Между нами тьма

Дождь только недавно закончился, асфальт был всё ещё в его слезах. Холодный ветер трепал плащи прохожих, пытаясь пробраться под воротники. Джисон накинул капюшон, прижимая к груди коробку с пиццей. Тёплый запах сыра и перца контрастировал с холодным воздухом. Руки мёрзли, телефон вибрировал в кармане, и в уведомлении мигал очередной адрес: улица Риджвуд,17. — Ну хоть не трущобы, — пробормотал он, глуша мотор старого скутера. Дом оказался довольно большим в элитном районе. Белый фасад, большие окна в пол, живые изгороди. Здесь было слишком тихо и пусто. Будто никто и не жил. Хан, не зная почему, ощутил странное дежавю, будто уже был здесь во сне. Он поднялся по ступеням и нажал на звонок. Раздался щелчок, и дверь открылась. На пороге стоял Минхо. В черной футболке, серых спортивках и с растрепанными волосами. Время замерло. Хан будто забыл зачем пришёл, словив ступор. — Серьёзно?.. — опешил Минхо. — И давно ты пиццу развозишь? — Давно, — сдержанно пожал плечами, не менее шокированный Хан. Минхо прищурился: — Ты что, следишь за мной? Хан вздохнул, устало опуская плечи. Ему сейчас не до споров. Слишком вымотался за смену. — Вот чек, время, номер телефона… Мне просто дали адрес. Клянусь, я не знал, что здесь будешь ты. Минхо глянул в чек, смерил Хана пристальным взглядом и забрал пиццу из его рук. — Так это… твой дом? — аккуратно спросил Хан. — Дом моих родителей, — голос Минхо прозвучал сухо. Джисон помрачнел и беззвучно кивнул головой. — Ну… я пошёл… Он уже опустил ногу на ступеньку, как Минхо окликнул: — Стой… Можешь зайти. — Ты уверен? — Входи уже. Хан переступил порог. Дом встретил его неуютной тишиной и тусклым светом. На стене висел портрет мужчины и женщины, которые улыбались. Хан догадался, что это родители Минхо. Он провел его в просторную гостиную, где всё было в монохромных тонах и строгого стиля. Помещение выглядело необжитым. Зайти в дом Минхо казалось чем-то сверхъестественным. Неправильным. Как будто он находился в самом источнике боли Минхо. Джисон чувствовал себя неуютно, опасливо осматриваясь. Будто один неверный шаг и всё взорвётся. — Я не знал, что ты богат, — первое, что пришло в голову Хану. — Не я. Родители работали архитекторами. Это объясняло строгий стиль и внимание к деталям. В доме, который когда-то дышал жизнью, все линии были выверены до миллиметра. Стык в стык. Никаких оплошностей или безвкусицы. Минхо бросил пиццу на чёрный кухонный островок в гостиной. Хан остановился напротив Минхо. Они облокотились о столешницу, продолжая рассматривать друг друга. Взгляд Минхо был настороженным, наблюдающим. Он смотрел спокойно, но с жёстким убеждением — «если что-то не то выкинешь, вылетишь отсюда пробкой». Джисон же смотрел изучающе, его глаза выражали любопытство и сожаление одновременно. Внутри поднимались волны вины, тоски и чего-то ещё, о чем сложно говорить вслух. — Красивое место… Очень, — нарушил тишину Джисон. Минхо кивнул. — Спасибо. Они вкладывались во всё, за что брались. Его слова сквозили вымученной болью, одиночеством и памятью, которая на секунду сделала его беззащитным. Минхо тут же поправил лицо, возвращая ему строгий вид, но Хан успел заметить. Увидел то, что Минхо так тщательно скрывал ото всех. Хан хотел что-то сказать, как-то подбодрить, но слова застряли в глотке. Он посмотрел на пиццу, лежавшую на столешнице. — Странно, — неловко усмехнулся он, — я всю ночь развозил еду, а сам толком и не ел за последние дни. — Хочешь кусок? — Не обеднеешь? — Как будто мне есть, что терять, — с горькой ухмылкой ответил Минхо, доставая пиццу. Приятный аромат заполнил комнату, желудки заурчали, почуяв еду. — Так вот куда ты пропадал ночами, Бродячий… Знакомая кличка ударила тёплым пульсом в грудь Джисона и он мысленно улыбнулся про себя. — Я не хотел, чтобы кто-то знал. — Это работа, Джисон. Нормальная обычная работа, чего стыдится то. — Ну даже не знаю, — протянул Хан, — может того, кто обзывал меня бомжом? Минхо потупил взгляд в пол, как нашкодивший подросток, но промолчал. Пицца исчезла за мгновение. Парни были слишком голодны. Минхо хотел убрать коробку, но Джисон его опередил. — Я помогу. — Я сам. — Я же тоже ел. — Не стоит. Они дёргали коробку в разные стороны, пока та не разорвалась и на пол не посыпались остатки пиццы. Хан испуганно замер, не зная чего ожидать. Минхо лишь тяжело вздохнул и поплёлся за тряпкой к раковине. — Давай я, — настаивал Джисон, чувствуя вину. Минхо сдался и швырнул ему одну из тряпок. Опустившись на пол, они стали вытирать соус и крошки на полу. Хан хотел схватиться за столешницу, но почувствовал под рукой не холодный мрамор, а тепло кожи. Минхо тоже опёрся о столешницу. Джисон не одёрнул руку, а продолжал сжимать руку Минхо, вытирая пол. Через секунду послышался насмешливый голос: — Ну что, я удобный? — Да, из тебя получился неплохой держатель. Хан встал, нагло опираясь о руку Минхо и вынес крошки в мусор. — Не закрывай. Он подошёл сзади Хана, который не успел отойти. Грудь Минхо коснулась его спины, рука машинально придержала талию, пока тот наклонялся, выбрасывая мусор. Даже сквозь худи Джисон почувствовал жар его ладони. Дыхание предательски сбилось и он сглотнул. Дверца шкафа закрылась с мягким глухим стуком. И Минхо убрал руку, но не отошёл. Хан ощущал спиной, как бьётся сердце Минхо, как исходило тепло от его груди. В этот момент ему захотелось снова послать всё к черту и откинуть голову назад, коснуться Минхо и вдохнуть любимый аромат его кожи. Но он сдержал свои порывы и медленно развернулся к нему лицом. — Ты часто здесь бываешь? — тихо полушепотом спросил Хан, глядя в лицо напротив. — Время от времени. Слежу за домом, убираюсь. Но жить здесь не могу. Слишком больно и одиноко, — также полушёпотом ответил Минхо, блуждая взглядом по лицу Хана. Какое-то время они молча смотрели друг на друга, будто опасаясь сказать или сделать что-то не так. Тишина дома давила своим холодом, где-то тихо тикали часы. Первым подвинулся Хан, мягко обогнув Минхо. Он прислонился спиной к столешнице, в то время как Минхо опёрся о край раковины напротив. — Расскажи как ты стал вором. Как попал к Фантомам? — Лино… — Нет, ты не подумай, я спокоен, — махнул рукой Минхо. — Мне… мне просто хочется узнать. Пожалуйста. Его зрачки забегали в разные стороны, дыхание участилось. Болезненный взгляд пробил дыру в груди Хана и тот уступил. — У меня это началось с детства. Сначала дома тырил какие-то вещи мелкие, потом в школе. Минхо сложил руки на груди, продолжая слушать. — Я завидовал другим детям. Они росли в любви, в достатке, у них было всё, о чём я мог только мечтать. Он сильнее сжал столешницу руками. — Однажды я по-тихому умыкнул у одноклассника дорогой плеер, ведь тот ныл, что хотел последний айфон на день рождения, а получил всего лишь плеер. Я великодушно решил избавить парня от ненавистного объекта. Мне в качестве подарка на день рождения светил разве что ремень отца. Впрочем, мальчишка не сильно расстроился пропаже, даже счёл это за повод выпросить у родителей таки айфон. Пиздюк. Хан не считал, что он поступил хорошо, но какое-то маленькое чувство превосходства ликовало внутри него. Оправдывая свой поступок, Хан думал, что таким образом преподнес урок однокласснику, и тот возможно поймёт, что нужно ценить то, что имеешь. В последствии, такие «частные уроки» Хан стал давать всё чаще и чаще, шлифуя воровской навык. Минхо слушал не перебивая, только слегка хмурил брови. Хан рассказал, как выпустившись из школы, сосредоточился на мелких подработках, ведь поступить на бюджет в университет у него не было шансов, а отец все деньги вкладывал в развитие Чонина. Работа в Маке, уличные выступления с гитарой и кражи в метро стали его хлебом, так как подачки от отца «чтоб с голоду не сдох» не хватало для нормального существования. Хан мечтал собрать денег и снимать хотя бы комнату, чтобы свалить из дома. А ещё мечтал стать музыкантом. Но для этого карманных денег мало. Поэтому, когда в метро к нему обратился парень, у которого Хан спёр кошелек, со словами «крутая ловкость рук, только суетишься много, хочешь подучу?» Хан не сомневался, что хочет. А ещё его первый раз за что-то похвалили. — Так я и попал в банду грабителей. Они меня поднатаскали и… мы грабили дома, — обречённо закончил он. — Такие как мой. — Ли, клянусь, я не знал… — он сделал шаг вперёд. — Я даже представить не мог… — начал захлёбываться Хан в пояснениях, но договорить ему не дали. — Тише... Тише… Минхо подошёл к Джисону вплотную, прижав того спиной к островку. Обе руки он поставил по бокам от Хана на столешницу. — Посмотри на меня. Джисон лишь глубоко дышал, его взгляд упёрся в грудь Минхо. Он всё никак не мог его поднять. — Джисони… Мягкий голос, позвавший его шёпотом, пробежался по коже мурашками. Хан поднял взгляд. То, что он увидел в глазах напротив пронзило его насквозь. Полный взгляд вины, сожаления и чего-то такого от чего сердце падало куда-то вниз. Его закружило, затянуло в эти звёзды в глазах. Он падал в них не в силах отвести взгляд. Дыхание Минхо щекотало кожу, он был слишком близко и одновременно где-то далеко. — Ты ни в чем не виноват… — шепнул он. — Я чудовищно с тобой поступил, не было и дня, чтобы я не жалел о содеянном. Руки Минхо легли ещё ближе к Хану, сжимая его в кольцо. Джисон смотрел в глаза Минхо, приоткрыв рот. Его грудь вздымалась всё чаще. Близкое дыхание Минхо кружило голову, Джисон неосознанно опустил взгляд на губы рядом. — Я не знаю в праве ли просить о таком… Но… Минхо приблизился ещё ближе, их лица почти соприкасались. — Прости меня… Минхо мягко, почти невесомо, коснулся лбом лба Джисона. Сердце Хана пропустило удар или несколько, он замер. — Пожалуйста, прости… Он нежно коснулся носом носа Джисона и слегка потёрся об него, как кот. Одна рука легла на талию, а другой он коснулся щеки. Хан резко прерывисто вдохнул, вспоминая о кислороде. Он не ожидал услышать от Минхо таких слов, вот так, шёпотом, наедине, ещё и у него в доме. Хан молчал. Он упёрся руками в мускулистую грудь Минхо, под которой часто билось сердце. Он слушал эти глухие удары, которые синхронизировались с его, и таял от близости Минхо. Его кожа, как обычно, пахла свежестью, опасностью и была такой горячей. Хан провёл носом по щеке Минхо, который чуть ли не ластился, губы слегка задели его кожу, от чего по Минхо пробежала мелкая дрожь. Хан только приоткрыл рот, чтобы что-то прошептать на ухо, как резкий звук телефона разорвал тишину, как гром. Минхо достал быстро телефон и уже хотел сбить, как увидел на экране «Волк». Сердце почему-то дрогнуло, будто в него что-то ударилось. Он взял трубку. — Крис? Сдавленный голос в трубке было почти не узнать: — Хвана похитили…

⋅───⋅❍⋅───⋅

Стены Хартстрея вибрировали, разгоняя дрожь по бетону, как будто по венам дома. Атмосфера Убежища была словно на изломе, аж воздух звенел. Перед Стаей лежала на столе коробка с запиской и с длинными чёрными прядями волос. Волосы Хёнджина. Крис открыл ящики, где хранил оружие и каждому выдал по пистолету. Его движения были точны, лишены всякой суеты, в отличии от Феликса. На том не было лица. Бледная кожа, дрожащие руки и голос — от воина не осталось и следа. Перед ними был человек, который обнажил душу. — Фел, соберись, или ты никуда не едешь, — строго обозначил Крис. — Я в норме, я поеду. — Ты дрожишь. А если придётся стрелять… — Я справлюсь! — рявкнул Ликс, пряча оружие за пояс. Минхо и Хан тоже забрали своё оружие, молча переглядываясь друг с другом. Чанбин был мрачнее тучи. Он не дрожал как Ликс, однако заметно нервничал. Губы его были поджаты, глаза покраснели. — Син, ты уверен? — Да. Мы с Хёнджином следили за ними неделями. Я знаю, где может быть Хван. Крис смял записку рукой, в которой говорилось: «Либо ты уходишь и отдаёшь все территории, либо я перебью всех членов Стаи по одному». — Хуй на блюде ему, а не Стая или территория. — А если он уже… — начал Ликс. — Нет. Это просто волосы. Даже не смей о таком думать. Ему нужен рычаг давления, он так просто не избавится от Принца. — Ему явно кто-то помог, сам бы он не смог, — подал голосок Рикки. — Спасибо, милый, а то мы не поняли, — потрепал по светлым волосам его Крис. Рикки расцвел от прикосновения лидера, залившись румянцем, что не укрылось от цепких глаз Лиса. Атмосфера сгустилась. Никто больше не проронил ни слова. Волки снова шли на охоту. — Едем. Моторы, словно звери, ревели на всю мощь. Свет фар отбивался в лужах. Машины пронзали тяжёлый воздух Дастфорда, сворачивая на окраину города в ночи. Феликс сжимал пистолет с пустым взглядом. Его пальцы дрожали, но лицо казалось застывшим. Крис заметив дрожь, тихо сказал: — Когда увидишь его, не рвись. Сначала зачистим. Ликс кивнул. Парни подъезжали к старому ангару. Здание было заброшенным, окна забиты. Стальные двигались быстро и бесшумно. В машинах остались за рулём только Йен и Сынмин. Крис поднял руку. Все мгновенно замерли. Только ветер шелестел между забитыми окнами ангара. — Мы с ребятами направо, остальные налево. Лино, Чанбин — прикройте тыл. Ребята кивнули и перехватили пистолеты. Хан тоже достал свой. Сердце глухо стучалось в груди, будто просилось наружу. На таких операциях он ещё не бывал. Было до жути страшно и волнительно. Тело едва слушалось, руки будто онемели, пульс выскакивал. — Сейчас будет вау-эффект, — сквозь зубы прошипел Крис. — Могу поспорить, Уджин думал, что он на шаг впереди, но вот облом… Волк подал знак и Феликс вышиб дверь с ноги. Пыль и сырость старого ангара ударила в лицо. Феликс первым сорвался с места, увидев темную фигуру по центру. — Хван! — вырвалось у него и он рванул вперёд. — Ликс, нет! — закричал Крис, но было поздно. В тот же миг кто-то щелкнул рубильником и ангар залило ярким жёлтым светом. Тишину разорвало выстрелами. Ликс повалил на землю связанного и избитого Хёнджина. Он сразу накрыл его собой. — Ликси… — Джинни, ты цел? — Как тебе моя новая прическа, правда мне идёт? — надрывающимся голосом спросил Хван. Феликс кинул взгляд на Хвана. Он был полностью без волос. Измучен, в ранах и ссадинах, но всё ещё тянул улыбку при виде своего Феликса. Пули разрывали воздух, они сыпались градом со всех сторон. Крис и Чанбин ответили огнём. Хан и Минхо прикрывали их сзади. Остальные ребята из банды, включая Рикки, прорвались с другой стороны ангара, открывая сразу огонь. Воздух взрывался искрами. Люди Уджина были, мягко говоря, удивлены появлению Стальных Волков, однако, они не растерялись. Быстро сгруппировавшись, они давали жёсткий отпор, беспощадно тратя пули. Феликс быстро отвязал Хёнджина, и они бросились за ящики. Ответный огонь был плотным, резким, без пощады. Чанбин выругался и пальнул в движущуюся цель. Противник упал на пол. — Давите их! Не давайте наступать! — закричал Волк своим. Хан бросился вперёд, он выстрелил кому-то в ногу и человек упал, катаясь по полу. Прикрывая Криса, он развернулся к нему спиной. Лино прикрывал Чанбина, отстреливаясь от нападавших. Краем глаза он следил за Джисоном. Хан навёл пистолет на противника, не заметив с другой стороны тень. Страх мелькнул в глазах Минхо, и он закричал: — Хан, назад! Мозг Хана не успел сообразить вовремя. А Минхо успел. Он рванулся к нему, закрывая собой. Выстрел. Минхо вскрикнул и осел на пол, зажимая плечо. Кровь быстро хлынула сквозь пальцы, пропитав футболку насквозь. — Чёрт! — Хан подхватил его. Тем временем, Крис заметив, как тот упал, рванул к ним, и одним выстрелом погасил соперника. — Выведи его отсюда, Хан! — Да я в порядке, — тяжело прохрипел Минхо, валите их, не думайте обо мне… Хан вытащил Минхо наружу. Холодный воздух, пропитанный металлом и кровью, ударил в лёгкие. Позади гремели выстрелы, а сердце Хана вторило этому ритму. В этот момент волчья Стая прорвала оборону. Люди Уджина начали пятиться, не заботясь о раненых. Рикки и другие вытеснили их к противоположному входу. Парни Ржавого сдавали позиции, но всё ещё прикрывали собой Уджина. Пальба стихала, Стальные зачистили территорию и двинулись к первому входу. Взволнованный Рикки, сияя лицом, повернулся к Волку: — Ты… Черт, Крис ты просто зверь, вы все такие моло — Звук выстрела разорвал ночь. Рикки дёрнулся, замер с ошарашенным лицом, потом медленно осел на асфальт. На его губах застыла та самая сияющая улыбка — такая искренняя… Кровь медленно растеклась под ним тёмным пятном. С мерзкой ухмылкой Уджин опустил пистолет и скрылся в темноте, снова оставляя за собой смерть. Всё стихло. Замер даже ветер. — Н-нет… — Крис дернулся к лежащему на асфальте телу. — Рикки, милый, посмотри на меня, ну же!... — он трепал его по щеках, гладил его лицо, но глаза не открывались. — Фел! Феликс, скорее! Сделай что нибудь! Ликс и остальные ребята, кроме Минхо, подошли сзади к Вожаку. — Крис… он не встанет, — глухо сказал Феликс, и положил руку на плечо Волку. Слёзы лидера потекли по щекам, падая за воротник косухи. Он прижимал к себе окровавленное тельце Рикки и не мог поверить, что история повторяется. Он снова стал свидетелем отнятой Уджином юной жизни, как тогда. Он будто вернулся в тот день. Только теперь он потерял уже своего малыша-волчонка. Волчий крик разразил тишину, как молния, вырываясь из груди Вожака. Дастфорд впитал отголоски эхо, пожирая чужую боль. Чанбин качал головой из стороны в сторону, не в силах принять реальность. Феликс держал Принца под руку, у обоих глаза были мокрые и покрасневшие. Губы Феликса дрожали. Он снова потерял друга. Хан и Минхо стояли чуть поодаль. На их лицах отпечаталась злость и боль. Никто не проронил и слова. Выстрелы давно стихли, но в ушах всё ещё звенело. Тишина давила на уши. Было в ней что-то невыносимое. Минхо внезапно пошатнулся и начал заваливаться набок. Джисон его успел подхватить и осел вместе с ним на землю. — Феликс! — крикнул он. Хан почувствовал как рванулось его сердце. Из него будто выдернули лёгкие, потому что он перестал дышать. Глаза Минхо закатывались наверх, дыхание сипло звучало. — Блядь, он теряет много крови! Нужно срочно достать пулю и зажать ему рану. Хан стянул с себя худи и подложил под плечо Минхо, пока Ликс погнался за своей дорожной аптечкой. — Крис… — Хан поднял обеспокоенный взгляд на своего Вожака, который подошёл к ним. Тело Рикки он бережно отнёс в машину. — Он просто потерял сознание, Феликс его подлатает, не волнуйся, — голос звучал уверенно, однако немного все таки дрожал. Казалось, он успокаивал не только Хана, но и себя. — Мы не потеряем ещё одного из нас… Джисон глухо кивнул. Его тело била мелкая дрожь. Он смотрел на Минхо неотрывно, боясь пропустить момент, когда тот снова откроет свои прекрасные звёздные глаза. «Только не так… не сейчас…» Джисон нервно провёл рукой по лицу Минхо, нежно касаясь кожи. Она была холодной на ощупь и Хан боялся. Боялся потерять того, кто так глубоко засел внутри сердца, захватил его мысли, забрал его сны. Минхо проник в его душу, растворяясь в ней сладким ядом. Он одновременно дарил свет и выжигал всё вулканом изнутри. Но Джисон знал одно — он будет оберегать его, даже если будет больно. Тем временем Феликс уже спешил с аптечкой к Минхо. Он опустился рядом с ним на колени, мягко отстранив Хана. Тот подвинулся, и уложил голову Минхо к себе на колени. Феликс кинул взгляд на Хана, потом на Минхо и тихо сказал: — Когда-то я уже терял того, кто был мне как брат. Сегодня мы потеряли ещё и Рикки. Я больше не допущу потери ещё одного близкого человека. Голос дрогнул, но руки уверенно порхали над Минхо. Он склонился над раной, проделывая ряд необходимых манипуляций. Потом он оторвал бинт и обмотал плотно рану, не давая крови покидать тело. Минхо начал приходить в себя и Феликс убежал помогать Хёнджину. Ли сидел у стены, прижимая ладонь к перевязанному плечу. — Чего ты пялишься? — хрипло спросил он. — Проверяю, жив ли ты, — буркнул Хан, будучи всё ещё взволнованным. — Плохо проверяешь, — сверкнул глазами Минхо, и нагло ухмыльнулся краем рта. В эту секунду Хан не понимая, что делает, прильнул к его губам. Он целовал так, будто вдыхал в него жизнь. Горячие губы сталкивались между собой, как волны лавы. Пожар закипал, и Минхо ухватился свободной рукой за волосы Хана. Он жадно отвечал на поцелуй, будто ждал его всю жизнь. Язык вторгся в рот Джисона, настойчиво требуя ответа. Они ласкали друг друга на поле битвы, абсолютно наплевав на всё и всех вокруг. Время будто для них остановилось, и они зависли в точке наслаждения друг другом. Хан резко вдохнул, отлипая наконец-то от рта Минхо и нервно рассмеялся. — Твою мать, я думал, ты сдохнешь… — Не дождёшься, — тихо усмехнулся Минхо, поглаживая Хана по волосам. Хан понял, что сорвался. Уступил захлестнувшим чувствам. Он пытался оправдаться у себя в голове, думая, что это просто благодарность за спасение его жизни. Что это лишь драматичный момент, не более. Но тело предательски реагировало на все касания Минхо, на его сияющий взгляд, тёплые губы и мягкий язык. Тело не обманешь, а душа вообще не умеет врать. Дастфорд, как обычно, дышал в спины тяжёлым дыханием ночи. Парни завалились в машины и завели моторы. Сегодня Волки снова выжили. Но внутри них что-то умерло навсегда вместе с Рикки, и город, кажется, почувствовал это, замерев на мгновение.