На границе времени и небес

Я не помню, как сюда попала. Вся моя память, словно туман, растворяющийся в темноте. Всё вокруг, абсолютная тьма, без звуков и образов. Только ощущение, словно что-то очень тяжелое давит на меня изнутри. Неуютное, постоянное, иногда усиливающееся, словно что-то внутри меня пытается выйти… или забрать меня сюда навсегда... Я даже не понимаю, где я. Может, я оказалась внутри чего-то очень большого. Как будто я, часть кого-то другого. Но я не знаю, кто я и где нахожусь. Просто тянущее ощущение, что я, часть чего-то... Постепенно в темноте появляется слабое мерцание света. Он медленно нарастает, словно первые лучи рассвета, пробивающиеся сквозь густые облака. Я чувствую, как будто начинаю выходить из непроглядной пучины тьмы. Свет становится ярче, и с каждым мгновением я кажется, словно преодолеваю барьер забвения. И вдруг, я кричу... Этот крик, моё первое осознание, моя первая настоящая свобода.

***

POV Иемитсу Савада

Иемитсу сидел в больничной палате и не мог избавиться от охватившей его тревоги. Его руки дрожали, а сердце билось так сильно, что казалось вот-вот вырвется из груди. Всё его внимание сосредотачивалось только на мыслях о жене и ещё не родившемся ребёнке. Всё произошло слишком быстро: резкая боль, страх, тревога… А ведь всего за час до этого он и его жена беззаботно гуляли в парке. Солнечный смех Наны всё ещё эхом отдавался в ушах Иемитсу. Она рассказывала о том, какие игрушки хочет купить малышу, предвкушая его улыбку и первые шаги. Свежий ветер трепал её волосы, и в тот момент ему казалось, что их счастье будет вечным. Он переживал, душа его металась... Казалось, будто каждое биение его сердца отдаётся напоминанием о том, что он бессилен. Даже в самых жестоких стычках с мафиозными семьями он не чувствовал подобного страха. Но увидев, как его жена падает на больничную койку, задыхаясь от боли преждевременных родов, которые должны были случиться только через месяц, Иемитсу ощутил беспомощность, от которой не спасали ни навыки бойца, ни закалённый характер. Всё, что было привычно рассыпалось в прах. Ни одна пуля, ни один враг не смогли бы испугать его так, как крик его соулмейта... Эмоции пронзали его сердце словно десятки острых гвоздей. Он сжимал руки в кулаки, чтобы не закричать от страха, прикусывал губы, чтобы не разрыдаться на глазах у врачей. Он был готов отдать всё - имя, положение, жизнь, бессонные ночи и годы на службе Вонголе, лишь бы только они обе остались живы... В какой-то миг гулкая тишина больницы разорвалась протяжным, пронзительным криком новорождённого. Звук был настолько громким, что сердце Иемитсу болезненно сжалось. Ни секунды не колеблясь, не обращая внимания ни на категорические запреты врачей, ни на протесты медсестёр, он рванулся прямо к двери операционной. Метнувшись вперёд, распахнул двери и застыл на пороге. Внутри царила суета, глухие крики, быстрые шаги, короткие приказы, всё смешалось... но Иемитсу уже не обращал на это внимания. Его взгляд сразу нашёл самое важное, на операционной кушетки лежала его измотанная жена. В руках Наны покоился крошечный комочек. Осторожно Иемитсу подошёл к жене, не слыша больше ни звука вокруг. Его пальцы дрожали, когда он коснулся её прохладной, обессиленной руки. — Доктор… — почти беззвучно произнёс он. — Как они? Врач поднял на него усталые, но доброжелательные глаза и с сочувствием слегка улыбнулся: — Господин Савада, у вас девочка. — Он мягко кивнул в сторону ребёнка. — Ваша жена сильно устала, роды прошли сложно, но сейчас опасности нет. Сердце Иемитсу затрепетало с новой силой. Он перевёл полный волнения взгляд на жену. Подняв дрожащую руку, мягко коснулся тыльной стороной ладони её бледной щеки, покрытой испариной. В этот момент Нана слабо открыла глаза и посмотрела на него. Слабая, почти неуловимая улыбка тронула её губы. — Признаться, ваша малышка родилась чуть раньше срока, чем мы ожидали, — негромко продолжил акушер. — Рекомендую остаться в больнице для наблюдения. Позади них шуршали халаты, сновали медсестры, собирая инструменты и приводя в порядок зал, но Савада слышал только тихое и тяжёлое дыхание Наны. В этот момент она слабо прошептала, еле удерживая дочку на руках: — Дорогой... мне... плохо... Рука её дрогнула и ослабела, и Иемитсу тут же, с инстинктивной ловкостью, подхватил малышку, прижимая её к груди. — Дорогая, слышишь меня? — тревожно прошептал он, опускаясь рядом, страх сжимал его сердце. Врач быстро подошёл и измерил пульс Наны, затем успокаивающе сказал матери: — Всё в порядке, вы просто засыпаете. Организму нужен отдых... вы очень устали. Иемитсу облегчённо выдохнул. Нана с трудом приоткрыла глаза, её взгляд скользил между мужем и ребёнком. Она слабо, из последних сил, потянулась взглядом к дочери, нежно, но с неописуемой усталостью наблюдая, как Иемитсу держит их малышку на руках. Врач обернулся с мягкой улыбкой: — Как назовёте малышку? Иемитсу опустил взгляд. В его руках лежал крошечный свёрток, такой беззащитный, такой родной. Мягкая крохотная головка, крошечные пальчики, крохотные губы, вытянувшиеся в осмысленном движении. Сердце Иемитсу наполнилось невыразимой нежностью. Он осторожно провёл рукой по головке дочери, словно стараясь вложить в это прикосновение всю свою любовь. —Мира… Её зовут Мира Савада... Моя крошка… Врач одобрительно кивнул: — Прекрасное имя. Нана, всё ещё бледная и усталая, слабо улыбнулась мужу и дочурке. Пока её веки медленно смыкались, а сознание уносилось в сладкую дрему...