Король в клетке

Чонгук провалился в сон, как в чёрную воду — без сновидений, без боли, без метаний. Впервые за последние дни его тело просто отключилось, позволив себе роскошь забытья. Сколько прошло времени, он не знал. Очнулся он от тишины. Не той звенящей тишины, которая бывает перед бурей, а настоящей, глубокой, почти осязаемой. В ушах больше не стучала кровь, лоб не горел, мышцы не выкручивало судорогой. Он просто лежал и смотрел в потолок, чувствуя, как ровно бьётся сердце. Яд отступил. Нет, не отступил — Чонгук чувствовал его где-то глубоко, тяжёлым холодным комком, но он больше не жёг, не убивал. Просто замер в ожидании. И тогда Чонгук вспомнил. Глаза. Холодные, светлые, почти прозрачные глаза, которые смотрели на него сверху вниз. Голос, сказавший: «Твоя смерть или твоё спасение». И имя. Красивое имя, которое он повторил про себя уже десяток раз, прежде чем уснуть. Тэхен. Чонгук резко сел на кровати, игнорируя слабость в теле, и обвёл комнату взглядом. Камин почти погас, только красные угли тлели в глубине, отбрасывая тёплые блики на стены. За окном было темно — глубокая ночь или раннее утро, не разобрать. А в кресле у камина спал человек. Чонгук замер. Тэхен сидел в большом резном кресле, поджав под себя ноги и укутавшись в плед, которого Чонгук раньше не видел. Видимо, кто-то из прислуги принёс. Его голова была чуть склонена набок, чёрные волосы падали на лицо, закрывая половину профиля, губы чуть приоткрыты, дыхание ровное и тихое. Он спал. И во сне он не казался таким холодным и недосягаемым. Обычный человек. Уставший, замерзший, свернувшийся в кресле, потому что постель ему не предложили. Альфа внутри Чонгука дёрнулся. Опасность. Чужой в комнате. Чужой рядом. Чужой спит в его покоях, без защиты, без спросу, без... Тигр Чонгука проснулся. И сделал нечто, от чего у Чонгука перехватило дыхание. Тигр лёг. Чонгук физически ощутил это — огромный зверь внутри него, который всегда был готов рвать и метать, защищая своего альфу, вдруг свернулся клубком, уткнулся носом в лапы и замер. Он смотрел на спящего омегу не как на врага или добычу. Он смотрел на него с чем-то, похожим на благоговение. «Не буди», — прорычал тигр где-то в глубине сознания. — «Не подходи резко. Он устал. Он замёрз. Защищай его сон». Чонгук моргнул. Потом ещё раз. — Ты с ума сошёл? — прошептал он своему зверю. — Это просто омега. Тигр не ответил. Он только сильнее сжался в клубок и закрыл глаза, демонстрируя полное доверие и... подчинение. Чонгук никогда не испытывал такого. Никогда. Он был альфой. Принцем. Сильнейшим воином клана. Его тигр не подчинялся никому и никогда — даже отцу, даже старшим. Чонгук гордился этим — его зверь был диким, свободным, непокорным. И сейчас этот зверь лежал на спине перед спящим омегой, которого Чонгук видел второй раз в жизни. — Что за... — выдохнул Чонгук и сам не заметил, как встал с кровати. Ноги подкосились, пришлось ухватиться за столбик кровати. Яд всё ещё давал о себе знать — слабость, головокружение, дрожь в мышцах. Но Чонгук не мог оставаться на месте. Ему нужно было понять. Увидеть. Убедиться. Он сделал шаг к камину. Тигр внутри согласно мурлыкнул — мол, правильно, иди, проверь, только тихо. Чонгук стиснул зубы от этого унизительного чувства. С каких пор ему нужно разрешение собственного зверя, чтобы подойти к человеку? Второй шаг. Третий. Он остановился в двух метрах от кресла и просто смотрел. Тэхен был красив. Чонгук заметил это ещё при первой встрече, но сейчас, в тусклом свете углей, эта красота казалась почти нереальной. Бледная кожа, отливающая фарфором, длинные ресницы, отбрасывающие тени на скулы, чёткая линия губ. Он был хрупким — Чонгук видел это сейчас отчётливо. Под пледами угадывалось худое тело, слишком тонкие запястья, острая ключица, выглядывающая из-за ворота рубашки. И при этом от него веяло силой. Не альфа-силой, нет. Чем-то другим. Древним. Холодным. Тем, от чего у Чонгука мурашки бежали по коже, но не от страха — от предвкушения. Тигр согласно рыкнул. «Наш», — прошептал зверь. — «Наш. Всегда был нашим. Мы искали». Чонгук отшатнулся. — Бред, — прошептал он одними губами. Тэхен во сне пошевелился. Плед сполз с плеча, открывая тонкую шею, и Чонгук замер, боясь дышать. Если омега проснётся, увидит его, стоящего как истукан и пялящегося на него... Господи, какой позор. Но Тэхен не проснулся. Он только глубже зарылся лицом в спинку кресла и что-то пробормотал неслышно. Чонгук выдохнул. И тут его осенило. Кресло стояло у камина, но камин почти погас. В комнате было прохладно — Чонгук только сейчас заметил, что жара больше нет. И этот омега, который должен был излучать холод, сидел здесь, пытаясь согреться у остатков огня, потому что Чонгук занял единственную кровать. — Дурак, — прошептал Чонгук. Тигр внутри довольно заурчал, одобряя этот тон. Чонгук оглянулся на кровать, потом снова на Тэхена. Мысль была безумной. Абсолютно, стопроцентно безумной. Альфа не предлагает омеге свою постель, если только... Но тигр так жалобно заскулил внутри, так отчаянно захотел, чтобы этот замёрзший человек был в тепле, что Чонгук сдался. Он медленно, стараясь не шуметь, подошёл к креслу, наклонился и осторожно подхватил Тэхена на руки. Тот даже не проснулся. Только вздохнул во сне и доверчиво прижался к его груди, ища тепло. Чонгук замер, чувствуя, как сердце пропускает удар. Тэхен пах снегом. Чистым, горным снегом, далёким и холодным, но сквозь этот запах пробивалось что-то ещё — сладкое, тонкое, едва уловимое. Феромоны омеги. Они не пахли призывом. Не пахли течкой или готовностью. Они пахли... покоем. Миром. Домом, которого у Чонгука никогда не было. Тигр внутри довольно зажмурился. Чонгук перенёс Тэхена на кровать, осторожно опустил на подушки, укрыл одеялом. Тот что-то пробормотал, перевернулся на бок и затих, уткнувшись носом в подушку. Чонгук стоял рядом и смотрел. Он должен был чувствовать себя альфой. Хозяином положения. Тем, кто принимает решения. В конце концов, это его комната, его кровать, его замок. Вместо этого он чувствовал себя слугой, который только что уложил спать своего господина и теперь молится, чтобы господин проснулся довольным. — Да что ты со мной делаешь? — прошептал Чонгук, глядя на спящего. Тигр внутри лизнул лапу и отвернулся, всем видом показывая: «Я тут вообще ни при чём, это ты сам». Чонгук выругался сквозь зубы, подтащил кресло поближе к кровати и сел. Спать он больше не мог — адреналин бушевал в крови, мысли путались. Он просто сидел и смотрел, как ровно вздымается грудь Тэхена, как тени от углей пляшут на его лице, как расслаблены его пальцы, сжимающие край одеяла. Тигр млел. Чонгук злился. И одновременно с этим где-то глубоко внутри, под слоями страха и непонимания, росло что-то тёплое и тягучее. Что-то, чему он не мог дать названия. За окном начало светать. Когда первые лучи солнца упали на кровать, Тэхен открыл глаза. Секунду он смотрел в потолок, не понимая, где находится. Потом резко сел, оглядываясь диким взглядом. Увидел Чонгука в кресле. Увидел себя в кровати. Увидел одеяло, которым был укрыт. — Ты... — голос Тэхена сел. — Как я здесь оказался? Чонгук пожал плечами, стараясь выглядеть максимально безразлично: — Сам пришёл. Во сне. Лунатик, что ли? Тэхен прищурился. Враньё он чувствовал за версту. — Ты меня перенёс. — С чего ты взял? — Потому что я никогда ничего не делаю во сне. — Тэхен откинул одеяло и встал. — И потому что ты плохо врёшь. Чонгук открыл рот, закрыл, потом фыркнул: — Ладно. Перенёс. Ты замёрз, камин гас, а я не псих, чтобы смотреть, как мой личный лекарь простынет и умрёт. — Я не умру от простуды. — Откуда мне знать? Тэхен посмотрел на него долгим, тяжёлым взглядом. Потом перевёл взгляд на кровать, на кресло, снова на Чонгука. — Ты всю ночь просидел в кресле? — спросил он тихо. — Ну да. — Почему не лёг рядом? Чонгук поперхнулся воздухом. — Что?! — Я омега, — спокойно сказал Тэхен. — Ты альфа. Мы в одной комнате. Я сплю в твоей кровати. Ты сидишь в кресле. Это противоречит всем инстинктам. Почему? Чонгук молчал. Потому что мой тигр велел мне не будить тебя. Потому что я побоялся к тебе прикоснуться. Потому что ты пахнешь снегом и покоем, и я испугался, что если лягу рядом — никогда не смогу встать. Вслух он сказал другое: — Я не настолько альфа, чтобы пользоваться беспомощным состоянием. Бровь Тэхена поползла вверх. — Беспомощным? — Ты спал. Я не маньяк. Тэхен смотрел на него ещё долго. А потом, впервые за всё время, на его губах мелькнуло что-то похожее на улыбку. Крошечную, едва заметную, но Чонгук заметил. И тигр внутри него чуть не лопнул от счастья. — Ты странный альфа, Чон Чонгук, — сказал Тэхен и направился к двери. — Мне нужно поговорить с твоим шаманом. — Подожди! Тэхен остановился у двери, не оборачиваясь. — Ты... ты вернёшься? Пауза. — А ты хочешь, чтобы я вернулся? Чонгук проглотил комок в горле. — Да. Тэхен обернулся через плечо. В его глазах плясали блики утреннего солнца, и Чонгук впервые увидел, что они не просто холодные. Они — глубокие. Как горное озеро. Как небо перед рассветом. — Тогда ложись спать, — сказал Тэхен. — На кровать. Ты ещё слаб. Я приду, когда закончу. Дверь закрылась. Чонгук рухнул обратно в кресло и закрыл лицо руками. — Я пропал, — прошептал он в ладони. — Совсем пропал. Тигр внутри довольно урчал, согласно кивая. И Чонгук знал, что зверь прав. Этот холодный, странный, невозможный омега только что перевернул его мир с ног на голову. И Чонгуку это... нравилось. Что было самым страшным.