Между нами тьма

Первые дни в Убежище Хан ловил себя на мысли, что впервые за долгое время не дёргался от стука дверей и не считал чужие шаги. Здесь не нужно было ходить на цыпочках и прятаться за закрытой дверью. Стены Хартстрея грели своим теплом и не задавали лишних вопросов. Всё было по-домашнему. Казалось, тут живёт не стая уличных волков, а компания отвязных студентов. Это место называли Убежищем не просто так: оно существовало отдельно от реальности, где не было ни спасения, ни моральных устоев. Даже воздух здесь ощущался по-другому, отсюда не хотелось уходить. Тут пили горячий чай, воруя его друг у друга, слушали музыку, помехи на старом ресивере и заглатывали рамён под шум старого телека. Когда становилось прохладно, прятались под пледы, часто засыпали толпой, греясь друг о друга. Здесь пахло деревом, пирогом и… безопасностью. Недавний фейл с ограблением хоть и ударил по банде, но все вели себя так, будто ничего не произошло. Самобичевание ещё никому не помогло, тем более, что все сошлись на мысли о новом плане действий. Делая глоток из кружки, Джисон отвлёкся на горшки с цветами в общем холле. Феликс постоянно носился со своими цветками, иногда даже запрещал рядом с ними стоять — не дай бог их тронуть. Зато с ними легче дышалось. Как и с их хозяином. В последнее время мало кто был дома. Крис с Бином часто пропадали на встречах с клиентами, обеспечивали им крышу и решали их проблемы, а Вестники, как ищейки, пытались разнюхать полезные слухи в разных местах. Но чаще всего дома не было Лино. Его раздражало присутствие Хана в Убежище, в месте, где ему было спокойнее всего. Теперь это у него наглым образом забрали. Он всё больше времени проводил с учениками на своих занятиях по ММА, гоняя их и загоняя себя. Не то, чтобы Джисон скучал без него, просто без Лино в доме исчезал один из оттенков. Картинка живая, но цветопередача не совсем та. Сейчас дома были лишь Син и Принц с Феликсом. Ликси отсыпался после очередной смены в больнице, Хёнджин кутался в длинную кофту с каким-то болезненным видом, однако, вроде, был весёлым. А Сынмин… Оглушительный крик Мина из ванной взбудоражил весь Хартстрей. Кто-то снова забыл переключить душ и Син вылетел из него с мокрой головой и взглядом убийцы. — Какая собака…? — Оу, Минни… Ты решил сменить имидж и попробовать мокрый эффект на волосах? — отметил мимо проходящий Хёнджин с кофе в руке и в тапках в форме когтистых лап. — Мода это явно не твоё. — Возможно мозги это не твоё! — взорвался обычно холодный и степенный Син. — Я знаю, это был ты! У тебя не голова, а дуршлаг! — Спасибо, конечно, за комплимент, но я его, пожалуй, не приму. — Ах ты!.. Сынмин, мокрый как хлющ, сорвался с места разбрызгивая воду, и кинулся на Хвана. Хёнджин высоко взвизгнув, быстро всучил кружку Джисону и дал дёру, только пыль оставил за собой. Сынмин, будто пёс из мультика, погнался за хорьком и настиг его в два счёта. Он повалил его на диван и как мокрый доберман, тряхнул башкой так, чтоб брызги специально попадали в Хвана. Заливистый смех Хёнджина рушил умиротворённую безмятежность Хана, но он так ярко сыпал смехом, что под кожу будто пустили солнечные лучи, и мир на секунду перестал казаться серым. За всё время проведённое в Убежище, Джисон ни разу не связывался с семьёй. Его никто и не искал. За исключением родного брата, который оставил множество сообщений и звонков: «Где ты?», «Ты хоть живой?», «Вернись в семью, Хан Джисон!» и ещё много гневных сообщений. «В семью». Звучало, как насмешка. «Наши понятия о семье не сходятся, братишка…» — подумал про себя Джисон, и закрыл диалог. Он не решился ему перезвонить — он не знал, что сказать. Или боялся, что Йен почувствует неладное, будет копать глубже, а у Хана сейчас на это просто нет сил. Он пытался ему написать, но слова стирались одно за другим, будто кто-то перематывал плёнку назад. Экран погас, и как будто вместе с ним гасло всё, что Хан хотел бы сказать. Почему-то самые важные слова проще стереть, чем выпустить их на волю. Привычка замыкаться оказалась сильнее желания поговорить. Лёгкое прикосновение вывело Хана из рефлексии. Хёнджин забрал из его рук кофе и, пытаясь увернуться от очередного «душа» Сынмина, бросил через плечо: — Ты вообще помнишь, что сегодня бой Лино с Молотом? Ставки уже разогнали, а мы тут шароёбимся. Про бой говорили почти каждый день, но сейчас, когда всё вокруг казалось таким спокойным, Хан на мгновение забыл, что сегодня вечером Лино выходит на ринг. Против Молота, парня, про которого шутили — «кулаки, как молотки». Джисон ловил лёгкий мандраж перед боем, он ещё ни разу не видел Лино в деле. Ему было интересно всё: как он будет двигаться, какие приёмы использует, есть ли фирменный удар, он будет с голым торсом или в майке… Хан тряхнул головой. «По ходу, мне кофе в голову ударило. Какая вообще разница, в чём этот придурок будет одет? Хоть голый, хоть в скафандре, поебать» — Давайте, собирайтесь уже, — сказал Хёнджин, поправляя кофту. — Лино там уже, небось, разминает свои костяшки. — Зачем нам пялиться на их бой, и так ясно, кто победит, — заныл Сынмин, натягивая косуху и зачесывая чёлку вверх. — Надеюсь, хотя бы в этот раз без переломов, — подхватил заспанный Феликс, выныривая из-за угла. — Я не успеваю пополнять запасы. Хан скользил взглядом по ним и думал, что это не просто бой. Для многих это способ забыться, оторваться от унылой жизни. Но что этот бой для Лино? Эскапизм? Самоутверждение? Или он просто ищет то, что будет бить сильнее, чем прошлое?

⋅───⋅❍⋅───⋅

Стоило переступить порог бара, и весь домашний уют растворился под давлением полумрака и густого табачного дыма. Стигма перед боем жила на нерве. Неоновые вывески горели ярче обычного, заливая всё кроваво-красным. Казалось, сам ад извёргся пылающим цветом на бутылки с алкоголем, бетонные стены и разгорячённые лица людей. Жар толкающихся тел поднимал градус возбуждения в зале. Пьяная аура клубилась вместе с сигаретным дымом под потолком, окутывая лампы и путая чужие мысли. Тяжелая музыка гудела в груди, толкала к краю, басы вибрировали где-то под кожей и будоражили пульсирующие нервы. Толпа покачивалась в такт тёмного r’n’b, завсегдатаи нервно тянули бумажку со ставкой, другие заливали янтарной жидкостью свои грехи. Бильярд и игровые автоматы пустовали — все были заняты ожиданием боя. Свет скользил по их лицам, подчеркивая тени, и превращал их в жёсткие маски с азартным блеском в глазах. Всех вела жажда крови и зрелищ. В зале висело множество вывесок с грубыми шутками, надписями и декором. Джисон выцепил взглядом одну: «Find what you love and let it kill you». Звучало как предупреждение, что удовольствие здесь всегда тесно переплетено с разрушением. Но не смотря на это, всех отчаянно вело на этот порочный свет, как мотыльков в ловушку. Атмосфера была наэлектризована, наполнена предвкушением и лёгким безумием, знакомым каждому из присутствующих. Чуть поодаль виднелась надпись «Fight». Прям над не очень заметной дверью, которая сегодня была открыта. В этом отсеке Джисон ещё не был, но уже знал, что за ней находится место, где расплачивались кровью. Окинув взглядом зал, Джисон сразу выцепил своих. Но что-то было не так. В Стигме парни из Стаи уже не напоминали тех расслабленных, почти домашних ребят, какими были в Хартстрее. Здесь их облик приобретал опасный вид: черты лиц стали резче, спины шире, их тёмная энергия поглощала и давила. Казалось, они вымахали в размере, стали жёстче. В их глазах читалась та самая хищная решимость, за которую им платили. Аура опасности вязла между ними и растворялась в полумраке. Она была настолько ощутимой, что люди их сторонились, поглядывая с опаской. Они жались к стенам и друг другу, невольно желая держаться подальше. В Хартстрее с ними было легко. Там они были просто своими, с местными шутками, добрыми улыбками, с тем самым домашним вайбом. Здесь же они сверкали другими гранями и оскалом острых клыков. Джисон понимал, почему в этих стенах их так боялись. Краем глаза Хан заметил Криса и Черён. Те стояли чуть в стороне, напряжённо ругаясь вполголоса. До него доносились обрывки фраз, словно мелкие камушки: спор про деньги, про поставки алкоголя, бар. Взгляд Криса был холоден и остр, а у Черён поджаты губы и тень на лице. — …Ты вообще в курсе, что на этой неделе осталась последняя партия? Если так и дальше пойдёт, бар встанет. — Мы ищем более надёжного поставщика, ты же знала про это, — Крис устало провёл рукой по лицу. — Не знала. Меня всё реже посвящают в «секретный список дел», — она сымитировала в воздухе кавычки, выделяя последние слова. — Никаких секретов. Значит, забыл сказать. Извини. — Если ты решишь, что ещё и наливать сам будешь — скажи, чтоб я не мешала. Черён явно задевало то, что Крис якобы тянул одеяло на себя, чаще вмешивался в то, за что раньше отвечали они с братом. Напряжённая поза выдавала её негодование, голос подрагивал, однако она не отступала. — Просто предупреждаю. Я не позволю тебе угробить то, что мы строили годами. Между ними будто натянулась струна, которая вот-вот лопнет. Воздух стал плотнее, как перед грозой. Черён смотрела на Криса, как овечка на волка. Как очень смелая, упрямая овечка. — Не позволишь? После короткой паузы медленно повторил за ней Крис, складывая руки на груди. Его взгляд стал жёстче, плечи напряглись. Он смотрел исподлобья прямо на Черён неотрывно, не веря тому, что только что услышал. — Не перегибай, — стальным голосом поставил точку Крис. Его металлический блеск в глазах резал без ножа. Черён казалось стала меньше под его строгим взглядом. Энергия вокруг неё сжималась, уступая мощной ауре Вожака. Она понимала, что шагнула за край, словно в опасную зону. Рядом, почти сливаясь с барной стойкой, маячил Рикки. Он делал вид, что тщательно протирает стаканы, но Хан сразу понял — мальчишка больше слушал, чем работал. Его лицо было тревожным, глаза цепко следили за каждым движением старших. Даже жесты выдавали: руки дрожали и натирали одно и то же место бокала, взгляд судорожно метался то к Черён, то к Волку. Рикки будто чего-то ждал. Или, может, боялся, что ссора вот-вот перейдёт в что-то большее. Тем временем толпа уже активно продвигалась в сторону открытого прохода, где готовился бой и ставки. В зале шуршал взбудораженный шёпот, обсуждали ставки, спорили, кто круче. В воздухе запахло азартом и деньгами. — Ты на кого ставишь? — шепнул кто-то рядом с Ханом. — На Молота. Ты видел какой он амбал? У него явное преимущество перед Лино. — Не скажи. Лино тот ещё бычара. И у него хорошо поставлена техника. Стая в этот момент уже растворялась в толпе, двигаясь к рингу. Джисон бросил взгляд на Лино — тот стоял далеко, сосредоточенный и отрешённый. Его не волновали ни шум, ни толпа, ни ставки. Он был как будто не здесь, а в своём мире, в своей бурлящей стихии.

⋅───⋅❍⋅───⋅

Лино привычно наматывал бинты на руки и разминал шею. Не было нервозности или суеты. Он был собран, расслаблен и уверен в своих силах. Внешне казался непроницаемой стеной, свои эмоции всегда держал при себе. Он давно привык жить за стальным щитом, встречая любую грязь жизни ироничной усмешкой. Так было проще, безопаснее. Внимание Лино перехватил Вожак, двинувшийся в его сторону. Крис подошёл ближе и коснулся плеча: — Не теряй голову, Лино, — прошептал Крис. — Включай холодный разум. Минхо кивнул. Во взгляде мелькнуло что-то тёмное, но голос звучал ровно: — Не обещаю. Но постараюсь. Крис бросил на него короткий взгляд и направился в сторону ринга. Минхо остался наедине с собой и своими мыслями. Всё должно быть нормально. Он на своей территории, это его стихия. В зале внезапно слабо мигнули лампочки и комнату резко окутал мрак. Толпа замерла и даже перестала шептаться. Тишину как будто выкрутили на максимум, даже музыка перестала играть. Прошло пару секунд, прежде чем толпа услышала шаги на ринге, а потом… Пространство взорвалось оглушительными басами, как фейерверк в ночи, красные прожекторы моментально свели яркие лучи на площадку с рингом. Толпа загудела: одни хлопали в ладоши, другие громко выкрикивали. Стробоскопы вспыхивали под биты орущей музыки, вылавливая болельщиков, будто стоп кадром. Откуда-то повалил дым, музыка обжигала кожу, вспышки резали глаза. Шоу началось. На ринг бодро выбежал Крис, держа микрофон в одной руке, а другой приветствуя зал. Толпа возбужденно засвистела, крики смешивались с музыкой на фоне, жара стояла, как в душной сауне. — Вау! Вас так много, ребят… — засмеялся Крис, перехватывая микрофон покрепче. — Доброй ночи всем присутствующим!! — сильный голос громом раскатился по залу, достигая его глубин. — Внимание всем грешникам Стигмы! Пока ещё вас держат ноги, готовьте свои денежки для ставок! Сегодня у нас мясорубка! По залу пробежали одобрительные возгласы, люди подымали бокалы в честь открытия боя, их разгоряченные тела касались друг друга, по ним стекали капли пота, как конденсат на стекле их коктейлей. — В левом углу — зверь, которого боялся сам страх! Он ломает не только кости, но и психику своим взглядом. Встречайте, наш чемпион — Каратель! Лино! Толпа взорвалась хлопками и подбадривающими криками. Лино был практически местной легендой. Своё звание чемпиона ММА он доказывал не раз и всегда более, чем убедительно. Однако, на этот раз толпа опасливо поглядывала на его амбалистого противника, который в разы превосходил Лино по росту, весу и ширине плеч. Сегодня многие ставки были на Молота. — В правом углу — тот, кто пришёл за реваншем, чтобы доказать, что его кулаки тяжелее слов. Молот! — продолжил Крис, выкрикивая имя. — Делайте ваши ставки друзья! Начинаем!! Толпа загудела в ожидании боя. На ринг вышел рефери и все притихли. Лино неотрывно смотрел на Молота. В глазах противника читалась злость, приправленная жаждой мести. Секунда — и гонг разрезал воздух. Бой начался. Лино двигается по рингу легко, будто танцует. Он дразнит, словно играет в кошки мышки. Молот старается сократить дистанцию, но тот ловко уходит от сближения. Молот пытается занять лидирующую позицию в центре ринга, однако Лино его виртуозно вытесняет к краю. Он ухмыляется уголком губ, но не теряет бдительность. Лино выматывает противника на своей территории, как волк, который загоняет овечку. Противники примеряют свои кулаки друг к другу, изучают степень ловкости и внимания. Первые раунды всегда разведочные, а уловив реакции противника, в следующих атака начнётся жёстче. В ход идут удары посерьёзнее. Джеб, хук справа, уклон. Лино не даёт противнику расслабиться. Он то приближается, то отскакивает, маневрируя между его выпадами. Дыхание Молота сбивается, взгляд становится жёстче. Он злится, что Лино с ним играет: — Не устал бегать, как щенок вокруг да около? — бросает сквозь ухмылку Молот. И Лино внезапно сокращает дистанцию, ныряя под летящий кулак. Его мышцы напряжены и сжимаются под кожей. Появившиеся капли пота медленно стекают за майку. Выравниваясь, он даёт встречный хук в челюсть. Молота повело, но он выстоял. Крепкий. Лино пропускает удар в корпус, и его пресс напрягается ещё больше. Он не дал себе согнуться и отвечает апперкотом. В зале становится всё жарче, воздух так и искрит электричеством. — Вот это удар… — не сдержал восторга Джисон, стоявший возле Криса. —У него в перчатках кастеты, что ли? — Нет, только сила и ярость, умноженная на десять. Джисон смотрел завороженно. Он ловил каждое движение, каждый выпад Лино. Смотрел как мышцы рук напряглись до предела и перекатывались под кожей. Как Лино вёл противника и не давал ему подступиться. — Он великолепен, — Хан искренне наслаждался боем. — Даже не смотря на то, что он тебя ни во что не ставит? — хитро ухмыльнулся Крис. — Я просто озвучил факт. Ничего более. Ого! Ты видел как он ударил?! — Джисон округлил глаза, а кто-то из зрителей рядом охнул. К середине боя схватка становилась все жёстче. Молот действительно был крепким орешком и не собирался сдаваться. Он пытался утомить Лино, гоняя его по рингу, то вешался на него, клинчуя, то пытался пробить его защиту, однако, тот держался неприступной стеной. Дыхание у обоих уже порядком сбилось, в воздухе пахло потом и кровью. Лино подскочил вперёд: джеб-джеб-хук, уклон. Заметно уставший Молот тряхнул головой, будто смахивая невидимых мух. Он был зол и разочарован ходом боя. Поэтому, применял самые грязные приёмы: — Эй, Каратель! Так махаться тебя мамка научила что ли? Лино на долю секунды подвисает и пропускает удар в печень. А потом и удар в голову. Кровь брызгает из рассечённой брови, голова гудит, как пчелиный рой. Он зло усмехается Молоту, как будто он этого и хотел. Зал загудел. Температура росла, атмосфера накалялась всё сильнее. Лино переходит на челночные прыжки, снова дразня и разрывая дистанцию. Он прыгает на обеих ногах, перемещаясь вокруг противника. — Не расслабляйся, чемпион, — бросает Молот сквозь зубы. Лино кидает на него быстрый взгляд так, будто метает ножи. Он всё ещё спокоен и сосредоточен, но реплика его задевает. Удары сердца набирают обороты, ноги двигаются в напряжении. Молот бросается вперёд, пытаясь захватить инициативу, но Минхо будто читает его мысли: уходит влево, ловит джеб и ухмыляется. Серия уклонов, резкий хук — и снова дистанция. Толпа в восторге. Молот в ярости. Эмоции стремительно растут, Молот всеми силами пытается вывести Лино из строя: — Что, Каратель, выдохся уже? Или просто трусишь, как твоя мамаша? Во взгляде Лино мелькает что-то тёмное. Глаза сверкают недобрым блеском, мышцы напрягаются так, что вздуваются вены. Они обрамляют мощные руки таким узором, словно разряд синей молнии. И он переходит в наступление: серия коротких ударов, уклон, еще уклон, двойка. Массивно атакуя, Лино наступает, как машина, не позволяя Молоту передохнуть. Джисон ловит себя на том, что не может оторвать взгляд от поединка. Было что-то одновременно пугающее и прекрасное в том, как двигался Лино. Его техника была безупречной, мышцы казались стальными, а ноги будто не знали усталости. Молот закрывает лицо руками, пытается увернуться от двойного джеба и пропускает удар. Кулак Лино летит прямо в висок. Молот пошатнулся и Лино, не упустив возможности, бьёт в голову размашистым кроссом другой рукой. Кровь разлетается в воздухе, мажет по перчатке. Молота кидает в угол ринга, но он не падает. Пытается выровняться. Зал задержал дыхание и казалось не дышал так несколько минут. Зрители неотрывно следили за ударами, переживая каждый за «своего» бойца. Металлический запах крови наполнял помещение, становилось еще жарче. На третью-четвёртую реплику губы Карателя начинают сжиматься, взгляд становится тяжелее. Молот начинает срываться, он теряет точность ударов. Его дыхание сбивается сильнее, а на лице рисуется злость и обида. И где-то в промежутках между ударами он пробивает Лино, как вода плотину: — Слышал, твоя мать любила чужих мужиков больше, чем тебя. Лино замирает. По его лицу проходит тень, взгляд перестаёт походить на человеческий. Лино за секунду будто вырос в масштабах и его накрыло. Он бросается на Молота, как зверь на добычу. Сыпется град тяжёлых ударов по голове, по корпусу. Молот уже не успевает блокироваться и ловит удары телом. Лино долго профессионально держался, но его грань тонка. Теперь он превратился в чистый хаос. Джисон ошарашенно смотрел на ринг. Он то открывал, то закрывал рот, не зная, что сказать. Его будто пришибло, и он неподвижно стоял, лишь наблюдая. — Молот хотел вывести Лино из себя, чтобы тот начал допускать ошибки… — хмуро сказал Крис, — Вот только ошибку допустил здесь Молот. Он нажал на спусковой крючок. Что ж… Он получил, что хотел. Джисон в ужасе наблюдал, как Лино валил глухими ударами Молота. Он остервенело превращал его лицо в кровавое месиво. Чавкающие звуки противно резали слух, а запах крови становился ещё резче. Это уже был даже не Лино. Это был Зверь. Каратель. И он был в ярости. Хан оторопело смотрел на эту картину, и чувствовал, как его внутренности сжимались от страха в ком. Он больше не узнавал Лино. Он видел сгусток боли перед собой. Нерв, который оголили. Смесь ужаса и сожаления заполнила Джисона по самое горло. Голова Молота болталась направо и налево, как на веревочке. Лино, потеряв контроль, будто что-то потерял и внутри. Человечность. Он сокрушал тело Молота разрушительными ударами так жестоко, что даже слышно было как он рычал. Его разум был затуманен, а тело взрывалось приступами ярости. Кровь хлестала в разные стороны, Молот больше не сопротивлялся. Он вообще уже не двигался. Реффери наконец-то подбежал к бойцам и попытался остановить поединок. И так было понятно, кто победил, но сейчас это не имело значения. Судья старался оттащить Лино от парня, однако, тот откинул реффери, как мешающую игрушку, и даже не повёл глазом. Судья упал на спину и больно ударился об пол. Крис сокрушительно помотал головой и поспешил на ринг. Он перелез через канаты и кинулся сразу к Лино. — Лино… Друг, остановись! Тело Лино было напряжённо до невозможности. Он был на пределе. Не слушая Криса, он вырывался из его рук, продолжая наносить удары. Сейчас в безумной ярости он был мощнее и крупнее в разы, он будто скала, которую крыло волнами. Крис ухватился обеими руками за Лино и потянул со всей мощью на себя. — Хватит! — закричал Крис, пытаясь справиться с другом. — Минхо, остановись. Ты его убьёшь. — … — Минхо. Ты слышишь? Лино будто не узнавал его, он вообще будто не замечал ничего вокруг. Его монстр вырвался из клетки. — Минхо… брат… — Крис почти касался губами его виска и продолжал нашептывать успокаивающие слова. Загнать обратно зверя в клетку сложная задача, но Крис справлялся. И тот наконец-то сдался. Мышцы отяжелели, руки упали вдоль тела, и Волк смог оттащить его в другой край ринга. Джисон онемело стоял, наблюдая за этим зрелищем. Его била мелкая дрожь. То, как безжалостно Лино сокрушал противника напугало его до чёртиков. Перед глазами плыло, казалось его сейчас стошнит от этой вакханалии. В Лино будто вселился демон, на сколько он был ярым и чужим. И Хан не мог поверить, что если бы не Крис, то Молот мог не встать вообще. «Неужели ты бы не смог остановиться, Звёздный…?» В зале шуршала суматоха: охали, какой Лино зверь, подсчитывали деньги, некоторые пытались прорваться поближе, чтобы рассмотреть то, что было Молотом. Он лежал на спине и хрипел. В горле где-то клокотала кровь в вперемешку с дикой обидой и отчаяньем. К нему подбежал Феликс и начал проверять пульс, зрачки и его реакции. Тем временем Крис вывел Лино из зала, попутно возвращая его в реальность. На ринге осталась только кровь. Воздух пропах металлом и болью. Лино ушёл, даже не попрощавшись. Его никто не остановил и не пошёл за ним. В Стае это негласное правило: если Лино накрыло — лучше не соваться. Потом зубы по полу собирать будешь. — Пусть побудет один, остынет. — Его лучше сейчас не трогать. Феликс с Хёнджином только переглянулись и даже не думали за ним бежать. Тут не платочек нужен, тут надо не мешать. Однако, Джисон был уверен, что человеку нужен человек. Иногда стоит и рядом побыть, даже, если сам человек это не признаёт. Джисону вдруг стало по-настоящему жаль Лино, несмотря на всё его дерьмовое отношение. Просто он видел в нем чуть больше, чем клубок с шипами. Травмированный всегда распознает травмированного. Стая решила остаться и отпраздновать победу без победителя, Хану же было не до веселья. Ему тоже хотелось тишины и уединения, поэтому, он уехал в Хартстрей на старой тачке банды. То, что он сегодня увидел кольнуло в старые раны: его отец тоже не умел себя контролировать.

⋅───⋅❍⋅───⋅

В комнате царил сумрак, лишь приглушённый свет лампы отбрасывал блики на стёкла, подсвечивая мутное отражение Лино. Ночь проглотила звёзды и вместо них серебром рассыпала дождь. Лино слушал удары капель за окном, пока его тело сотрясала мелкая дрожь, неприятно ползая под кожей. Адреналиновые волны ещё штормили его разум, никак не давая прийти в себя. Он стоял в пустой комнате среди разбросанных вещей, на фоне играла песня, которая каждым словом рушила остатки защитного барьера. Can you hear the silence? Can you see the dark? Can you fix the broken? Can you feel, can you feel my heart? Его дыхание сбилось, кулаки были зажаты, он смотрел перед собой пустым взглядом. «И ты ещё веришь, что кто-то способен тебя спасти?» — насмешливо прозвучал голос в его голове. Он побрёл в ванную комнату, ступая на сломанные вещи, ноги едва держали его. «Можешь сдохнуть прямо здесь, кому ты нужен» — шептал всё тот же голос, будто издеваясь. Лино открутил ржавый кран дрожащими пальцами, и судорожно отпил ледяную воду, его потряхивало, дыхание рвано вырывалось из груди. До него доносились звуки песни, усиливая напряжение. Играло громко, лишь бы заглушить этот дрянной голос в голове, пусть просто замолчит, пусть просто… «Посмотри на себя, какой ты жалкий. Снова не смог сдержать себя» Лино грузно оперся руками на раковину, с волос текла вода, смешиваясь с его и чужой кровью после боя. Раковина вся в красноватых разводах, такие же пятна и на полу. Лино поднял голову и замер. Он смотрел на своё треснувшее отражение в зеркале, но не узнавал себя. На него смотрела кривая тень человека. Он не видел там бойца, не видел правую руку Криса. Только сломанного монстра. Того, кто нёс боль и разрушение. The higher I get, the lower I'll sink I can't drown my demons, they know how to swim Всё светлое, что приходило в его жизнь пожиралось ядовитым мраком. Слишком много шрамов и изломов в его душе, чтобы там расцвело хоть что-то. Он ненавидел быть один, но и подпустить к себе кого-то не мог. Зачем топить другого человека в своём омуте с демонами. Монстры прячутся не во мраке, они таятся внутри людей. И чем сильнее подавляешь внутренних демонов, тем более жадными, жестокими и деструктивными они становятся. И сегодня его маска впервые за долгое время слетела. Лино дышал часто и прерывисто. Разбитые губы дрожали, из его горла вырвался сдавленный всхлип. Он пытался успокоится: медленно выдохнул, закрыл глаза, но, открыв снова, увидел того, кого ненавидел больше всего — себя. Пальцы сильно сжали края обшарпанной раковины. Взгляд загорелся ненавистью, губы сильно напряглись и поджались. Can you fix the broken? Лино сверкнул глазами по тусклому отражению с такой злобой, что по нему прошлась ещё одна тонкая трещина. «Довольно. Хватит…» Его плечи напряглись до предела, мышцы казались каменными. В голове стоял глухой звон. Can you feel…? Воздух в комнате внезапно сжался, пространство накренилось и… Кулак Лино резко впечатался в зеркало. Can you feel my heart..?! Зеркало треснуло паутиной, кровь скользила по костяшкам, заливая осколки. Стекло разлетелось, точно повторяя узор его трещин внутри. Лино упал на колени, сжимая волосы. В упавших стёклах он увидел тысячи лиц, и ни одного своего. Его спина судорожно содрогалась, но он не издал ни звука. Ему было страшно. Страшно, что даже если кто-то протянет руку, он всё равно её оттолкнёт. По бледным рукам стекала кровь, в спину ударил сквозняк. За дверью послышался хруст и Лино резко подорвался на ноги. Он обернулся и столкнулся с парой широко распахнутых глаз.

⋅───⋅❍⋅───⋅

Хан медленно отодвинул тяжелую дверь Убежища и устало ввалился внутрь. Тихо. В воздухе витала пыль с миллионами воспоминаний, которые хранил Хартстрей, где-то далеко шумела вода. Он прошёл главный холл, минул комнаты Стаи, добираясь к ванной, чтобы освежиться, но его насторожила играющая музыка — «Может, случайно включилась», — подумал Хан. Атмосферу разрезал прерывистый звук воды из ванной, будто кто-то умывался. Он замер у полуоткрытой старой двери, всматриваясь вовнутрь. Свет тусклой лампочки вырвал из темноты фигуру Лино. Тот стоял спиной к двери, опираясь руками на раковину. Плечи сотрясались так, будто его ломила лихорадка, а с подбородка стекала алая кровь. Хан застыл в тени, не в силах пошевелиться. Он даже не подумал, что Лино пойдёт именно сюда. И что ему теперь делать? Постучать? Незаметно уйти? Наверно, это было бы наиболее правильным решением, но Джисона будто заморозили на месте. Сердце рвалось наружу, а ноги будто вросли в пол. «Я должен уйти, должен уйти…» Он был будто чужим в собственном теле, разум спорил с сердцем, и выигрывало явно второе. Мурашки ползли по спине, слова застряли в горле, и он ненавидел себя за эту слабость. Хан скользнул взглядом по дрожащей фигуре, по рукам с побелевшими костяшками от сильной хватки. Но особое внимание привлекло зеркало. Вернее, его отражение. Лино смотрел на себя так, будто видел перед собой ползающих землистых червей вместо своего лица. Хан не решался заговорить. Нужно дать о себе знать, постучать, он же не сталкер больной. Но почему-то не мог себя заставить. Джисон смотрел не на Лино. Сейчас он видел пред собой Минхо — изломанного, покарёженного под обломками судьбы, но всё ещё живого. Он будто зашёл к нему домой: внутри трещины на стенах, разбитые окна, мрак без света. Ничего живого, только пепел и выжженная пустота. И совсем голый, весь в шрамах, настоящий Минхо. Внутри груди уже знакомо защемило — внутренние демоны почувствовали своих. Лино наклонился ближе к зеркалу. Губы шевелились, Хан не слышал слов, но чувствовал, что они отвратительны. Он буквально убивал самого себя взглядом. С таким диким ужасом и омерзением смотрел, будто перед ним падаль. Лино вдруг застыл на секунду, а в следующее мгновение Хан дёрнулся от звона разбитого стекла. Кровавые осколки разлетелись в разные стороны. Стекло резануло кожу Лино, и кровь ударилась об бетонный пол тяжёлыми каплями. Он проглотил её своими старыми трещинами, будто старался высосать чужую боль. Пара осколков приземлилась возле Хана и он инстинктивно сделал шаг назад, наступая на стекло, что не заметил сзади. Хруст. Джисон резко втянул воздух и быстро поднял взгляд. Глаза, что на него смотрели не выражали злости. В них застыл дикий страх, будто его только что раскусили до костей. — Откуда ты, блядь, взялся?! — хрипло рыкнул Лино, выключая воду. Хан пятился назад, поднимая руки вверх, как будто говоря: «спокойно, я не наврежу». Он смотрел в глаза Лино, которые горели смесью боли, злости и стыда. — Я просто… — он подбирал слова. — Я думал, тут никого… — Убирайся! — рявкнул Минхо, но в его голосе что-то сломалось. — Лино… — Хан сделал шаг вперёд. — Я сказал, иди нахер! — скорее устало, чем яростно хрипел Лино. Он будто раненый зверь, которого застали в момент зализывания ран. Хан не отступал. Он чувствовал, что просто не может сейчас уйти. Пусть все тысячу раз правы, что когда тебя посылают на хер, лучше туда и сходить, но он должен остаться. Даже если пострадает сам. — У тебя кровь. Тебе не стоило так сразу уходить… — Завали! Просто. Завали. Ебало, — голос Лино звенел сталью, из края губ сочилась кровь. — Приходишь к нам весь такой несчастный, смотришь оленьими глазами на Криса, внедряешься в Стаю… Ты кто такой вообще? А?! — он сжал кровавые кулаки так, что лопнула кожа и кровь снова побежала по пальцам. Его несло. Он как ужаленный выплескивал на Хана свой гнев, что сдерживал по просьбе Вожака. — Я не Крис. Меня ты не прошибёшь своей драмой или что там у тебя, мне поебать! — голос чуть дрогнул, но он зло продолжил. — Ты для нас никто… Не нужен ты здесь нахрен! «Не нужен». Эти слова эхом прозвучали в голове и Джисон почувствовал, как у него что-то откололось за грудной клеткой. Но всё ещё не сдвинулся с места. Другой бы обиделся, разозлился, ушёл. Но Хана будто приковали невидимыми наручниками. Он явно увидел то, что не должен был видеть никогда и теперь он заплатит за это цену. Вопрос только, какую именно. Лино метался по комнате, поддевая ногой осколки, отшвыривая их от себя, и те крошились ещё на мелкие кусочки, противно хрустя под ногами. Он тяжело дышал, будто пробежал километры, его зрачки были расширены, тело всё также била дрожь. Не знал бы Хан его лично, подумал бы, что у парня ломка. Лино вдруг повернулся к Хану, он медленно к нему подошёл, будто не хотел спугнуть. — Ты ничего не видел, ты понял? Хан и не хотел. Залезть под кожу к тому, кто тебя ненавидел, тот ещё риск. Чревато последствиями. Это как залезть в берлогу к медведю и ждать, что он помашет тебе лапой, а не снесёт ебало. Но инстинкт самосохранения Джисона покинул его, подталкивая к обрыву: — А если видел, что дальше? — он хитро улыбнулся, хоть и дрожал внутри. Секундная тишина нависла мечом над Ханом, он видел только полный ненависти взгляд. И в следующее мгновение кулак Лино добил остатки зеркала. Кричащий звук разбившегося стекла прошёл сквозь барабанные перепонки и эхом продолжил звенеть в голове. Капли крови и стёкла упали в раковину, некоторые полетели к остальным на бетон. В этих осколках прямо на Хана смотрело искаженное, разломанное отражение Лино. Тот был сам, как разбитое зеркало — он треснул внутри, а Хан это увидел. Теперь между ними зависла эта тупая и давящая тишина, в которой слишком много невидимых слов. — Это понимать как угрозу, что ты меня прикончишь? — Хан держал зрительный контакт, голос звучал мягко, но язвительно. — Можешь попробовать. Но, может, хватит сейчас наносить себе увечья и бороться со всем подряд? — Не ищи себе проблем, Хан Джисон. — Я их любимчик, что тут поделать, — горьковато усмехнулся Хан. — Мы можем хотя бы выйти из этой полуразваленной ванны? — Джисон изо всех сил старался держаться буднично и не выдавать своих эмоций. — Ты можешь выйти и не возвращаться. — Ли… У тебя повсюду кровь и, прости, но ты едва держишься на ногах. Пойдём хотя бы просто сядем, ок? — Боже, ну ты и жвачка, — Лино устало закатил глаза, но, подумал, что присесть ему не помешает. — Ничего себе не придумывай, я ещё помню твой эпичный провал на складе, — бил Лино по больному. — Да ты заебал, — закатил глаза Джисон, помогая тому добраться до комнаты. Диван глубоко провалился под Лино, будто впитывал в себя не только вес, но и тяжесть его души. Мягкая кожа, приглушённый свет и тихая музыка на фоне заставили Лино ощутить свою усталость каждой клеткой. Стресс и дикое напряжение расползлись по телу вязким свинцом. Хан тихо сидел рядом, украдкой поглядывая на Лино. Он был весь в крови, в порезах, рассечённая бровь начинала опухать, синяки растекались фиолетовыми кляксами. Лино изо всех сил старался скрыть усталость и своё раздражение. Ему не хотелось, чтобы кто-то видел его таким уязвимым. Хан решил нарушить тишину: — Ты в курсе, что у тебя руки в крови, как будто ты кого-то расчленил? — он повернул голову к Лино и чуть улыбнулся. — Давай я помогу, — вставая с дивана, сказал Джисон. — Я сам справлюсь, — пытался отмахнуться Лино. — Слушай, если сдохнешь тут от заражения, потом мне Феликс открутит башку. — А то, что сейчас тебе я её откручу, если не угомонишься, тебя не смущает? Он начал вставать с дивана, но не успел даже выровняться, как его что-то откинуло с силой назад. Первую секунду он даже не понял, что произошло, но подняв взгляд он обнаружил, свирепое лицо напротив и тяжёлый взгляд Джисона. — Твою мать, Ли! — терпение Хана треснуло. — Давай ты продолжишь ненавидеть меня завтра, а сегодня поставь на паузу и дай тебе помочь, блядь! — голос сорвался на крик, от того, что Лино такой упрямый козёл. — Пять минут меня уж как-то потерпишь, не сломаешься! Тот хлопнул пару раз глазами, но так и остался сидеть. Обычно его угрозы имели обратный эффект — люди спешили от него уйти, лишь бы не испытывать дискомфорт и не слышать неприятные фразы в свой адрес. Проще послушаться, оставить одного. Зачем лишний раз лезть на рожон и в чужую душу. Но Джисон был либо камикадзе либо бессмертным. Он не побоялся противостоять. Хан направился в святая святых — комнату Феликса с медикаментами. Включив тусклый ночник, он спешно шарился по полкам со всякими антисептиками, мазями, травами. Запах спирта резко ударил в нос, заставив поморщиться. Ватные диски, противоотёчные, пластыри — он всё собрал, устроив небольшой бардак, за что потом Ликс его прибьет пару раз. Хан навис над Лино. Он достал трясущимися руками ватный диск, шелестя нервно упаковкой. Хорошо смочив его обеззараживающим средством, он осторожно коснулся руки Лино. Деликатно проводя диском по костяшкам, он не мог унять мелкую дрожь. Лино, сощурив глаза, внимательно наблюдал, как бережно и ответственно Джисон старался всё сделать. Явно не впервые. — Тебе холодно что ли? Чего дрожишь как мышь? — Ты весь вечер на взводе, плюс я тебе противен, вдруг ты меня укусишь, — он лукаво поднял взгляд на неподвижного Лино. — Больно надо. Травиться в мои планы не входило, — фыркнул Ли, однако глаза машинально зачем-то пробежались по открытой шее Хана, которая была довольно близко. — Если б хотел тебя сожрать, уже бы это сделал. На секунду повисла пауза, рука Хана дрогнула в моменте, и он бросил короткий взгляд на Лино. Моргнув, он быстро отвёл взгляд в сторону. Лино, наверно, действительно крепко досталось по голове. — Ладно, хищник, давай-ка снимай майку. Нужно посмотреть, что у тебя там ещё творится. — Ну вот и раскрылся твой коварный план. Решил воспользоваться моментом, да? — он без стеснения снял окровавленную майку и бросил её на спинку дивана. Широкие мышцы груди, выдающиеся кубики пресса, шрамы прошлого на теле — всё это безумно шло Лино. Он был красив, как греческий бог и он это знал. И Джисон это знал. — Смотри, если надумаешь падать в обморок, в аптечке есть нашатырь. Хан на секунду завис, пялясь на мышцы, потом откашлялся: — Просто сиди ровно, не мешай работать. Хан повернулся взять со стола пузырёк, а заодно собраться с духом. Обрабатывать голый торс Лино то ещё испытание. Пока Хан нагнувшись возился с медикаментами, Лино скользнул взглядом по его фигуре. Подмечая в очередной раз узость его талии, он подумал, что это аномально иметь такие мужественные черты, но при этом обладать такой изюминкой. Это… привлекало. Глаза опустились ниже и в поле зрения попали довольно упругие ягодицы. Обтянутые чёрными узкими джинсами, они выглядели притягательно. На секунду Ли захотелось действительно укусить Хана. Через мгновение он подумал, что у него, скорее всего, лёгкое сотрясение мозга. Ничего не подозревающий Джисон, повернулся с набором из нескольких дисков, смоченных в растворе, и с самой баночкой в руке. Лино резко заинтересовало очень красивое окно. Джисон подошёл ближе, практически вплотную к Лино. Он очень аккуратно, почти нежно, коснулся ватой брови, провёл плавно, стирая кровь. Ли слегка рыкнул от боли, но сидел ровно, лишь чаще дышал. — Сильно болит? — тихо спросил Хан, поглаживая кожу под бровью диском. Спросил так проникновенно, что на секунду показалось, он не о побоях. Лино медленно поднял глаза и всмотрелся в лицо, что было в нескольких сантиметрах от него: гладкая кожа, острая челюсть, приоткрытый рот и чёрный кофе в глазах, что тянул на дно. На мгновение он встретился взглядом с Ханом. Воздух между ними будто сжался и стал плотнее. — Сильно. — Извини, я постараюсь деликатно. Он потянулся за новым диском и… как назло Джисон поскользнулся на одном из упавших, и полетел прямо на Лино. Хан буквально оседлал его крепкие бёдра в попытке не свалиться на пол, и тот инстинктивно поймал его за тонкую талию. Хан разлил слегка средство на раны, от чего Лино зашипел, как кот, и сильно сжал руками талию Джисона, тот от неожиданности шумно и прерывисто вдохнул — ощущения от сжавшихся пальцев на коже, пустили по телу разряд. Они оба ошарашенно смотрели друг на друга, не понимая, какие эмоции им юзать. Слишком близко, слишком небезопасно. — А ты то чего так зашипел? — спросил Лино с ухмылкой. — Это... Я… От неожиданности, — Хан прочистил горло. — Ты больно сжал. Большой палец Ли, как будто в подтверждение надавил на кожу, и Хан снова вдохнул. Заметив, что его руки упирались в мускулистые плечи, а ногти впивались в кожу, он резко отпрянул, откидывая руки Лино. — Если бы нас сейчас увидела Стая, фото, как ты сидишь на мне верхом украшали бы весь Хартстрей. — Да, а в Стигму напечатали бы целый плакат. Оба чуть не рассмеялись, но каждый подавил порыв, не зная можно ли врагам смеяться. Джисон медленно и аккуратно встал, чтобы не навредить. Он присел рядом на диван, стараясь не задеть Лино. — Прости. — Это всё ватный диск виноват, — буркнул Ли, отряхивая капли раствора со штанов. Джисон продолжил обрабатывать раны сидя, чтобы больше не упасть. Напряжённые плечи Ли каждый раз вздрагивали, когда Хан касался очередной гематомы на теле. Проходясь раствором под рёбрами, Джисон опёрся другой рукой о бицепс Лино. Хан заметил, как кожа на плечах покрылась мурашками, но сделал вид, что не увидел. — Знаешь, что я понял? — голос Хана мрачно разрезал воздух. — Жизнь всегда будет тебя бить. Всегда. Вокруг случается дерьмо и это самая постоянная вещь в мире, — он бережно протёр кровь. — Но, если тебя будет выбивать из колеи от каждой херни, твои нервы сгорят быстрее, чем подвал Стигмы. Надо учиться держать себя, иначе ты так сотрешь свою нервную систему к хуям. — Спасибо, доктор. Совет свой себе посоветуй, — ёрничал Лино, однако голос прозвучал мягче. — Прекрати. Я сам через всё это проходил. Джисон понизил голос и прямо посмотрел на Лино: — Бывает, что хочется орать от бессилия, пока не сядет голос. Иногда проще держать демонов на коротком поводке, чем пытаться их убить. Но, знаешь… Чтобы выбраться, нужен кто-то, кто не испугается протянуть руку. Лино на долю секунды посмотрел на Хана иначе. Хан словил себя на мысли, что впервые за долгое время ему захотелось кого-то спасти, и протянуть эту самую руку. Даже, если печёт, даже если не примут. Может, потому что слишком хорошо понимал, что происходило внутри Лино. Когда больнее от одиночества, чем от ран. Когда никто не хочет тебя трогать, а ты в этом как раз и нуждаешься. Повисло тяжёлое молчание, свет от лампы мерцал красным, дождь постепенно утихал, как и шторм внутри Лино. Его отпустило. Джисон мягко касаясь кожи на лице, повернул голову Ли к себе, чтобы налепить лечебный пластырь. Тот легко отозвался на касание, как будто так было всегда и посмотрел прямо. Лунный свет холодным сиянием окрасил его лицо, подсвечивая блики взгляда. Джисон подался вперёд и провел пальцем поверх пластыря, фиксируя его. Он на милисекунду задержал ладонь на коже, и глядя в яркие глаза напротив, тихо прошептал: — Ты знал, что у тебя звёзды в глазах?...