На границе времени и небес

18 июня 2000 года

Мира осторожно шагала по неровной, каменистой тропе, ведущей вверх по склону горы Смерти в Италии. Июньское солнце щедро заливало долину внизу, но здесь, среди высоты, ветер был пронзительно свеж, и холод пробирал под альпинистскую куртку. Несмотря на утеплённые перчатки, её пальцы то и дело цепенели, а по плечам прокатывалась мелкая дрожь. С каждым вдохом она ощущала во рту вкус сырости. Редкие, пушистые облака то заслоняли солнце, то снова раскрашивали скалы сиянием. Обычно Мира не решалась ходить одна по таким опасным местам. Её всегда сопровождали проводники или хотя бы специально нанятая охрана, привычка, оставшаяся с прошлой жизни, когда за её безопасность отвечали стражи королевского двора. Даже сейчас, будучи всего лишь дочерью крупного бизнесмена, она держалась своего правила и не стеснялась вызывать помощь, когда маршрут пролегал через опасную территорию. Но сегодня всё иначе... Ведь именно сюда, на гору Смерти, отец впервые в жизни запретил ей отправляться. Мира подозревала, почему... Он до сих пор не мог забыть ту январскую ночь, когда она едва не стала жертвой мафиози. В прошлой жизни она была исследователем, обладающим властью и не боявшимся ею пользоваться. Если требовался эксперимент, она размывала границы дозволенного... Результаты были важнее человеческих жизней, тех, над кем она ставила опыты, почти никогда не выживали. А трупы не вызывали сочувствия. Однако теперь, когда она чуть не умерла в том происшествие, Мира впервые ощутила настоящий страх. Она с радостью бы согласилась на охрану. Она бы взяла хоть весь личный состав охраны, если бы это было возможно! Но сегодня был другой случай. Эта вылазка была тайной, она не могла посвящать отца, не могла рисковать тем, что он узнает и лишит её финансирования нового проекта. Но прежде чем приступить к нему, Мира решила закончить кругосветные путешествия, посвящённые одной идее. Всё началось с одного листка в котором рассказывали о семи Хранителях, которые, по древним преданиям, поддерживали равновесие в мире. Мира была прагматиком и никогда не верила в мистику, для неё все эти предания казались лишь историями, выдуманными дикарями, которые не понимали законов природы и потому наделяли нечто сверхъестественной силой. Древние люди поклонялись солнцу тысячи лет, а потом и вовсе превратили его в бога и наделили человеческими чертами. Почему бы им не сделать то же самое и с семью хранителями... У Миры было подозрение, что эти Хранители были какие-то реальные субстанции, субъекты, которые по-своему позволяли существовать самой Земле. И самое интересное, эти легенды всплывали по всему миру. Надписи на забытых языках, наскальные рисунки, обрывочные истории племён, которые никогда не имели друг с другом общения, всё это подозрительно совпадало. И как исследователь, она хотела выяснить, кто или что они такие. Мире приходилось искать специалистов по древним языкам, ломать голову над рунами и пиктограммами, а главное ждать, месяцами ждать, пока кто-то из её учёных-декодеров найдёт время подобрать нужный ключ к какому-то шрифту. В самой Мире, несмотря на некоторые навыки, не хватало знаний для полноценного анализа. Она неплохо читала по-древнеегипетски, но недостаточно... С каждым новым открытием раздражение росло, легче справиться с почти любым научным вызовом, чем понять, как расшифровывать рукописи на несуществующих больше языках. Её раздражение подпитывалось ещё и тем, что это мир оказался слишком многоязычным, слишком фрагментированным. Иногда она думала, что если бы языков было всего два-три, жить и работать было бы проще. Для встречи с иностранными учёными часто требовались переводчики, а обсуждать сложные, глубокие научные вопросы через посредника всегда сложно. Более того, эти чёртовы переводчики зачастую даже не понимали смысл того, что переводят, они работали, как машины, просто переставляя слова с одного языка на другой. А из-за этого терялся весь смысл. Мира выдохнула и прислонилась спиной к влажной коре дерева. Уже несколько часов она плутала по этим склонам, надеясь отыскать древний храм, что был отмечен на карте. Как выяснилось, карту нарисовали неточно, и заметила она это слишком поздно. К тому же у неё начала сильно болеть голова. Обычно Савада не терялась, она прекрасно ориентировалась в пространстве, даже в незнакомых местах ей редко требовалось больше одного взгляда на карту, чтобы составить маршрут. Но сейчас что то было не так. Она опустилась на холодную землю, чувствуя, как усталость продирается по телу тяжёлым грузом, и достала из рюкзака тёмно-зелёный термос с горячим чаем. Влажный туман обволакивал всё вокруг, и даже чай не спасал от пронизывающей до костей сырости. — Возможно, мне всё-таки стоило взять проводника… — Мира вздохнула в голос. Если бы только у неё было больше времени, она обдумала бы подготовку тщательнее. Не стоило ей лезть сюда в спешке. Но билет в Лондон уже был куплен, и уже через несколько дней ей предстояло провести лекцию по генетике, статус профессора обязывал. Мысли путались... И тут в голове вспыхнула догадка. Головная боль, растерянность, усталость, туман… Эту гору недаром называли Горой смерти, здесь были не только опасные звери, но и ядовитые растения. Вспомнилось, как в одной экспедиции по Восточному Тибету ей рассказывали о кустарнике Тумарии (Tumaria navalis), что рос исключительно на высокогорьях. При влажности и тумане он выделяет в воздух слабые алкалоиды, которые вызывают у путника тошноту, головную боль и странную апатию. По слухам, даже местные иногда забредали в ловушку "туманной интоксикации", после чего были не в состоянии найти путь обратно. Мира резко поднялась, сердце застучало быстрее, если она останется здесь, то окончательно потеряет ясность сознания и заблудиться навсегда. Она поспешно собрала вещи, натянула капюшон, чтобы влажный туман не впитывался в волосы и одежду, и начала карабкаться вверх по каменистому склону. С каждым шагом рюкзак всё больше тянул вниз, ноги скользили по сырой земле, но Мира упрямо продолжала идти. Её дыхание становилось всё тяжелее, глаза слезились от ветра. Вокруг шуршали ветви, по корням скользила влага. Она сосредоточилась, теперь внимательно осматривая каждый куст, сторонясь зарослей с темно-зелёными листьями. Мира упрямо шагала туда, где склоны выглядели чуть светлее и плотный туман начинал редеть. Спустя некоторое время Мира, всё ещё ощущая гул в ушах и тяжесть в ногах, наконец вырвалась из плотного тумана. Она поднялась так высоко, что лишь скалы, ветер и сухой пронзительный воздух окружали её со всех сторон. Грудная клетка ходила ходуном от неровного частого дыхания, разрежённый воздух горы никак не хотел заполнять лёгкие до конца, и каждый вдох отдавался болезненным стуком в висках. Солнце вырвалось из полос облаков с неожиданной силой. Мира прикрыла глаза ладонью, защищая зрачки от ослепительного света. Внизу раскинулся живописный пейзаж, лес омывал склон тёмно-зелёными кронами. Чуть поодаль блестело шоссе, по нему проносились крошечные автомобили. За шоссе, на самом горизонте, смутной дымкой угадывался город. В этот момент резкий порыв воздуха заставил Мирy резко обернуться, прямо к ней метнулась крупная ворона. Птица с шумом захлопала чёрными крыльями почти у лица. Мира испуганно отмахнулась руками, едва не зацепив зловещий клюв, и, не сдержавшись, резко рванула прочь, соскакивая вниз по осыпи, едва удерживаясь на ногах. Ворона гналась за ней ещё несколько мгновений, словно ослеплённая бешенством. Лишь спустя несколько минуту птица сменяла гневное карканье на нервное кружение и исчезла где-то в ветвях. Мира, спотыкаясь, прижалась ладонями к коленям, жадно хватая ртом горный воздух. В голове громыхала тревожная мысль... Птица явно была не в себе… паразиты? Болезнь? Эта гора действительно проклятое место… Она окинула взглядом окрестности. Рядом возвышался большой, иссечённый трещинами валун несколько метров высотой. Почти машинально она пошла вдоль скального обрыва, пока взгляд не зацепился за тёмную нишу в скале. Приблизившись, Мира поняла, это вход в пещеру. Прямо над входом были выцарапаны странные надписи. Мира достала из рюкзака карту, ещё раз сверилась с пометками, тёмное пятно, обозначенное где-то в этом месте, совпадало. В её сердце едва вспыхнуло облегчение: — О, наконец, я её нашла… — выдохнула она шёпотом, невольно улыбаясь. Дрожащими руками Мира включила фонарик. Тонкий луч света рассеял темноту у самого входа, показав тени влажных камней. Она почувствовала, как дрожь пробегает по спине, и невольно сжала рукоять отцовского пистолета, который носила с собой больше для храбрости. Стрелять она почти не умела, но в случае чего, на близком расстоянии промахнуться будет трудно. Особенно если в темноте вдруг окажется медведь или какой-нибудь ещё местный хищник. Проверив, что магазин заряжен, она шагнула внутрь. Воздух внутри был сырым и прохладным, стены испещрены тонкими белыми прожилками. Где-то в глубине эхом отзывались редкие капли воды. Фонарик выхватывал то полу рассыпавшиеся кости грызунов. Мира шла медленно, до неё доносился лёгкий запах сырости и земли, но явно отсутствовал запах зверя, и это обнадёживало. Она старалась ступать предельно тихо, чтобы услышать малейший сигнал звука. Где-то в глубине пещеры Мира на секунду остановилась и невольно задержала дыхание, поблекший факел, торчащий из старого кованого светильника, означал лишь одно... Что пещеру использовали. Она осторожно двигалась дальше, отмечая про себя, тропа всего одна, потому заблудиться практически невозможно. Камень вокруг выглядел целым, заметных трещин не было, значит, риск обвала минимален. Через несколько минут пути Мира увидела первые статуи. Их облик напоминал изображения хранителей, которые встречались в разных храмах. Почти у всех статуй на шее были массивные кулоны, по форме напоминавшие соску. Мира во время экспедиций узнала, что многие народы придавали этим амулетам особое значение... может быть, они были фрагментами механизмов? Мира вспоминала брата и его увлеченность комиксами про пришельцев и супер героев. Она по-прежнему не верила в то, что инопланетяне существуют, но и полностью отвергнуть эту теорию не могла. Если подобная цивилизация и прилетала на Землю в древние времена, то, возможно, храмы, построенные ими, становились центрами поклонения. Но зачем этим существам нужно было человеческое поклонение? Ради власти, для самоутверждения или по иной, пока непонятной причине? И если они действительно побывали здесь, почему исчезли? Мира шла всё глубже в темноту пещеры, прислушиваясь к громкому эху собственных шагов. Неожиданно она остановилась как вкопанная. Её взгляд привлёк гладкий каменный прямоугольник, частично выходящий из стены. Зрачки у неё расширились, из-под белых волос по щеке скатилась холодная капля. На плите, покрытой пылью, проступали буквы, выгравированные ровно и отчётливо, родной алфавит, язык прошлого мира, её прежней жизни. Мира не могла поверить глазам. Она протянула дрожащую руку, чтобы осторожно стереть налет времени, будто боясь смазать надпись, всё ещё надеясь, что это всего лишь оптический обман. — Невозможно… — прошептала она, и в голосе послышалось изумление. В следующее мгновение Мира приложила ладонь к переносицы и рассмеялась тихо, нервно, почти истерично, пытаясь сдержать наступающие слёзы. После перерождения она не раз задавалась вопросом, что стало с её прежним миром, что произошло с человечеством? Смогли ли люди победить вирус, свирепствовавший тогда, выжили ли они вообще? Она столько раз мысленно возвращалась к этим мыслям. И именно поэтому она так рьяно взялась за исследования и раскопки. В воспоминаниях всплывал учёный из прошлого, чьи теории о множественности миров всегда казались ей безумием. Многие коллеги открыто смеялись над ним, а она и сама не раз считала его фантазёром. Но стоя сейчас перед плитой с надписью на родном языке, Мира с горечью думала, что он был прав. Слёзы сами катились по щекам, когда она пыталась осознать увиденное. Всё, что происходило, казалось невозможным, но факты говорили сами за себя. Это могло означать только одно, либо люди из её родного мира действительно научились проникать сквозь границы вселенных. Либо Мира переродилась не где-то в ином месте, а в собственном мире, только в будущем, разделённой с ней тысячами лет истории. От волнения ей даже стало немного холодно, колени подогнулись. Она присела возле плиты, чтобы рассмотреть надпись поближе. И начала читать вслух: — Когда-то во тьме и пустоте вселенная родила Три-ни-сетти, триединый источник, заключавший в себе величайшую силу. Три-ни-сетти преобразило хаос и породило Землю, наделив её первой жизнью. Для того чтобы поддерживать поток энергии, Три-ни-сетти населило землю, шаманами... Великими воинами и бессмертными стражами. Они были сильнейшими существами на планете, и их долгом было хранить равновесие и питать пламенем Три-ни-сетти. Но века шли, и человечество росло, стремясь вкусить запретную энергию. Шаманы же, не сумев удержать свою жажду пламени, один за другим начали исчезать, изгладив себя из череды времён. Тогда сама система воззвала к своим детям, повелела шаманам разделить силу Три-ни-сетти на семь камней, чтобы вручить их тем, чьё пламя атрибута было сильнее других. Так появились Хранители, те, кто принял на себя тяжкий жребий, стать пламенными жертвами во имя поддержания баланса мира и вселенной. Мира перечитывала строки, написанные на родном языке, раз за разом, не веря глазам. — Что за чёрт… — пробормотала она, в чуть истеричном полушёпоте. — Какая ещё Три-ни-сетти? Какие к черту шаманы? С каждым предложением её раздражение только нарастало. По её представлениям, шаманы, это люди, что разговаривают с мёртвыми, занимаются спиритизмом, а не какие-то «бессмертные воины, способные питать вселенную». — Бред полный... — вырвалось сквозь зубы, и Мира шумно выдохнула. Она прислонилась лбом к прохладному камню и зажмурилась. Надежда, что тут она узнает хоть что‑то о своём прошлом мире, рассыпалась. Вся эта легенда казалась ей просто религиозным бредом, выдумкой каких-то древних фанатиков, поклонявшихся стражам. Секунда, и волосы, упав на лицо, закрыли глаза от беспомощности и злости. — Ну конечно... — с горькой иронией вслух рассуждала она, — ещё бы, шаманы, бессмертные, вселенная, семь стражей… Да скорее всего, те, кто выжил после катастрофы, просто забыли всё, что знали раньше, — на миг представила она картину, пробудившиеся из биокапсул люди, растерявшие память, столкнувшиеся с жестоким новым миром. Им нужно было объяснить необъяснимое, и они выдумали себе религии, богов и мифы, чтобы хоть как‑то справиться со страхами. Она бессильно скользнула вдоль стены и, тяжело вздохнув, села на каменный пол. Ладони закрыли лицо. Сердце колотилось где‑то в горле. — Ну хоть что‑то ясно, — произнесла она шёпотом, глядя на потолок. — По всей видимости, я всё-таки действительно в будущем. Не в другом мире, а здесь спустя множество веков после конца... Мира устало потянулась за блокнотом и дрожащей рукой сделала несколько заметок. Пока она записывала новые идеи, хмурясь и царапая острым карандашом строчки, думала про странные совпадения. Всё это, вероятно лишь часть странной религиозной системы, придуманной новыми варварскими племенами. Мира устало провела рукой по лицу, ощущая знакомый укол вины где-то под сердцем. Мысль о том, что именно из-за неё весь человеческий прогресс оказался оборван, не давала покоя. Всё, ради чего столько веков трудились её предки, исчезло, сметено и забыто, словно никогда не существовало. Мир был отброшен в темные века, и лишь спустя долгие столетия люди смогли кое-как догнать тот уровень, который ей теперь казался обыденным. — Нет, — выкрикнула она, отрицая, — не могла я быть в этом виновата. Мира сжала кулаки. Гораздо легче было верить, что она вовсе не в будущем своего мира, а просто переродилась где-то ещё, в совершенно иной реальности. Пусть те, кто вышел из капсул, продолжили науку и сохранили наследие былых цивилизаций. Пусть бы они не потеряли всё… С тяжёлым вздохом Мира поднялась с холодного пола, надела рюкзак и зашагала по сумрачному коридору храма. Да, разумом она понимала, бежит от очевидного, отрицает, запутывается в самообмане. Но иначе попросту не вынесешь, слишком тяжело нести на себе груз гибели целого научного мира. Мира резко вздрогнула, под ногой что-то скрипнуло. Она невольно опустила взгляд, её подошва надавила на чуть выступающую плитку среди пыльного камня. В висках застучала кровь. — Чёрт! Она рефлекторно попыталась перешагнуть назад, но не успела, с обеих сторон, прямо из пола, вырвалась стена яркого, нестерпимого огня. Жар обдал лицо, и вокруг неё сомкнулось пылающее кольцо, крик застрял в горле. Мира метнулась к огню, инстинктивно пытаясь проскользнуть сквозь огненную преграду, но что-то невидимое и упругое швырнуло её обратно, а лоб отозвался тупой болью, словно ударилась о стекло. Она кубарем откатилась к центру огненного кольца и металась в панике, сжимая в руках рюкзак. По полу, вокруг усталых ботинок Миры, проступили мерцающие надписи. По спине пробежал холодок... В этот момент всё пространство вспыхнуло, белый режущий свет разорвал её сознание, и сдавило голову словно в тисках. Земля исчезла из-под ног, всё тяжёлое и материальное улетело прочь, и она… летела. — Ааааааа!! — изо всех сил закричала Мира, но даже собственный голос прозвучал глухо, неестественно. Ветер избивал лицо, волосы хлестали по щекам, вокруг бешено менялись картинки мира, вот она проносится над заливаемой дождём равниной, вспышка, и уже всё затянуто снегом, несколько ударов сердца, и чёрные облака неба разрывает молния. Словно, кто-то перелистывал вокруг неё весь мир: жара, ливень, пурга, солнце сквозь листву, ураган, ей казалось, что она тонет в стихийном безумии... Где-то впереди возвышалась гора, и с ужасом Мира поняла, что летит прямо на неё. Слёзы обожгли глаза, она рефлекторно вскинула руки, готовясь встретить удар, но... не ощутила ничего, она пролетела сквозь гору. Земля вдруг встала на пути, но в последний миг что-то остановило резкое падение. Мира рухнула на колени, выронила рюкзак и долго просто дрожала, её трясло, дыхание сбивалось в истеричные хрипы, сердце вырывалось наружу. Она пыталась убедить себя, что это просто жуткая галлюцинация, только вот пол под ладонями был настоящим, и боль в голове тоже никуда не делась. — Хахаха... — выдавила из себя сорвавшимся голосом Мира, кое-как поднялась, судорожно сжав рюкзак. — Галлюцинации... Конечно, у меня просто... галлюцинации... Чуть не плача, она бросилась к выходу из зала, и шепча себе, что это просто игра разума, всё это не по-настоящему... Хотя каждая клеточка тела кричала о другом.

***

Шахмаголовый стоял в полумраке, сливаясь с стеной. Мира Савада не замечала его присутствие. Он следил за ней, не двигаясь, только глаза в тонких разрезах маски мерцали, отмечая каждое движение девушки, что ругалась... Шаману никогда не нравилась эта черта Миры Савады, её отрицание. Особенно когда она умудрялась так в открытую оскорблять и его, и Три-ни-сетти. Да, она была умна, в некоторых вопросах даже блестяще, в этом она напоминала Верде. Только вот Аркобалено Грозы, сталкиваясь с неизвестным, всегда стремился его осмыслить, поглотить, укротить, сделать частью себя. А Мира… Она неизменно отмахивалась, будто рефлекторно защищая своё хрупкое видение мира. Конечно, в конце концов она принимала новое, признавала его существование, но сколько времени уходило на эти внутренние торги! Шахмаголовый до сих пор помнил, сколько головной боли она принесла Аркобалено, что только стоило её отчаянное нежелание признать существование связи соулмейта, тогда всем пришлось попотеть. Сейчас он наблюдал за ней почти отстранённо. Она встала, смахнув с одежды невидимую пыль, и пошла вглубь пещеры-храма. Шахмаголовый скользнул за ней... На самом деле заманить её сюда было проще, чем он думал, всего-то и нужно было позвонить за пару дней до этого, представившись одним из её коллег. Ему хватило пары фраз, чтобы упомянуть о забытом храме на горе смерти и намекнуть на семь хранителей. Любопытство Миры раскалялось мгновенно. Недели не прошло, как она уже готова была идти вопреки воле отца. Шахмаголовый с иронией отметил про себя, вот бы все дети так слушались! Охрана… советника Вонголы не зря получает свой хлеб. Но на таких у шамана всегда был свой ответ, морок стелился над их сном так густо, что они даже конец света пропустят. С Мирой, конечно, тоже пришлось ненавязчиво поработать. Чуть сбилась с пути, вот и белка с яркими глазами мелькнула на дереве, когтистая отметина на стволе, совсем не местная зверь, туманный морок скрывает правильную тропу, а из тумана вдруг появляется ворон И вот наконец, она внутри. Но самое сложное было впереди. Когда Мира наступила на выступ, шаман, едва заметно пошевелив пальцами, активировал пентаграмму. Пол послушно откликнулся, зазвучал еле уловимый низкий гул, и тонкая красная линия расползлась по холодному камню. В следующее мгновение огонь сомкнул кольцо вокруг Миры. Всё замерло. Сейчас начиналось самое сложное. Чтобы переместить её в прошлое, нужно было разблокировать её пламя… То самое, которое он когда-то в детстве запечатал, ради её безопасности. Главное, сделать всё незаметно. Что бы её соулмейты не чего не почуствовали. Связываться с этими психами сейчас, Шахмаголовому не хотелось. Он поморщился, едва ощутил слабый отголосок их присутствия где-то на другой стороне земли. В какой-то мере ему искренне жалко было Мирy. Он знал, что ждёт её в том времени… Но ради Три-ни-сетти он готов был на всё. Вот уже остаётся три секунды, две, одна… Шахмаголовый вскинул руку, направляя всю мощь Пламени Тумана в тонкие каналы вокруг её сущности. Замок, созданный им в детстве, раскололся почти бесшумно, только внутри Миры что-то содрогнулось, и вспыхнуло, разгораясь заново. В этот момент пространство дрогнуло, она исчезла, будто в хлопке пепла и тумана. — Тц… — Шамaн цокнул языком сквозь зубы. Его чуть охватила злость, кажется, не удалось совсем чисто спрятать следы, по ощущениям, Облако и Туман уже уловили вмешательство… Значит, времени почти не осталось. Он резко вскинул ладонь, и Пламя Тумана затопило пространство, окутывая его с головой, перенося его в Намимори. Пусть разбираются с прошлым сами… А мне нужно наблюдать за будущим. Теперь всё внимание на следующем, десятом боссе Вонголы.