спокойствие, что осталось. Лицо администратора не изменилось. Но взгляд стал каким-то неподвижным, будто стеклянным. — Миледи, могу ли я увидеть вашего опекуна для оформления номера? — слова выброшены медленно, вязко. Мира зажала ухо ладонью, чтобы не дрожать всем телом, и попыталась улыбнуться: — Вы можете оформить на меня... Он тихо фыркнул, раздражённо поправляя манжет. На губах заиграла тень усмешки: — Хорошая шутка, синьорита. Так где ваш опекун? — Это не шутка, — на этот раз голос дрогнул, звучал почти нервно. — Оформи на меня номер. Администратор перестал улыбаться. Теперь в его глазах появилось что-то хищное. Взгляд скользнул по ней сверху вниз с таким пренебрежением, что Мира почувствовала себя неловко. Ком раздражения поднимался к горлу. Она сжала рюкзак сильнее, пальцы побелели на ручке: — Послушай, у меня есть деньги — зло просипела, уже перебарывая желание закричать. — Просто оформи номер! Он неспешно выпрямился, одёрнул пиджак, словно собирается на бал, и наклонился вперёд, лицевая маска учтивости слетела: — Послушайте, — понизил голос до ледяного шёпота, — я не оформлю номер какой-то оборванке, тем более женщине. Приходите, когда приведёте мужчину. Её ноги подогнулись, внутри всё сжалось от злости. Ей страшно захотелось сесть прямо здесь, у входа, и больше никуда не идти. Она вскрикнула, нервный, сдавленный смешок вырвался из груди от усталости: — Ты… ты издеваешься надо мной? У меня… был ужасный день, всё, что мне нужно, это принять душ и просто поспать! Но не успела она договорить, мужчина резко отшатнулся, скрипнула дверь шкафа под стойкой, и на свет показалось старое охотничье ружье. Он уверенно выставил его перед собой, тронул курок, где-то за перегородкой щёлкнул затвор. Тон администратора стал совсем другим грубый, злобный: — Или ты уходишь сейчас, чёртова шлюха, — процедил он, — или тебя вытаскивают отсюда вперёд ногами! Мира отшатнулась, инстинктивно соединив ладони перед собой для защиты: — Всё хорошо, я ухожу, — выговорила медленно, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Спина прогнулась, как у загнанного зверя, она пятясь, не сводя глаз с дула ружья. Она не дышала. Шагнула назад, едва не оступившись, затем ещё шаг... Тяжёлый коврик у выхода сбил её с равновесия, и она, зацепившись за деревянную отделку двери, споткнулась. Мира устало вышла из дверей отеля, чувствуя на себе оценивающие взгляды. Город был ей чужд. В прошлой жизни она имела власть, была принцессой, и никто не смел с ней так обращаться… Теперь же, потерявшись в новом времени, она даже не знала, куда идти. — Сеньорита? — донеслось неожиданно рядом, и Мира резко остановилась, обернувшись. Перед ней с вежливым поклоном стоял молодой человек. На голове взъерошенная шляпа, в глазах одновременно хитрость и симпатия. Он быстро снял шляпу. — Что? — Мира оценила незнакомца цепким взглядом, инстинктивно отступив на шаг. Он замялся, почесал переносицу: — Просто… Я, эм, случайно подслушал вашу беседу с портье, — виновато улыбнулся. — Не подумайте ничего плохого, клянусь! Просто могу помочь. Могу оформить номер на себя, вы сможете остановиться там. Всего лишь за небольшую плату… Мира невольно прижала к себе рюкзак и сузила глаза: — Сколько? — Всего тридцать лир, — с наигранной невинностью заявил юноша, поигрывая козырьком шляпы. Мира процедила сквозь зубы: — Сам номер стоит двадцать. — Но у вас нет выбора, — развёл тот руками, расплываясь в обаятельной улыбке. — Особенно с таким видом, как у вас, я ваша единственная надежда. И… также покажу отель попроще. Внутри Мира металась между желанием послать наглеца и холодным расчетом. Деньги таяли, а правая рука уже судорожно сжимала кошель. А если дешевле? Может, хватит надольше… Она сжала губы, кивнула: — Веди. Парень тут же отобрал у нее рюкзак, перекинул себе на плечо, деловито жестом пригласил за собой и быстрым шагом повёл по улице. Мира попыталась идти за ним бодро, но ноги дрожали от усталости. Они лавировали между торговцами, шумными уличными музыкантами, один раз Мира чуть не поскользнулась на скользкой брусчатке, но незнакомец вовремя подхватил ее за локоть. Спустя всего квартал, юноша остановился у дверей небольшого, но ухоженного отеля. Здесь было тихо, пахло свежеиспеченным хлебом, а внутри царила какая-то домашняя атмосфера. Мира провела ладонью по декоративной колонне. Пока она осматривала интерьер, парень уже щебетал с администратором высоким мужчиной с густыми усами, который улыбался в ответ совершенно открыто, явно узнавая гостя. Мира тяжело присела на кресло в холле, вымотанная, бессильно вглядывалась в свои грязные ладони. С каждой секундой ожидания тревога утихала, уступая место безысходному смирению. Через пару минут юноша роскошно поклонился ей: — Пойдемте, вас ждут в шестом номере. Я провожу. Он привычно подхватил её под руку, помогая подняться. По дороге он заговорщицки прошептал: — Получилась скидка, если останетесь на неделю, ещё дешевле. Шестнадцать лир, и кормят три раза в день. Рассказал администратору, будто вы моя кузина из Франции, по дороге ограбили. Надеюсь, не возражаете? — Спасибо, — Мира хрипло улыбнулась. Ощущение чуждости отступило, она неожиданно почувствовала благодарность к этому наглецу. — Вот ваш номер, — он открыл дверь, показал просторную комнату с аккуратной кроватью и видом на внутренний дворик. — Ах да, — вдруг шутливо заметил он, — кузина, веди себя прилично, не вздумай сбежать снова, ладно? Мира недовольно поджала губы: — Я не беглянка. — Ты себя видела? — он рассмеялся. — В этой одежде, с мешком за спиной… Я бы даже сказал, сбежавшая невеста... — Я не невеста, — выплюнула Мира, хватая рюкзак обеими руками, словно тот вдруг стал легкой защитой. Мужчина смерил ее взглядом с головы до ног. Он все еще улыбался, но теперь это была не просто насмешка, а изучение, как будто он пытался разгадать ребус. — Хахаха! Тогда кто же? — легко бросил он, делая к ней шаг, но сохраняя хорошую дистанцию. — У тебя чистая белоснежная кожа и мягкие волосы, — он наклонил голову, будто оценивая блики на ее пряди. — Ты точно принадлежишь высокому сословию… и руки у тебя как у леди, без единой мозоли. Он нарочно медлил с каждым словом. — Отец тебя, по всей видимости, любил. Иначе откуда в тебе столько упрямства, ты разговариваешь с мужчинами слишком уж высокомерно для простой деревенской девушки… Значит, сбежала не от него, — он скользнул взглядом по ее лицу, пытаясь уловить реакцию. У Миры перехватило дыхание, этот мужчина стал ее раздражать. — Твой возраст, — продолжил он, задумчиво прищурившись, — когда самое время становиться невестой и молодой женой… Так что, быть может, ты все-таки сбежала от мужа? — Думай, что хочешь, — буркнула она, вставляя ключ в дверь. Мира уже схватилась за холодную рукоятку двери и зашла в комнату оглядевшись. Как только она уже была готова захлопнуть дверь... Неожиданно за спиной раздался насмешливый голос: — А, дорогая кузина, переоденься, пожалуйста! Леди в таком виде, это позор для всей семьи! — подмигнул юноша на прощание. С глухим стуком дверь захлопнулась у него перед носом. Мира оперлась лбом о деревянную панель, выдохнула. Она прошлась по комнате, коснулась прохладной простыни, осторожно села на кровать. Тело невольно окутало приятной дрожью, кровать была мягкой! Мира содрала с себя пыльную куртку, еле попала в замок на рюкзаке. Сбросила ботинки, вытянулась на матрасе и с облегчением простонала, в комнате пахло свежим бельём и печёным хлебом. С каждым ударом сердца усталость валила всё сильнее. Мира позволила себе расслабиться, опустившись всем телом на подушку. Она закрыла глаза, и заснула...