Между нами тьма

Он стоял перед Стигмой, навьюченный вещами, как осёл. Возможно он и есть осёл, раз решил завалиться в бандитское логово в таком виде. Бар — первое место, что пришло ему в голову после ухода из дома. Ну не бывшему же звонить, в конце концов… Хейза аж передернуло от такой мысли. Он не вернётся в ту западню, даже если все вымрут, кроме Югёма. «Есть ли вообще где-то место где меня не предадут?» Он на секунду прикрыл опухшие глаза, перехватил удобнее сумки и спустился под землю. Знакомый вязкий полумрак Стигмы, пропитанный смачным алкоголем и кальянным дымом, весело дёрнул Хана за нос, будто пьяный друг. Хоть на улице стоял день, в баре ночь будто прописалась, лениво потягиваясь черной кошкой по углам. Казалось, она никогда не покидала это место. Хан уже привычно прошёл тусклый коридор с винтажными плакатами, сразу направляясь в ту часть бара, где находилась вип зона Стаи и барная стойка. Плавная музыка растворялась в зале на фоне приглушённых разговоров и позвякивания бокалов. Она подавляла волю неонового освещения бара, принуждая сверкать его с собою в такт. Клиентов было не густо, от этого зал казался просторнее. Здание снаружи было довольно большим, однако под землёй территория бара ощущалась обширнее. Вечно танцующие дымные завихрения тоже сбивали с толку — они извивались и складывались в причудливые формы. Комната словно плыла вместе с ними. Хану было интересно, что находится в других залах, однако сам он не решался исследовать бар. Ступая по мягкому узорчатому ковру, Хейз двинулся к барной стойке. Заметив там Волка с Лино за бокалами крепкого виски, он притормозил. Ему хотелось поговорить с Крисом наедине. Но в этом месте такое желание звучало смешно — фраза «и у стен есть уши» могла бы быть девизом этого храма грешников. Стараясь не вестись на дурман, который навязчиво проникал в ноздри, обещая лживое расслабление, он направился к стойке. Даже с огромными сумками и рюкзаком через плечо, Хейз двигался, как дымка — бесшумно, легко, ловко огибая столы и поддатых посетителей. Он словно скользил между тенями. Никто на него не обращал внимания, и всё же кто-то смотрел. — …повторяется не первый раз, Лино. Я должен дать отпор, иначе может начаться бунт, и меня… В уши Хана вбежал отрывок разговора, словно шкодливый кот в приоткрытые двери. Он не успел сделать вид, что не слышал. Каким бы неуловимым вором он ни был, цепкие глаза Лино среагировали, как датчики движения. — Ты специально появляешься, когда ты тупо не в тему? — оборвал друга Лино, как обычно, выжигая черным взглядом Хана за спиной Криса. Вожак обернулся, и, заметив сумки Хана, удивлённо вскинул свою выбритую бровь: — Мы, конечно, стрёмные, но не до такой же степени, чтобы ты из города валил… Джисон был на столько опустошен, что было лень кусать в ответ Лино, хоть и чесались зубы. — Что за черти тебя драли? — бесцветно спросил тот, лениво отпивая жгучий виски. Длинные ресницы Лино повторяли движение его глаз, пока он осматривал растрепанного парня, чуть задержавшись на запёкшейся в крови губе. — Домой ходил, — чуть помедлив, мрачно ответил Хан. — И, кажется, больше не вернусь. Крис качнул головой в сторону, издавая понимающий хмык, Лино свёл нахмуренные брови, хотя, в принципе, это было его привычное выражение лица. За стойкой, чуть поодаль, крутилась фигура молодого парнишки лет семнадцати, не больше. Милый, с растрёпанной белёсой чёлкой и такими глазами, будто он пришёл из какого-то другого, мультяшного мира. Он балансировал с подносом, почти уронив бокал, тихо выругался и обернулся прямо на Хана. Взгляд его задержался на нём чуть дольше, чем надо, а потом резко отвёл глаза и скрылся за ширмой стойки, как будто спугнулся. Хан прищурился. Это было странно. «Он просто официант? Или кто-то из своих?» — промелькнуло в голове. В этом месте, казалось, даже пыль знала больше, чем ты. — Слушай, я понимаю, что бар — это не постоялый двор, — обратился он к Волку, — но можно я перекантуюсь здесь пару ночей, пока что-то не найду? Крис молчал. Он смотрел в глаза Джисона, будто выискивал в них то, что когда-то потерял. — Коморка или что-то другое — мне неважно, — продолжил Хейз, не особо надеясь на согласие Вожака. Он переминался с ноги на ногу, чувствуя, как вторгался в чужой мир и нарушал их порядок. Парни ему понравились ещё с первой встречи. То, как круто Крис приложил череп Кейва о кирпичную стену до сих пор вызывало восхищение. Интересно было бы посмотреть, как ведёт себя Лино в драке, как он двигается и как реагирует на угрозу, и как Стая справляется с другими делами — их влияние не маленькое, это вызывало уважение и интерес. Они теплее, чем кажутся, не смотря на ту опасность, что от них исходила. Хейз уже и отвык от адекватного общения. В прошлой банде он приходил только на сложные дела, он ни с кем не зависал, у них не было посиделок, по типу как здесь, в Стигме. Он не чувствовал, что с ним вообще кто-то хотел чего-то большего, чем профессионального выполнения задачи. Он привык, что он везде чужой. Даже сам себе. Гремящий звук стекла по дереву заставил Хана вздрогнуть от громкости. Лино прокатил пустой стакан от виски по столешнице, отправляя его в руки бармена. Крис не отводил свой сканирующий взгляд от вымученных глаз Джисона. Он не спеша встал, расправил плечи и опёрся бедром о стойку, сложив огромные руки на груди. Время будто застыло на мгновение. Даже Лино прислушался. — Есть одно место, — наконец-то подал голос тот. — Хартстрей. Лино так резко обернулся на лидера, что Хану показалось он услышал щелчок его шеи. — Какого хрена ты творишь, Крис? Лино моментально из расслабленного кота превратился в озлобленного тигра. Его напряжение, что от него исходило сгущало вокруг них атмосферу, а стальной тон его голоса рассекал воздух, словно острая катана. Правда, Крис сохранял как всегда невозмутимый и уверенный вид. Слова друга разбились о его невидимый щит спокойствия — он их будто и не слышал. «Его вообще можно вывести из себя…? » — А это что? — решился спросить Волка Джисон, косо поглядывая на дуреющего Лино. — Приют для тех, кого прижала жизнь. Лино шумно выдохнул и провёл рукой по хмурому лицу. — Блядь, Чан! Такие вопросы обычно решаем Стаей. — Мне не нужно чье-то разрешение, Лино, — голос Криса прозвучал ровно, без каких-то изменений, разве что на пол тона ниже обычного. — Он даже имени своего настоящего нам не сказал. — Ты ему тоже своё не назвал. Опа. Джисон упёрся взглядом в Лино, даже не скрывая своего любопытства. А ведь и правда, Лино был единственным, кто толком не представился ему. «Такой важный, как хер бумажный», — хмыкнул про себя Джисон, чуть не закатив глаза, глядя на него. — Крис… Если я создаю проблемы, я найду решение. — Молодец, что догадался. Давай я пережму тебе руку! — ёрничал Лино, заводясь сильнее. — Каждый из нас пыльный мешок проблем, Хан Джисон, — лукаво поднял уголок рта Чан. — Откуда… Я же не говорил вам… — Мои Вестники знают своё дело, — улыбался клыками Волк. — Ты можешь кинуть свои кости в Хартстрей. Он примет любого проблемного, и даже сломанного сотню раз, — Крис скосил взгляд на Лино и снова посмотрел пристально на Хана. Джисону стало некомфортно, захотелось отвернуться или вообще телепортироваться подальше. Однако, его разбирало любопытство и возможность позлить Лино. «Какое же его настоящее имя, интересно?» — Я… Спасибо, Крис. Правда. Я… не привык, что кто-то… так просто… Ну, спасибо, в общем, — только и смог выжать из себя Хан, закусывая раненную губу, и отводя глаза в сторону. — Мы его толком не знаем даже, — не унимался Лино, — а ты сразу в Хартстрей! — Я тебя тоже не знал, когда привёл туда. Тебе напомнить, как ты там оказался? Если бы взгляды парней имели вес, бетонный пол разломило бы от их тяжести. Рядом у кого-то разбился бокал, но парни даже ухом не повели. Лино встал со стула. Напряжённая челюсть чуть выдвинулась вперёд, углы рта ползли вниз от гнева, руки сжались в кулаки. Казалось, он сейчас кинется на Вожака. Лино приблизился к нему вплотную, шумно вдыхая и выдыхая воздух. Пальцы дёрнулись, будто он пытался удержать себя от действия или вспомнить, что он всё-таки не животное. — Что дальше, Крис? Может, ключи от всего сразу ему вручи? А я тут постою, покурю. Крис слегка наклонился. На секунду Хан подумал, что Волк сейчас нападёт, но он едва слышно прошептал: — Ты можешь, Лино… Контролируй себя, друг. Однако, у Хана был слух, как у собаки. — Ты сильнее, чем думаешь, Лино, — уговаривал его остыть Вожак. Хан не был уверен, кто из них страшнее. Тот, кто пылает, или тот, кто не моргнул, даже когда рядом могло вспыхнуть пламя. Лино дышал сбито и учащенно. Грудь к груди, яростный взгляд против спокойно давящего. Секунда, три, пять… Лино плотно закрыл и сразу открыл веки, шумно выпуская воздух через нос, и сделал шаг назад. Хан смотрел, как Лино, сжав кулаки, отступал. Это было странно: не похоже на поражение, а будто он сам себя удержал от прыжка в бездну. Будто боролся не с Крисом, а с собой. — Ты не один такой, Лино. Ты просто забыл, как это — просить о помощи. Воздух был натянут, как струна. Хан всё это время не двигался. Он наблюдал и анализировал. От Лино пахло дорогой кожей, яростью, и свежестью перед бурей. Это одновременно и завораживало, и отталкивало. Он будто увеличился в масштабах, находясь так близко к Чану. Взгляд Джисона обрисовывал фигуру Лино. Он невольно восхищался его статурой: мощная спина, широкая грудная клетка, значительно выделяющиеся мышцы на крепких бёдрах. — Посмотри на него, Лино. Просто взгляни по-настоящему, — сказал Крис, отходя в сторону. Лино вдруг перевёл глаза на Хана. Звёздные в кофейные. Пристально, прожигающе. Хана будто во что-то погрузили. Не то в транс, не то в черную дыру, так как внутри него исчез весь воздух. Хотелось зажмуриться. Не дать в себе копаться. Не дать себе тонуть. Он даже не успел понять, сколько это длилось, как снова проявился этот презрительный надменный взгляд на таком красивом лице. Он снова мог вдохнуть. «Что же тебя так бесит, Звёздный?..» — грустно подумал Хан, переводя взгляд. — Рикки! Голос Криса резко прорезал тишину, и Хан вздрогнул от звука и от того, кого позвали. Из-за стойки выскочил тот самый белобрысый парниша, будто давно ждал, когда его позовут. — Да, Крис! — он влетел к ним с такой скоростью, что Хан едва успел отойти. — Собери моих парней. Пусть ждут у машины. Лицо парнишки вспыхнуло, будто он выиграл эту жизнь, с таким обожанием он смотрел на Криса, разве что хвостом не вилял. — Я бегаю быстрее всех, Крис, я мигом! И исчез, оставив за собой почти анимешный вихрь воздуха. Хан глянул ему вслед, и внутри что-то кольнуло: «Так сильно рвётся быть полезным… Или, может, хочет, чтобы его заметили? И почему он раньше отводил глаза?..» — Милашка, — улыбнулся Крис. — Год назад вытащили из дворовой жизни. Бегает теперь по мелочи в банде. Смешной ребёнок. Он хлопнул по себе, проверяя, где ключи от машины. Потянувшись к заднему карману джинс, достал ключи и покрутил их меж пальцев. Каждое его движение было красивым и точным. Хан улыбнулся, Лино раздраженно закатил глаза. Хан почувствовал, как сильная рука Криса тепло легла ему на плечо. — Пошли, амиго! В Убежище от пыли, крови и душевных спазмов. «Интересно, в чём подвох? А вдруг это тоже ловушка?» Он устал верить. Но ещё больше устал не верить никому. Хан не знал, что его ждёт, но хуже было то, что он вдруг начал надеяться. А надежда, как уже известно, — та ещё сука.

⋅───⋅❍⋅───⋅

Он стоял у входа тёмного здания, но видел перед собой живое существо: битое, склеенное, но всё ещё пульсирующее. Хан был ещё чужим, но уже ощущал, как это место тянуло его силой к себе. Это было огромное кирпичное здание в несколько этажей. По виду какая-то заброшенная тяжёлая промышленность — то ли завод, то ли фабрика. — Старый цех, — Крис будто прочитал мысли. — В прошлом тут собирали машины, в настоящем здесь собирают жизни. — Это… Хартстрей? — выдохнул Хан. — Наше Убежище, — кивнул Крис. — Можно сказать, тайное место, скрытое от дурных глаз, — отозвался Сынмин, выбираясь из машины. — Наш дом, — добавил Принц, и открыл скрипучие железные двери. Здание поглощало парней одного за другим. Лино заходил последним, толкнув ногой закрывающуюся дверь. Сверкнув стальным блеском, она издала возмущенный протяжный звук. Хан стоял, будто застрял в асфальте: волнение сжимало его горло цепкой рукой, пульс дергался так, будто бился молоточками в виски. Он видел, как исчез Лино, как плавно открывалась вправо еще гудящая тяжёлая дверь. Та будто мягко, но настойчиво приглашала присоединиться, мол, «Ты ждёшь особого приглашения? Заваливайся, давай». Проигнорировав упавшее сердце в пятки, Джисон сбивчиво выдохнул и нырнул вглубь. Было ощущение, что он шагнул в самую душу Стаи, объятую хаосом, тёплым пледом и с ароматом уютной древесины. Как будто он открыл шкаф, набитый жизнью, где всё не по полочкам, но всё по-своему на месте. Где даже ржавчина казалась частью уюта. Воздух не был пропитан алкоголем, кровью, пошлостью или грязью. Здесь пахло кожей старого дивана, ароматным дымом и теплом чужих воспоминаний. Тут не звенело стекло, как в Стигме, не лился алый свет. Здесь гудели трубы, скрипел деревянный пол, а где-то вдалеке постукивали капли воды. Хан даже не знал, как описать свои ощущения. Просто… не было страха. И это его пугало больше всего. Он прошёл вглубь и огляделся. Никто не смотрел на него как на чужого или как на что-то лишнее. Как будто он был здесь всегда, просто отходил за хлебом. Хан удивился такому тёплому приёму, он привык, что жизнь всегда пинала, но здесь его встретил уют. Через высоченные панорамные окна вторгался теплый свет. Его лучи мягко освещали кирпичные залы, потёртые кожаные кресла, мягкие пуфики разных размеров, он бликовал на металлическом чайнике с деревянной ручкой, и заливал всё так, будто хотел подсветить каждую деталь, каждую царапинку в этом заброшенном временем помещении. Парни привычно разбрелись, кто куда: Крис плюхнулся на диванные подушки, включил старый телевизор «на ножках», Чанбин с Принцем засмеялась с чего-то своего, Син заваривал мятный чай. Комната быстро задышала, наполняясь топотом, шуршанием и приглушённым гомоном из разных уголков. Хан, всё ещё не отпуская сумки, прошёл чуть дальше и постарался превратиться в тумбочку, чтобы слиться с фоном. Не получилось. — О, Хани! В лучах солнца вдруг выплыл Феликс во фланелевой пижаме в клеточку. Он был по-домашнему растрёпанным и ел лапшу прямо из кастрюли. Хан округлил глаза, рассматривая бандитского врача тире мастера по тхэквондо в таком милашном виде. Вообще-то, и остальные парни выглядели здесь как-то не так. Даже Лино. — Когда я успел стать «Хани»? Феликс не ответил. Он жевал. Пожав лишь плечами, он опустился на мягкий узорчатый ковёр рядом с Крисом и прислонился к его свисающей ноге. Джисон не мог поверить, что ему разрешено здесь жить. С ними. Вот так просто. Казалось, что вот-вот должно что-то пойти не так, и ему скажут: «Слушай, на самом деле произошла ошибка, мест нету», но парни вели себя так, будто всё шло по какому-то плану. — Все эти вещи какие-то... неправильные. — А ты ожидал увидеть бандитский склад и камеры пыток? — хохотнул Чанбин, подпирая, словно атлант одну из колонн. — Не знаю. Думал будет... брутальнее? — Нашей сущности уже достаточно. А это место, своего рода, убежище для таких «бруталистов» как мы, — расправляя широкие плечи ответил Бин. — Ладно, Джи, закидывай уже свои «правильные» вещи в наш «неправильный» дом, — тепло улыбнулся с дивана Волк и приглашающе кивнул. Джисон бросил сумки и рюкзак в ближайший угол. Так непривычно. Слишком нормально. Он смотрел, как будто на изнанку банды. Словно вывернул грубую кожанку в шипах, а там мягкая подкладка в узорах с заплатками от дыр. Было странно. «Так не бывает», —мелькнуло в голове. «Я как будто правая нога, а мир — левый ботинок. Я не подхожу», — думал Джисон. Вдруг и это место его отвергнет, как и всё остальное в его жизни. Он будто сам себе сделал клетку из острых кусков стёкол, чтобы никто не подошёл близко. И сам же о них резался каждый раз, когда пытался прикоснуться к чему-то тёплому. А Хартстрей обнимал, укутывал, и зачем-то давал веру в лучшее. Солнце давно ушло за стены Хартстрея. Вместо уличного грохота — тихий звук радио, шипение кофе в узорчатой турке на плите, глухое эхо шагов. Внутри пахло тёплым железом, ветивером и апельсиновыми корками. Кожа кресел скрипела под Хёнджином и Феликсом, которые играли на приставке. В углу возле книжного шкафа Сынмин что-то записывал в коричневый кожаный блокнот. Хан сидел на краю дивана, словно гость на чужом празднике. Он наблюдал, как Стая живёт свою вечернюю жизнь. В его глазах они были как нити одного колючего, но до жути уютного свитера. И именно в этот момент Крис подошёл ближе, и бесшумно присел рядом. — Убежище — не просто стены, — сказал он тихо. — Это место принимает не сразу. Оно откроет объятия тем, кто что-то оставит в нём. — Деньги? — Нет. Себя. — … Крис вздохнул, думая, как лучше объяснить то, что тяжело передать словами. — Каждый из нас оставил здесь часть себя. Что-то, что нельзя забрать обратно. Сделал подарок этому месту — искренне, от сердца. Он помолчал и добавил: — Ты тоже должен что-то оставить. Отпечаток Хан Джисона. Как выяснилось, вся эта зелень в горшках и жестяных банках дело рук Феликса. Это напоминало, что жизнь бьёт ключом даже среди бетона. Некоторые ребята стебали его за это, но теперь, когда цветы расцвели, все о них заботились. Одна из стен была вся в хаосе красок и фраз. Хёнджин. В мазках будто застыл его крик без звука. Сынмин соорудил доску с заметками и наблюдениями о Стае. Неровный металлический лист был прибит к одной из дальних стен, местами с ожогами и в пятнах. На прикрученных гвоздях висели карточки, записки, куски бумаги, даже обрывки ткани. Хан обязательно прочитает каждую строчку там. Чанбин починил старый винтажный проигрыватель, и теперь в главной комнате иногда играл винил. В дальнем небольшом зале, куда раньше никто не ходил, установлен тренировочный мешок. Его повесил Лино. С тех пор все им пользуются. Также на стене рядом вбитая им табличка с надписью: «Падаешь — поднимайся. Или не вставай вообще». А Крис.. Крис отстроил это место, так, как когда-то строил заново себя. Он дал фундамент, парни подарили жизнь. «А я? Что я могу оставить?» — думал Джисон. — Ты не волнуйся, Хан, — Сынмин будто выскочил из неоткуда. — Убежище примет, даже если у тебя нет ничего. Хотя… иногда оно берёт то, что ты думал оставить при себе, — он хлопнул Хана по плечу и побрёл куда-то вглубь дома. Крис подал Джисону пиво в банке и взял со столика себе. Он вытянулся на большом диване, кряхтя, как старый волк. Его рот тронула едва заметная улыбка, пока он наблюдал за своей Стаей. Хан тоже смотрел. И слушал шёпот стен. Феликс и Принц что-то готовили на шипящей сковородке, Бинни уже смешно посапывал на дальнем диване, замотавшись в теплый плед. Мрачным ходил только Лино. Шуршал по деревянным доскам в… комнатных тапочках с котами?? Хан подумал, что ему почудилось. Токсичный, ядовитый, с лицом, будто ему насильно затолкали пучок полыни в рот и тут: пушистые кисячьи тапочки, серые лёгкие спортивные штаны, просторная белая футболка. Хан засмотрелся на такого одомашненного Лино, немного приоткрыв рот. — Мы не ищем тех, чей свет выжжет наш мрак. Мы ищем тех, чьи демоны выпьют с нашими из одной бутылки, — расплывчато выдал Крис, глядя перед собой. — Чего? — Рот, говорю, прикрой. Щёки Джисона немного порозовели, и он смущённо улыбнулся. — Чан? — Его нет дома. Хан шутя ткнул пальцем Волка в бок, и тот забавно скорёжился. — Лино, он… своеобразный, да? — Ну это ты мягко сказал. Говори прямо — высокомерный чёртов ублюдок с маньячными наклонностями. — То есть, ты тоже с ним в контрах? — Что ты, он мой лучший друг. — Так, а почему… — Хейз, — оборвал его Вожак. — На сегодня достаточно TMI. Джисон хотел знать. Вряд ли Лино ненавидел сам факт его существования. Хан не сделал ничего дурного, правда же? За этим явно что-то скрывалось. Гром не бьёт просто так — ему предшествует молния. — То есть, ты не скажешь, какого хрена я мудак в его глазах? — Я камикадзе, по-твоему, за его спиной что-то рассказывать? — вставая из тёплого места, пробурчал Крис, отряхивая крошки чипсов. — Нет. Помедлив, Хан добавил: — По ходу, камикадзе здесь я. Блестящие звёзды насмешливо подмигивали через решётчатые окна. Прохладно. Воздух ночью густой и тёрпкий. Хартстрей понемногу остывал, будто всё постепенно замирало. Хан курил у окна. Дым спокойно струился меж пальцев, качаемый слегка ветром. Несмотря на ночную прохладу, кирпичная стена почему-то грела бок Хана. Это его первая ночь в Убежище. Исчезать перехотелось. Он повернулся на парней у потрёпанной кухни. — Хёнджин, ты опять забыл купить соль! — Ликс недовольно потряс пустой коробкой в воздухе. Хван, выныривая из-за спины Феликса, не растерялся: — Не забыл. Это был осознанный выбор. Я не поддерживаю тиранию соли. — Ага. Скажешь это всем, когда еда снова будет со вкусом «воды из-под трубы». Принц бросил взгляд на Хана, и стараясь выкрутиться ляпнул: — Он новенький! Ему будет всё вкусно, — он махнул рукой в сторону Джисона, и добавил чуть тише, — пока не попробует, конечно... Хан ухмыльнулся, наблюдая забавную домашнюю ситуацию. Они спорили, как пожилая семейная пара, и в голове у него пробежала мысль: «Так вот, что такое дом… Настоящий. Даже если он из ржавого металла и поцарапанных досок». — Комната свободна рядом с Лино, — проходя топлес и с полотенцем на плече, кинул Крис. — У него ещё табличка при входе: «Не входи — убьёт», не заблудишься. Да, и.. пусть наблюдает за тобой, раз уж не доверяет, что поделать... Джисон молча кивнул. Выбросив сигарету в мусорку, и попутно захватив свои вещи, он побрел устраиваться наверх. Дверь в комнату Лино была приоткрыта. Из неё растекался приглушённый оранжевый свет. Джисон не хотел быть убитым в первый же день в Убежище, поэтому не заходил. Он раскладывал постель, как позади что-то скрипнуло. В проёме он узнал силуэт Лино. — Как мило. Пришёл положить мне мишку, чтобы крепче спалось? — Зашёл приложить тебе кирпичом в лицо, но Крис напомнил, что это против правил. — Правил? — Завтра прочитаешь, я не твой гид. А если бы им был, то твой маршрут — иди нахуй. Хан встал с кровати. Грудные мышцы вздымались от негодования, и просвечивали сквозь тонкую футболку. Он мог многое стерпеть и проглотить, но вот так без причины посылать его на хуй не имел права никто. — Знаешь, я правил ваших не знаю, может ты выдумал вообще. Так что, мой кулак может и не пожалеть твоё смазливое лицо. — Не думай, что тебе это поможет, — бесшумно сделал шаг Лино. — У меня «разряд» по таким ублюдкам, как ты, — выплюнул Хан прокуренным дыханием ему в лицо. Он опасно приблизился. — А у меня по боксу. Хан невольно провёл глазами по венистым рукам, отмечая про себя их мощь. Он, естественно, умел драться, но до уровня боксёра ему явно далеко. Взгляд поднялся выше и задержался на вырезе футболке. Блестящая кожа после душа, рельефная грудь… Джисон придвинулся почти вплотную к нахальному Лино: — Мне не страшно, — глаза в глаза. Они стояли нос к носу посреди тьмы, задевая шрамы друг друга. Лино не отводил своих от вора. Он ощущал, как ровно бьется сердце Хейза и как набирало темп его. Усмирённый зверь шевельнулся. Еще чуть-чуть, и он начнёт царапать изнутри, проситься на волю. Кулаки сжались сами собой — он был зол на Криса, на себя, и на этого чёртового вора, который ковырял в нём прошлое, что и так жгло его каждый день. — Ты думаешь, что здесь тебе рады? Ты для нас временный инструмент, — резал ледяной усмешкой по ранам Джисона Лино. — Придёшь, уйдёшь, никто и не заметит, — он упер кулак в горячую грудь Хана, прям в вырез его футболки. — Я всю жизнь шёл через таких, как ты, — он задышал чаще. Жёсткий кулак Лино всё ещё давил в грудь. — У меня появился шанс быть частью чего-то большего, — он вглядывался в тень глаз напротив. — И, если Крис в меня поверил — я не подведу. Лино сузил раскосые глаза. Они искрились странным блеском, не смотря на густую темноту. — Слишком быстро привыкаешь, — шепнул Лино. Его взгляд медленно обрисовывал лицо напротив. — А привязанность для дураков, — он резко оттолкнул Хана и сделал шаг назад. Наблюдая, как парень отдалялся, Джисон кинул вдогонку: — Тебя вообще Лино зовут? Молчание. Глаза в упор на вора. И через пару секунд… — Минхо. Но ты зови Лино. — А если назову по-настоящему? — Ты жить хочешь? — обернулся уже в дверях Минхо, и не дожидаясь ответа вышел прочь. Шаги глухо отдалялись в тишине, а у Джисона глухо стучало сердце. Он ушёл, но ощущение, будто кто-то всё ещё на него смотрел, не отпускало. Он лежал, глядя в потолок, слушая, как Убежище вздыхает где-то внизу скрипом досок, каплями воды, чьим-то шагом вдалеке. Хан закрыл глаза. Он боялся поверить. Внутри царапнуло: «А вдруг Лино прав?... Что, если всё это исчезнет?» Разум тянул в одну сторону, но сердце указывало другой путь. Впервые за долгое время он впустил в себя чуть-чуть тепла. Впервые он спит, не вслушиваясь в шаги за дверью. Сейчас то, что разлилось в груди за этот вечер, он готов оберегать всеми силами. Даже вопреки Минхо. «Минхо... Красивое, всё таки, имя...» — на последних секундах сознания мелькнуло в голове Джисона. Дом это не всегда то место, где живёшь, иногда дом это то, куда сбегаешь от всего на свете.