Между нами тьма

Ботинки, пахнущие грязью и мокрой кожей размазывали горячую кровь по скулам. Она пачкала лицо, затекала в горло, вязко обволакивая его стенки. Дастфорд не прощал ошибок и не дарил ложных надежд. В этом городе расплачивались кровью. Даже за добро. Джисон всего-то хотел не дать ублюдкам наломать дров, а теперь хуева туча ботинок несправедливо вгрызалась в его бока, как озверевшая свора собак. Хотя, может, и справедливо, если брать в расчёт, что он тоже был одним из них. Шершавый асфальт царапал спину, всё плыло. Лица грабителей смешались в кашу, окна в подворотне рябили, шум улицы гудел, как улей в черепе. Глухие удары сыпались наугад, вырывая слабый стон. Размазанное месиво из звёзд мигало так, словно насмехалось над происходящим. Это последнее, что он видел перед тем, как реальность дала трещину. Звёзды всегда смеялись, даже когда мир рушился. Джисон бы тоже рассмеялся, если бы не хрипел кровью. Хуже врагов только свои. Удары от них болели, но не так сильно, как осознание ложных надежд. Он думал, с ними безопасно, но он ошибся. У него не было своих. Даже дома.

Флешбек

Тишина давила со всех сторон, въедаясь в кожу. Хан ощущал её позвоночником, и знал, что она означала. Казалось, весь дом затаил дыхание, будто что-то надвигалось. Мать не разговаривала. Она бродила по дому, поправляя что-то на полках, лишь бы дрожащие руки были заняты. Джисон вышел из комнаты, стараясь не шуметь. Запах чего-то тухлого ударил в нос, вызывая желание поскорее отсюда убраться. Он задержал дыхание, и сделал бесшумный шаг в полумраке. Ещё один, и… — На часы смотрел? Хриплый голос из кухни разрезал тишину. Джисон резко выдохнул, и застыл на месте. За столом сидел отец, перебирая счета за квартиру с недовольным лицом. Хан ещё с детства выучил, в такие моменты лучше не попадаться на глаза, чтобы не «провоцировать». На этот раз не получилось. — Сколько можно тебя содержать? Когда нормальную работу найдёшь? Шляешься только бесцельно по ночам… — У меня встреча, — у Джисона пересохло в горле, но голос звучал ровно. Он уже почти коснулся ручки двери, когда: — Дома бардак, ты должен был убраться, — отец смахнул остатки еды со стола и те размазались по полу. — Ты понимаешь, что не один живёшь? От этого голоса внутренности скручивало в узел. Хан не дышал. Горло сдавило так, словно кто-то сжал его изнутри. — Ты глухой? — громкий голос отбился в стены. Казалось, они начали сжиматься, будто знали, что будет дальше. Джисон покосился на приоткрытую дверь ванной, откуда шипела вода. На мгновенье шум прекратился. Мать что-то полоскала или делала вид, что занята, лишь бы не встревать. Через секунду шум продолжился. Глубоко внутри что-то дернулось и потухло. Она не выйдет. — Потом уберу, — глухо кинул Джисон, понимая, что ловушка схлопнулась. — Потом?! Отец шумно поднялся на ноги. Стул с грохотом проехался по паркету, кружка звякнула об стол. Затхлый воздух накалился, перед глазами прошла рябь. Джисон инстинктивно сделал шаг назад и упёрся рюкзаком в закрытую дверь. — Я просто хочу уйти, — Хан старался держаться и глубоко дышать. Нельзя сейчас тратить время, нельзя реагировать и смотреть в глаза. — Как будто тебе есть, куда идти, — криво усмехнулся отец. — Или к кому. Он знал, где болело, и целился туда, как в мишень. Больше всего Хану хотелось найти своих, занять место в этой урбанистической свалке и стать кем-то значимым. — Думаешь, я тебя всю жизнь содержать буду? Ты хоть что-то делаешь для семьи? — давил отец, напирая на Хана. — Толку от тебя… Ты просто пустое место. Фраза разрезала последние нити самообладания Хана. Обычно он молчал, но сегодня его демоны кусались. — Я не пустое место, — в его голосе прорезалась сталь. Он повернул голову вбок, не поднимая взгляда. Кончики пальцев пульсировали, стук за рёбрами набирал обороты. Страх отошёл на второй план, его жгла несправедливость. Воздух натянулся, скрипящие шаги отца звучали всё ближе. Их звук заставил Хана сжать челюсть, ногти больно врезались в кожу в зажатых кулаках. Отец остановился близко. Секунды тянулись вечность, прежде, чем Хан не выдержал и повернулся. Посмотрев ему прямо в глаза, он уже знал, что сегодня не получится просто уйти. — В нашей семье повезло лишь с одним сыном. Хана будто ударили под дых. Каждый раз одно и то же: Йен идеальный, умный, правильный. Йен, который воплощал в себе всё, чего был лишён Джисон за всю свою жизнь. Внутри всё бурлило, сводило судорогой от обиды и глухого отчаяния. — Жаль, что Чонину достался такой брат, — отец грузно нависал над Джисоном, вонзаясь в его шрамы. Из ванной молча вышла мать. Прошлась мимо тенью, даже не взглянув на них. Делать вид, что ничего не происходит — её суперсила. Джисону хотелось закричать, окликнуть, просто, чтобы она посмотрела. Посмотрела на правду. Но она лишь вытерла трясущиеся руки полотенцем, и пошатываясь, скрылась в комнате. Прям как тогда в детстве, когда отец в очередной раз спускал пар, хлестая шестилетнего ребёнка. Резиновая плетка от мух как раз была под рукой. Синие отпечатки с узором долго заживали на светлой коже мальчика. Он не понимал, в чем провинился, ведь просто играл с солдатиком. Он был ребёнком. Одного шума хватило, чтобы спровоцировать бурю. Мать прошла мимо, словно его не было. Ни тогда, ни сейчас. Джисон коротко проводил её взглядом и снова врезался в жестокие глаза напротив. Накаленный воздух заполнил плотно кухню. Грудная клетка тяжело вздымалась, на ней словно стоял утюг и без конца прожигал её насквозь. — Жаль, что ты не понимаешь, с кем тут реально всё проёбано, — вырвал из себя Хан, не сводя глаз с отца. Стук в груди звучал отчётливее. Комнату, казалось, заволокло тенями, потому что всё, что он мог видеть это «бычий» взгляд перед собой. — Возможно, дело не в сыновьях, — продолжил Хан. — Возможно, дело в их отце. Он увидел, как что-то изменилось в глазах отца. Как лицо налилось тяжестью, как челюсть сжалась сильнее. Тихо. Казалось, ещё мгновение и начнут трещать стены. Это была та тишина, которую он помнил с детства. Та, после которой горели щёки, а в ушах стоял гул. Хан не отступал. Он уже знал исход и ждал. Как всегда, чувствовал момент удара за секунду до него. И сейчас эта секунда будто замерла, стала почти осязаемой. Резкая боль пронзила скулу. Удар был быстрым и хлёстким. Голова дёрнулась в сторону, а в глазах вспыхнули яркие пятна. Джисон выстоял, пытаясь справиться с тем, как внутри всё опять стало пустым и холодным. Он не кинулся в ответ, а снова уговаривал себя не стать таким же, как отец, не дать гневу прорваться наружу. В глазах отца читалась лишь брезгливость. Будто он смотрел на мусор в его жизни. — Вали, — процедил отец сквозь зубы. Голос звучал сдавленно и чужеродно. Хан не сказал больше ни слова. Он молча повернулся, схватил рюкзак, и вышел, не оборачиваясь. Внутри всё оборвалось, трещина каждый раз становилась шире. Дверь за спиной захлопнулась, и только тогда он смог выдохнуть. На улице был холод, воздух показался ему ледяным после душной кухни. Джисон вдохнул, чувствуя, как боль в щеке становится слабее, а внутри сильнее. Он сделал несколько шагов, не поднимая головы. Слёзы жгли глаза, но он не позволил себе их выпустить. Просто пошёл быстрее, чтобы хоть как-то сбежать от того, что давно сидело в нём самом. Хуже всего было осознавать, что завтра будет то же самое. И послезавтра. И всегда, пока он в этой дыре. А ещё хуже знать, что и там, куда он сейчас направлялся, его не ждали по-настоящему. И от этого хотелось просто лечь на пол и не вставать. Никогда.

⋅───⋅❍⋅───⋅

Вечер был прохладным и тихим. В пыльный город вкрадчиво вползал туман. Вдыхая влажный воздух, Джисон подрагивающими пальцами застегнул молнию на потрепанной судьбой куртке, и вставил в уши наушники. Лишь бы перебить свои громкие мысли чужим голосом. Он поудобнее перехватил увесистый рюкзак за широкую лямку, и, не боясь наступить на трещины асфальта, ускорил шаг. Противный звук входящего сообщения заставил его поморщиться. «Третий раз уже, ну что за…» — раздражённо мелькнуло в голове, пока он открывал смс, сворачивая в узкий переулок. Кейв: Мы ждём тебя уже пол часа, ты ломаешь график, Хейз Ну хоть кто-то его ждёт, даже если не так, как ему бы хотелось, грустно подумал Хан, печатая быстро ответ. Хейз: Подхожу, не суети компот Смысла оправдываться не было, а объяснять, что его задержали очередные вспышки гнева отца бестолку. Хан пытался стереть его искаженное от злобы лицо, которое всё ещё стояло перед его глазами. Джисон всегда был для него сплошным разочарованием, в отличие от младшего брата. В Чонине он видел лишь «идеального сына». Джисона от этого тошнило. На столько, что, когда ему исполнилось шестнадцать, он сменил отцовскую фамилию на девичью матери. Никто его даже не отговорил. Брат удивился только. Всех подробностей их с отцом отношений Ян Чонин не знал. Его все берегли. Он ведь не Джисон. Сегодня был один из этих «эпизодов» у отца, как называл их Хан. Он не понимал, чем заслужил столько ненависти и унижений от собственного отца, не понимал, почему матери было всё равно. Казалось бы она должна противостоять ему, защищать своего сына, но она лишь смотрела в пустоту и старалась изо всех сил стать прозрачной. Хан игнорировал уведомления телефона. Он и так понимал, что опаздывал, тем самым подставляя свою банду. Скорее всего, Кейв уже грохочет, какой он мудак и как всех задолбал. Ускоренно шагая по тротуару, он грезил о переезде. Он всю жизнь пытался накопить на съем однушки или хотя-бы комнаты у какой-то пожилой хозяйки. Лишь бы не выслушивать какой он хреновый сын. Родители были помешаны на благополучии младшего — мать им гордилась, отец вкладывался только в Йена, а Джисон будто лишний в их семье. Чужой. Джисон старался сосредоточиться на предстоящем деле, старался отключить эмоции. Он с силой втаптывал грязь так, будто топтал свои чувства, и она противно чавкала под ботинками из грубой кожи. Объёмная куртка-хаки почти не сохраняла тепло, её тонкая ткань была не способна на это. Как и его отец. Он тоже был не способен на тепло. Сворачивая в довольно тёмный узкий переулок, Хан попутно доставал из рюкзака черную балаклаву с разрезом только для глаз. Приодевшись, Джисон на всякий случай проверил инструменты: связка отмычек привычно звякнула высоким голосом метала — его главные помощники. Легко вскрывали стандартные замки и сложные механизмы. Бамп кей— быстрая альтернатива отмычкам для цилиндровых замков. Липкая лента, которая приглушала звук, если придётся разбить стекло, тоже с собой. Пластиковая карта, фонарик, декодер, мешок — все важные инструменты грабителя богатых домов и особняков на месте. Хан был довольно подкованным в таких делах. Его работа — это ловкость, скорость и точность. Он не дубасил замок ломом, а вскрывал его максимально бесшумно и с умом. Он работал мягко и легко, как дымка, проникающая куда угодно. Добравшись до назначенного места, Хан замедлил шаг, плавно выдыхая. Наушники в карман, капюшон обратно на голову, лишние эмоции на замок. — Чё за херня, Хейз? Почему ты игноришь наши сообщения? — набросился на него высокий парень в черной кепке и тёмной джинсовке, встречая на парковке глухого района. — Потому что ты слишком скучный, Кейв, а я ценю интересный контент, — лениво парировал Хан. — Значит, мы тут сидим, ждём, а ты развлекаешься? — Кейв скрестил руки на груди, видимо, и правда сильно злился. — О, да. Я кайфую, слушая, как мой старик мешает меня с грязью. Точно лучший вечер, — он засунул руки в карманы, будто этот жест мог помочь ему засунуть воспоминания подальше. — Всем как-то похер, что у тебя там дома. У нас дело, — делая шаг вперёд, обвинил Кейв. — Вечно у тебя одни отговорки. Хан свыкся с тем, что многим было плевать на него. В банде никто никем глубоко не интересовался, да и не принято было делится сокровенным. Они ведь не друзья, а скорее инструменты для достижения цели. Сегодня вместе на деле, а завтра незнакомцы. — Да, да, великий грабитель особняков, — кивает он. — А теперь можно без лекций? Или мне открыть тетрадь? — он насмешливо склонил голову в сторону. — Ещё раз опоздаешь, — придвинулся Кейв ближе к лицу Хана, и тот учуял горький запах дешёвых сигарет, — вышибу тебе мозги, Хейз. — Ты меня пугаешь, Кейв — усмехнулся Хан. — Давай уже, поехали, а то у тебя давление поднимется. Другие парни, что стояли чуть далее на крытой парковке, лишь следили за препирательством этих двоих и молча курили. Краем глаза у фургона Хан заметил незнакомые силуэты и пару известных ему ребят. — Быстро садись в машину и не тявкай, — отчеканил Кейв, задевая плечом Хана, на пути к фургону. Помедлив, чтобы Кейв оторвался вперёд, Хан тихо направился к одному из ребят, что курил возле обшарпанной колонны. — Сегодня Кейв и так на нервяке, а ты прям сгладил все углы, Хейз. Умеешь же ты… — съязвил широкоплечий парень в дутой черной куртке, хлопая по плечу Хана. — Умею, — согласился он, и тут же позвал, — Ник? — Мм? — отозвался тот, выбрасывая окурок в грязь. Выдохнув последнюю струйку дыма, он двинулся в сторону машины, где их уже нетерпеливо ждали все остальные. — А что с ним? Какой-то он и правда дёрганный, — подметил тихо Хан, фокусируясь на глазах Ника, пока они медленно шли к фургону. — Я знаю? — как-то нервно ответил широкоплечий, и принялся натягивать свою балаклаву на лицо. — Давно его таким не помню… — подозрительно замялся Ник. — В смысле «давно»? Такое уже было? — ему не зря казалось, что в банде что-то изменилось. Он не знал, что происходило без его участия на других делах, но каждый раз встречаясь на своих, улавливал какую-то тяжёлую атмосферу. — Вы издеваетесь?! — рявкнул, как из-за угла Кейв, высунувшись из окна и прерывая парней. — Может ещё пол часа клювом пощёлкаем, мы же всего лишь едем грабить особняк, блядь! Ник спешно затопал к фургону, отрываясь от Хана, Наконец-то все заняли свои места, и водитель тронулся с опустевшей парковки, выезжая на проложенный маршрут.

⋅───⋅❍⋅───⋅

Хейз стоял у внушительной двери особняка, скрытый в тени. Вокруг была тишина, только редкий ветер трепал его капюшон. Он опустился на одно колено, спокойно достал из кармана рюкзака перчатки из тонкой кожи, и натянул их. Руки должны оставаться чувствительными, но не оставлять отпечатков. Когда он достал связку отмычек, которая хранилась в небольшом чехле, металл тихо звякнул — он каждую знал на ощупь. Хейз приложил ладонь к двери, чувствуя её структуру. Тяжёлая и массивная — явно укреплена. Он осмотрел замочную скважину: замок цилиндровый, но не слишком сложный, он сталкивался с таким десятки раз. Его сердце замедлило ритм от концентрации — это его особый момент, почти интимный. Хейз мягко выдохнул ртом, он не спешил. Он вставил натяжной ключ в нижнюю часть скважины и легонько провернул — так он создавал напряжение в механизме. Другой рукой аккуратно ввёл отмычку, слегка поднимая пины внутри замка. Щелчок. Первый пин поддался. Ему всегда нравилось чувствовать металл под пальцами и управлять им. Он медленно перебирал остальные, ощущая, как каждый пин поддавался с разной силой, умело находил правильные точки давления, внимательно слушая издаваемые звуки. Щелчок. Второй. Щелчок. Третий. Он работал чётко, без резких движений. Любая ошибка — и придётся начинать сначала. Последний пин давал слабое сопротивление, но Хан почувствовал момент. ЩЕЛК! Замок поддался. Он медленно поворачивал ключ, прижимая дверь к себе, чтобы она не скрипнула, и плавно её открыл. Хан не зашёл сразу, сначала он проверил всё ли тихо. Прислушавшись к дому, он вгляделся внутрь — темно, только помигивали приглушённые огни техники. Когда был уверен, что всё чисто, подал знак остальным. Хан перешагнул порог, двигаясь бесшумно, как тень. Банда полагалась на него не просто так, он не громила, как Кейв — он фантом, призрак, который проходил сквозь двери. Собственно, их банду и называли Фантомы за их бесшумность и умение не оставлять следов. Ну почти. Банда уже распределилась по точкам: вытаскивали из гостиной технику, набивали мешки ценностями. Кейв хищно усмехнулся, когда в руках оказалась дорогая картина, и небрежно кинул её в сумку. Его наручные часы сверкнули серебром, отбивая свет фонарика. Отвернувшись от Кейва, что так ловко управлялся с вещами, Хан решил проверить второй этаж. В гостиной справятся и без него. Он бесшумно направился к широкой лестнице, но не успел даже подойти ближе, как услышал сверху шорох. Из тёмного проёма появилась девушка. Она спустилась вниз и замерла, глядя на фигуры в масках. Хейз ощутил, как его сердце пропустило удар. Его рука, держащая мешок вдруг онемела, и тот глухо упал на пол. Он быстро прижал палец к губам, приказывая ей молчать и не двигаться, однако девушка в панике заскулила и попятилась назад. Её глаза забегали по комнате, дыхание участилось, а сердце стучало где-то в висках. Парни обернулись на шум и сосредоточили свои взгляды на появившемся свидетеле. Кейв отреагировал быстро — он бросился к лестнице, хватая за горло жертву и прижал её к стене. Он быстро зажал ей ладонью рот, чтобы она не закричала. — А кто это у нас тут? — он холодно и хищно улыбнулся. — Какая приятная неожиданность… Девушка задрожала, её пальцы судорожно царапали запястье Кейва, пытаясь разжать хватку. — Что за… Мы же следили за домом, что за подстава?.. — отозвался кто-то из парней. Никто не вмешался. Хан в шоке смотрел, как Кейв потянул её в сторону дивана и толкнул на него, нависая сверху. Пальцы грубо скользили по её шее и ключицам, ощупывая нежную кожу. Остальные отвели взгляд, как будто их это не касается, и продолжили набивать мешки. Хану стало дурно. Он знал, что Кейв жестокий, но не до такой же степени. — Кейв, блядь, не начинай опять, — резко сказал Ник. «Опять». Это слово отбилось пульсом в висках. «Значит, это уже было?» — с ужасом подумал Хан, пытаясь начать заново соображать. — Просто свяжи её и уходим! — шипел Ник, забрасывая дорогие предметы. Но тот уже вошел во вкус. Остальные парни заметно нервничали — никто не хотел тягаться с Кейвом. У Джисона скрутило все внутренности в узел, словно его сейчас вырвет. Кейв присел рядом с ней на диван и провёл пальцем по её щеке, опускаясь ниже. Её била мелкая дрожь так, что она даже не могла и слова вымолвить, а лишь тихо всхлипывала со слезами на глазах. Он противно ухмыльнулся и разорвал на ней кофту, чтобы унизить и запугать. Девушка ахнула от неожиданности, но не могла пошевелиться, парализованная страхом. — Только пикни и ты труп. Он провёл холодными пальцами по ключице, спускаясь шершавой рукой на грудь, играя с жертвой и смакуя её страх. Девушка не дышала, её зрачки были расширены, тело сотрясалось, она не могла поверить в происходящее. Хан наконец-то ожил. Его сердце колотилось, мозг отказывался принимать, что всё, что сейчас происходило — это реальность. — Кейв, хватит. У нас ограбление, а не хрен пойми что. Просто свяжем её и уйдём, — пытался уговорить Джисон, с ужасом всматриваясь в эту картину. Остальные парни нервничали ещё сильнее, им явно было стрёмно дальше здесь оставаться. — Если она начнет орать, соседи вызовут копов! — сказал кто-то. — Хейз прав, нам надо убираться, пока всё не сорвалось! Но Кейв, казалось, заводился ещё больше. Сейчас его энергия ощущалась в разы сильнее, и была более мрачная, чем обычно. Она расползалась, подобно вязкой жиже, заполняя всю комнату. Из-за этих препираний время кончалось слишком быстро, а они мало того, что не успели толком собрать ценные вещи, но ещё и застряли с двинутым Кейвом и девушкой. Другим, правда, было до лампочки её состояние, они явно были разочарованны, что успели собрать так мало. До Хана дошло, что никто не собирался вмешиваться, и уговоры тут не помогут. Он с ужасом понимал, что все на стороне Кейва. Единственный способ прервать это безумие — это заставить всех уйти. Но что он мог один против всех? Отговорить не получилось, напасть на Кейва не вариант, его скорее всего вырубят остальные. Но и оставить девушку на растерзание этого ублюдка он не мог. А становится свидетелем такого — тем более. Ограбление это одно, а насилие это далеко за гранью. Судорожно соображая, как заставить Кейва прекратить, он был готов сам уже звонить в полицию, однако нащупав телефон, он вдруг вспомнил: система безопасности. Он ведь деактивировал её при взломе, чтобы потом вернуть как было. Значит, сделает это сейчас. Руки его не слушались, тело пробивала дрожь от шока. Он трясущимися пальцами достал телефон и быстро активировал систему безопасности обратно. Щелчок. На секунду показалось, что ничего не произошло. Но вдруг в воздухе раздался пронзительный вой сигнализации. — БЛЯДЬ! — Кейв резко отпрыгнул от девушки и яростно оглянулся. — Чё за хуйня?! — заорал кто-то из парней. Дом наполнился жёстким, рвущим слух, звуком тревоги. Красные огоньки камеры замигали — система включилась. — Валим! — Ник схватил мешок и бросился к выходу. Все подорвались, шипя сквозь зубы, но спорить никто не осмелился — копы могли быть здесь через пару минут. Кейв плюнул на пол от злости, и с размаху ударил девушку кулаком в висок, вырубая её на месте. — Всё, сука, спи. Узнаю, что вякнула в полицию — найду и добью. Все высыпались на улицу, прихватив с собой то, что успели своровать. Никому не было жаль девушку, всем было жаль потраченного времени. Из парней так и сочилась злость, которая задевала воздух. Они добрались до незаметной подворотни, оглядываясь по сторонам. Тусклый свет фонарного столба через дорогу пару раз мигнув, потух совсем, будто знал, что ему лучше не смотреть. — Мы так долго готовились, и всё пошло по пизде… — Ник раздражённо пнул камень. — Как могла включиться сигналка сама по себе? — мрачно спросил Кейв. Хейз прикрыл глаза. Сердце колотилось, предчувствуя, что добром это не кончится. — А она и не сама, — подал голос Шон. — Ты видел? — Кейв сощурился. — Да, — коротко ответил Шон, указывая на Хана. Все повернулись к нему. Джисон стоял молча. Он даже не думал оправдываться или отнекиваться. Решение он принял осознанно, значит и последствия придётся принимать. — Из-за этого долбоёба весь план в трубу! — воскликнул кто-то из темноты, пиная жестяную банку ногой. — Гребаный спасатель, мать его, — злобно глядя на Хана, бросил Ник. — А если бы приехали копы? Банда была на пределе. Но почему-то злились все на Хана, а не на Кейва. Но, по сути, если бы не он со своими нападками на девушку, всё бы обошлось. Но всем было плевать на неё. Даже, если бы Кейв закончил начатое. И это выбивало ещё больше. От этой мысли Хану становилось тошно. Нет, он не жалел, что подставил собственную банду. Ему вообще не привыкать, что он по жизни виноват. Сильный ветер подхватил мусор подворотни, и словно убегая вместе с ним, пошуршал прочь. Через дорогу слабо моргнул фонарь и погас вовсе. Джисон ощутил тяжёлую руку на своём плече, которая сжимала его куртку. Кейв схватил Хана и припёр его к шероховатой кирпичной стене. Он рывком стянул с него балаклаву и медленно улыбнулся, глядя ему в глаза. — Ты всё испортил, Хейз. Из-за тебя мы чуть не попались. Думаешь, так просто отделаешься? Конечно, Хан так не думал. Всё, о чём он думал — это вовремя успеть врубить сигнализацию. — Мы могли обчистить весь дом, если бы не ты, — злобно кинул Ник. Первый удар прилетел в живот. Хан упал на колени, кашляя, но тут же словил следующий в челюсть. Его голова отлетела в сторону, он даже не пытался сопротивляться. Бессмысленно. Остальные тоже вступили в игру. Били и пинали, выплёскивая гнев.

Конец флешбэка

Били нещадно, будто хотели и вовсе прикончить. Джисон уже был и не против. Рабочий телефон давно в месиво от ударов, его рюкзак валялся возле мусорных баков, глупо завалившись набок. Кейв присел рядом, взял Хана за волосы и наклонил к себе. Впиваясь больно пальцами, он тихо прошептал на ухо: — Стоило играться в рыцаря? Теперь вместо неё сдохнешь ты, падла! — и резко ударил его головой об асфальт. Он лежал, глядя в смеющиеся звёзды наверху и тяжело дышал. Кровь затекала в горло, за воротник, растекалась пятнами по асфальту. В ушах звенело, в висках пульсировало. Хейз рассмеялся сквозь боль — вот она, «справедливость». Кривой закон улиц, где правильные поступки заканчивались асфальтом и ударами в челюсть.