Победитель получает все

— Профессор Поттер.       Гарри повернул голову, но в остальном даже не подумал сменить позу. Как потягивался, перегибаясь через спинку стула, так и остался выгнутым дугой. — Да?       Снейп состроил самое деловое выражение лица. С такой гримассой он поднимал какие-то сомнительные с этической точки зрения вопросы, но всячески делал вид, что ни капли не заинтересован. Обычно такое они обсуждали, когда Северус, как сегодня, возвращал книги из личной поттеровской библиотеки. Однако Гарри не был настроен на разговор — первое испытание приближалось, а чемпион даже не думал обратиться к нему хоть с чем-нибудь. Было обидно.       Северус задумчиво посмотрел куда-то вниз, в район задравшейся поттеровской рубашки, и наконец спросил: — Профессор, допустимо ли на Турнире использование тёмной магии?       Гарри качнулся на стуле, грозясь нырнуть спиной вперёд. — Запрещены непростительные, пыточные и раздел особо опасных. В остальном, насколько я знаю, не запрещено. А все, что не запрещено… — То разрешено. — кивнул слизеринец, продолжая то и дело коситься на дурацкую рубашку. Пришлось сесть по-человечески и одернуть белые полы. Разговор был все-таки серьёзный, даже чужие бледные щеки порозовели от волнения. — Тебя могут не так понять. — предупредил Гарри совершенно серьёзно. — Не многие действительно знают, что такое тёмная магия, но те, кто знают, могут сделать неправильные выводы о тебе.       Северус дёрнул уголком рта. — Для моей репутации хуже уже не будет.       И все-таки Гарри знал, что на самом деле Снейпу было обидно. Но подстраиваться под других ему было ещё обиднее, потому Северус сжимал зубы и принципиально шёл туда, куда хотелось ему. Особенно, если туда было сложно и страшно соваться другим. Гарри обожал эту принципиальность. — Я хотел бы попросить вас о паре тренировочных дуэлей с применением тёмной магии, сэр.       Внутри что-то радостно встрепенулось, и Гарри стоило огромных трудов не подскочить и не завилять воображаемым хвостом. Северус был в дуэльном клубе всего пару раз и, похоже, разочаровался и в имеющихся соперниках, и в разрешённых заклинаниях. Гарри никогда бы не признался никому и под круциатусом, как хотел бы однажды сразиться с ним. Северус был талантлив и, самое главное, тренировал не только навыки, но и разнообразие заклинаний. Поттер, как гончая, чувствовал силу, растущую на этой благодатный почве, и хотел почувствовать её в бою.       Оказывается, мечты сбываются.       Мысленно дав себе подзатыльник, он постарался встать как можно спокойнее и одним движением расчистил центр класса. — Я к вашим услугам, мистер Снейп.       Северус чуть приподнял брови, удивляясь такой поспешности, но тут же сосредоточенно нахмурился. Они скинули мантии и встали друг напротив друга.       Северус атаковал первым, быстро и точно, одними губами проговаривая формулу. Гарри парировал интуитивно и чуть не пропустил вторую вспышку, летящую точно за первой.       Давно он такого не видел.       Северус думал стратегически — Гарри то и дело приходилось менять заклинание в последний момент, чтобы не оказаться поджареным или связанным, уворачиваться от неожиданных препятствий и крайне внимательно смотреть, куда он отступает. Изобретательность и арсенал слизеринца вызывали восхищение, и Гарри с удовольствием восхищался, оттягивая финал сражения, любовался стремительностью защиты и тем, как мышцы двигались под промокшей рубашкой.       Северус не часто бывал таким открытым, эмоциональным. Его движения, обычно скупые и выверенные, приобрели грациозный, хищный оттенок, глаза неотрывно следили за каждым движением, анализируя противника. Он ходил по грани допустимого и наслаждался этой свободой, этой упругой отдачей заклинаний и профессиональными движениями оппонента. Это Гарри тоже видел, как и взаимные восхищенные взгляды, когда он запросто отбивал очередное тёмное заклятие или эффектно уворачивался от веревок. И делал это снова, лишний раз выбирая сложнейший щит или отскакивая с поразительной лёгкостью.       Казалось, они могли бы вечно кружить по кабинету, пропахшему паленой древесиной, потом и озоном. Гарри хотел бы.       Это опьяняющее чувство напряжения между ними уже можно было резать ножом, тёмные глаза смотрели дико и голодно, и от этого по позвоночнику пробегал ток. Ещё немного, ещё чуть-чуть и… Он не знал, что случилось бы через это «чуть-чуть», но палочка Северуса, вырваная простым экспеллиармусом, звонко шлепнулась на пол и прокатилась к его ногам. Дурман сражения медленно отпускал, и Гарри, мотнув головой, поднял палочку. — Держи.       Северус взялся за рукоять, и их пальцы соприкоснулись. Он поправил прилипшие ко лбу пряди и посмотрел на Гарри каким-то странным, сытым взглядом. — Восхитительно. — тихо выдохнул Северус, и голос его прозвучал низко и хрипло. Как если бы они…       Во рту сразу стало сухо, и Гарри сглотнул, ошарашенный неожиданной мыслью.       Именно так выглядел бы Северус Снейп после секса. Яркий румянец, заполошное дыхание, шалые глаза и приоткрытые яркие губы. Горячий, встрепанный, довольный.       Его Снейп после секса.       Его Северус.       И это было как обвал, как сель, сметающий все на своём пути.       Гарри замер, с трудом заставляя себя отпустить чужую палочку и улыбнуться. — Отлично, мистер Снейп.       Язык будто сам отказывался произносить уже привычное, родное имя. Имел ли он вообще когда-нибудь право на это? — Спасибо, сэр. — Северус коротко кивнул, и уголки рта его дрогнули в подобии улыбки. Гарри сильнее стиснул зубы, и чужие тонкие губы тут же превратились в строгую полосу. — Что-то случилось? Вам не хорошо?       Он шагнул ближе, и только силой воли Гарри заставил себя остаться на месте. Не отшатываться и не ластиться. Просто мягко отвести руки за спину и покачать головой. — Просто старые раны. Немного отдыха, зелий и все пройдёт.       Северус привычно нахмурился, но отступил, ссутулившись. Кажется, он был в смятении, может, даже расстроен, но Гарри не мог ничего сделать. Не сейчас, когда за каждым собственным действием ему мерещился скрытый посыл. — Я пойду. — Северус сделал шаг к двери, но оглянулся на пороге. — Можно будет… повторить? Хотя бы перед испытанием?       Вопрос, простой и невинный, повис в воздухе, но для Гарри он прозвучал как приговор. Каждая клетка его тела кричала «да», но мозг пока ещё держал оборону. — Это… нужно будет посмотреть по расписанию, — выдавил он, и слова показались ему удивительно фальшивыми. — В связи с Турниром… у меня много забот.       Тень разочарования скользнула по лицу Северуса и тут же сменилась привычной безразличной маской. — Конечно, сэр, я понимаю.       Дверь закрылась за ним с окончательным, оглушающим щелчком.       Гарри не двинулся с места, лишь оперся о стол дрожащими руками.       Он хотел ученика. Нет, не так. Он хотел Северуса. И самое страшное заключалось в том, насколько правильно это желание ощущалось где-то в самой глубине его существа. Никакого внутреннего протеста. Никакого голоса совести, кричащего о неправильности, о запрете, аморальности. Лишь гулкое, согласное молчание, будто какая-то часть его души лишь ждала момента, чтобы кивнуть и сказать: «Наконец-то ты это увидел».       Надо было срочно брать себя в руки и что-то решать, и дай Мерлин ему сил не сделать ничего непоправимого.