Якорь

Гермиона нашла Малфоя у западного крыла поместья, там, где начинались знаменитые лабиринты из живой изгороди. Утро уже полностью вступило в свои права, заливая сад ослепительным светом, который после полумрака комнаты казался почти болезненным. Драко стоял у невысокой каменной балюстрады. Он уже успел переодеться: теперь на нем был темно-черные джинсы и черный свитер. Ничто в его облике больше не напоминало о том помятом, измученном человеке, который заснул на краю её постели. Услышав её шаги, он не обернулся, но плечи его едва заметно напряглись. — Снейп отпустил тебя так быстро? — спросил он, глядя на то, как павлины лениво прогуливаются по идеально подстриженной траве. — Я думал, он будет читать тебе нотации о важности режима питания минимум до полудня. Гермиона подошла ближе и встала рядом, оперевшись ладонями о прохладный камень. Её пальцы всё еще немного дрожали, и она посильнее натянула рукава свитера. — Он был... в своём репертуаре, — тихо ответила она. — Драко, посмотри на меня. Малфой медленно повернул голову. Его лицо снова превратилось в непроницаемую маску, но в глубине серых глаз всё еще теплилось то странное, лихорадочное беспокойство, которое он так тщательно пытался скрыть. — Он сказал, что ты спа всего пару часов, — Драко усмехнулся, но в этой усмешке не было радости. — Северус всегда слишком много болтает. Ему стоило бы сосредоточиться на своих зельях. — Почему ты не ушел? — Гермиона сделала шаг к нему, заставляя его не просто смотреть, а видеть её. — Лихорадка прошла через пару часов после того, как ты пришел. Ты мог позвать домовика или Нарциссу. Тебе не обязательно было... караулить меня. Драко молчал долго, переводя взгляд с её лица на её руки. Наконец он выдохнул, и это прозвучало почти как признание поражения. — Потому что каждый раз, когда я пытался встать, ты начинала искать мою руку во сне, Грейнджер. Ты шептала что-то про темноту и просила не оставлять тебя там. Он резко отвернулся, снова устремив взгляд в сад. Его голос стал глухим, надтреснутым: — Шесть лет, Гермиона. Шесть лет ты была там одна. И если для того, чтобы ты хотя бы на одну ночь забыла вкус того подвала, мне нужно было не спать — это самая малая цена, которую я мог заплатить. Не делай из этого подвиг. Это просто... компенсация. — Я не прошу компенсации, — Гермиона коснулась его предплечья. Она почувствовала, как под её пальцами перекатились стальные мышцы. — И я не помню почти ничего из того, что говорила. Но я помню ощущение. Мне было тепло. Впервые за столько лет мне было не просто «безопасно», а тепло. — Тебе придется привыкнуть к этому, — сказал он, глядя ей прямо в глаза. — К тому, что в этом доме тебя больше не оставят одну, когда тебе страшно. Даже если ты будешь злиться на мою опеку. Даже если Сириус будет ворчать, а Снейп — изливать яд. В этот момент из-за кустов раздался звонкий смех. Скорпиус, запыхавшийся и со взъерошенными волосами, вылетел на дорожку, преследуя белого павлина. Заметив их, он засиял и бросился к ним. — Гермиона! Папа! Смотрите, я нашёл перо! Оно волшебное, оно светится! Мальчик врезался в них, становясь между Драко и Гермионой, и эта живая, радостная преграда мгновенно разрушила интимность момента. Но Драко не выглядел расстроенным. Он поднял сына на руки и посмотрел на Гермиону поверх его головы. — Видишь? — тихо произнес он. — Он тоже не даст тебе уйти в темноту. У тебя теперь слишком много охранников, Грейнджер. Смирись с этим. Гермиона улыбнулась — впервые за долгое время искренне и открыто. Она смотрела на Малфоев, на этот странный, изломанный, но всё же живой мир, и понимала, что её «Золотое трио» осталось в прошлом, а здесь, в тени Мэнора, начинается что-то совершенно иное. — Кажется, у меня нет выбора, — ответила она.

***

Сириус стоял на верхнем балконе, опершись на перила и лениво покручивая в пальцах пустой бокал. Он наблюдал за этой сценой внизу уже добрых десять минут. Вид Драко, стоящего рядом с Гермионой, и Скорпиуса, который прыгал вокруг них, вызывал у него странную смесь горечи и надежды. — Идиллия, не правда ли? — раздался за его спиной вкрадчивый голос Беллатрисы. Сириус даже не обернулся. Он лишь чуть крепче сжал перила. — Она заслужила это, Белла. После всего, что твои «друзья» с ней сделали. — Мои бывшие друзья, Сириус, — поправила она, подходя ближе и вставая рядом. — Я ценю верность семье выше, чем безумные идеи фанатиков. А сейчас Грейнджер — это то, что держит моего племянника в узде. Без неё он бы просто выжег Англию в поисках мести. Сириус наконец повернулся к ней, его серые глаза сверкнули. — Рон был прав в одном: этот дом давит. Но он ошибся в главном — он думал, что она сломается здесь. А она, кажется, только здесь и начала дышать. Он поставил бокал на столик и решительно направился к лестнице. — Пойду прерву их свидание, пока Малфой окончательно не превратился в сентиментального зануду. Ей нужно напомнить, что мир состоит не только из зелий Снейпа и малфоевских павлинов. В саду Гермиона как раз рассматривала «волшебное» перо, которое протягивал ей Скорпиус, когда со стороны террасы раздался громкий, жизнерадостный свист. — Эй, Грейнджер! — Сириус сбежал по ступеням с легкостью, которой позавидовал бы и двадцатилетний. — Надеюсь, этот напыщенный индюк тебя еще не окончательно утомил рассказами о чистоте газонов? — Драко закатил глаза, но в этом жесте было больше привычного раздражения, чем реальной злости. — Блэк, твое чувство такта как всегда на высоте. Мы вообще-то заняты делом. — Изучением перьев? Очень важное занятие, — Сириус подошел к Гермионе и, не спрашивая разрешения, по-отечески обнял её за плечи, чуть отодвигая от Драко. — Ты выглядишь лучше, малявка. Снейп всё-таки не зря коптит свои котлы. Гермиона невольно прижалась к Сириусу. От него пахло кожей, ветром и чем-то неуловимо знакомым, напоминающим о Гриммо, 12. — Спасибо, Сириус. Мне правда легче. — Слушай, — Сириус заглянул ей в глаза, и его тон на мгновение стал серьезным. — Гарри передал, что Рон... ну, скажем так, он в глубокой депрессии и ярости одновременно. Но это его проблемы. Я здесь для другого. Я хочу, чтобы ты знала: если эти бледные аристократы начнут тебя доставать своими правилами, мой кабинет на третьем этаже всегда открыт. У меня там есть контрабандное огневиски и полное отсутствие малфоевского этикета. — Сириус! — возмутился Драко, хотя Скорпиус уже вовсю тянул Блэка за полы мантии, требуя, чтобы тот превратился в «большого пса». — Да ладно тебе, Драко, не делай такое лицо, — Сириус усмехнулся и подмигнул Гермионе. — Видишь, как он за тебя переживает? Скоро начнет проверять температуру твоего чая по пять раз в минуту. Гермиона засмеялась, и этот звук заставил всех троих мужчин — взрослого мага, бывшего узника и маленького мальчика — замереть. Это был настоящий, чистый смех, без тени страха. — Знаешь, Сириус, — сказала она, глядя на Драко, который, несмотря на ворчание, не отпускал её руку. — Я думаю, я справлюсь с его опекой. Тем более, что у меня теперь есть ты, чтобы вовремя нарушать правила, — Сириус довольно хлопнул в ладоши. — Вот это моя девочка! Драко, ты слышал? Готовься, спокойная жизнь в Мэноре закончилась. Сириус, все еще довольно ухмыляясь, легонько подтолкнул Скорпиуса в сторону павлинов, которые с важным видом дефилировали по дальней аллее. — А ну-ка, мелкий, догони вон того, с самым облезлым хвостом, — скомандовал он, а затем, дождавшись, пока мальчик отбежит на достаточное расстояние, резко сменил тон. Его лицо не утратило веселости, но в глазах появилось то самое острое, пронзительное выражение, которое выдавало в нем опытного мракоборца. Он бесцеремонно взял Драко под локоть и отвел на несколько шагов в сторону, к тенистой арке, увитой плющом. Малфой недовольно дернул плечом, но подчинился, бросив быстрый взгляд на Гермиону, которая присела на скамью, подставив лицо закатному солнцу. — Слушай меня внимательно, племянничек, — вполголоса начал Сириус. — Ты ее задушишь. Своим контролем, своими домовиками и этим проклятым Мэнором. Она боец, Драко, а не фарфоровая кукла в серванте твоей матери. — Я обеспечиваю её безопасность, Блэк, — отрезал Драко, вскинув подбородок. — И если ты забыл, за пределами этих щитов разгуливает Долохов. — Я ничего не забыл. Но если ты продержишь её взаперти ещё неделю, она начнет ассоциировать тебя с тюремщиком, а не с... кем бы ты там ни пытался для неё стать, — Сириус выразительно прищурился. — Через пару недель будет благотворительный вечер в пользу восстановления Хогвартса. Закрытое мероприятие в Косой аллее, только «свои», аврорское оцепление по периметру. Выведи ее в люди. Драко резко обернулся к нему, его глаза расширились от возмущения: — Ты с ума сошел? Вывести ее в толпу аристократов и сплетников? Там будет половина Визенгамота и все те, кто шептался за ее спиной все эти годы! — Именно, — Сириус жестко улыбнулся. — Она должна заявить о себе. Не как «жертва из подвала», а как Гермиона Грейнджер. Ей нужно почувствовать вкус нормальной жизни: нормальное платье, бокал вина, разговоры не о зельях Снейпа, а о ерунде. И она должна сделать это рядом с тобой. Она готова больше, чем ты думаешь, — Сириус похлопал его по плечу, а затем прищурился, глядя на профиль племянника. — И начни с малого. Не тащи её сразу под вспышки «Пророка». Ей нужно привыкнуть к пространству, где стены не пытаются её съесть. Выведи её завтра в Хогсмид. Просто погуляйте. Драко скептически выгнул бровь. — В Хогсмид? — Именно. Прогуляйся с ней по её старым местам, — Сириус понизил голос, и в нём проскользнула несвойственная ему мягкость. — Покажи ей, что мир не закончился в тот день, когда её заперли в подвале. Зайдите в какую-нибудь книжную лавку, купи ей этот дурацкий кофе в бумажном стаканчике. Верни ей ощущение того, что она — это она. Это подготовит её к приему лучше, чем любая лекция по этикету. Драко замолчал, представляя Грейнджер в её привычной стихии. В Мэноре она выглядела как драгоценная пленница, а он хотел видеть ту девчонку, которая когда-то задирала нос в школьных коридорах. — Если она согласится, Блэк, и с её головы упадет хоть один волос... — начал Драко, но Сириус лишь отмахнулся. — Если ты будешь рядом, с неё не упадет даже пылинка. Иди уже. Прояви фантазию, если имеешь на неё виды. — Виды? — смущенно проговорил Малфой. — Называй это как хочешь. Драко медленно направился обратно к скамье. Гермиона обернулась на звук его шагов, заметив его странное, сосредоточенное выражение лица. — О чем вы спорили? — спросила она, чуть прищурившись. Драко остановился перед ней, заслоняя собой заходящее солнце. На мгновение он снова стал тем самым безупречным аристократом, но в его голосе проскользнула непривычная для него неуверенность. — Грейнджер... Сириус предлагает безумную авантюру. Через несколько недель в Косой аллее будет прием. Он считает, что тебе нужно... выйти в свет. Что скажешь? Если ты не хочешь… Гермиона замерла. Мысль о людях, шуме и взглядах пугала ее, но где-то глубоко внутри вспыхнула искра прежнего любопытства и силы. Она посмотрела на свои руки, затем на Драко. — Ты будешь рядом? — тихо спросила она. Драко на мгновение прикрыл глаза, словно проверяя на прочность собственные барьеры. Вопрос Гермионы — это простое «Ты будешь рядом?» — значил для него больше, чем любая клятва на крови. Это было признание того, что он больше не враг, а её единственная точка опоры в мире, который стал для неё чужим. — Всегда, — ответил он тише, чем планировал. — Но до приема… я подумал, что Косая аллея — это слишком резкий прыжок в толпу. Он сделал шаг ближе, сокращая дистанцию так, что Гермиона почувствовала едва уловимый запах его одеколона — морозное дерево и немного терпкого шалфея. — Пойдем завтра в Хогсмид, Грейнджер. Гермиона удивленно приподняла брови. — В Хогсмид? Но там же студенты, там… — Сейчас каникулы, — мягко перебил её Драко. — Деревня почти пуста. Там остались только лавочники и пара вечно хмурых мракоборцев у ворот. Мы не пойдем в «Три метлы» слушать сплетни. Мы просто пройдемся по заснеженным улицам. Зайдем в «Фолианты и свитки», если ты еще не забыла, как пахнет старая бумага. Ты подышишь воздухом, который не пропитан защитными чарами Мэнора. Он замолчал, внимательно изучая её реакцию. Он видел, как она закусила губу — её старая привычка, когда она что-то обдумывала. — Там горы, — продолжал он, и его голос стал чуть ниже. — И замок виден издалека. Сириус говорит, что тебе нужно почувствовать пространство. Я думаю, Хогсмид — идеальное место, чтобы начать возвращение. Никаких маглов, никакой суеты большого Лондона. Только ты, я и тишина гор. Гермиона посмотрела вдаль, туда, где за горизонтом скрывался Хогвартс — место их величайших триумфов и самых горьких поражений. — Ты думаешь, я смогу? — спросила она, и в её глазах мелькнула искра той прежней Гермионы, которая всегда была готова к вызову, но сейчас сомневалась в своих силах. Драко протянул руку и на этот раз не просто коснулся её, а уверенно накрыл её ладонь своей. Его пальцы были теплыми, а хватка — стальной. — Если тебе станет неуютно, мы просто аппарируем назад в ту же секунду. Тебе не нужно быть героиней войны завтра. Будь просто… собой. Девочкой, которая любит книги и горячее сливочное пиво. Гермиона слабо улыбнулась. Эта мысль — быть «просто собой» — казалась ей самой сложной магией в мире. — Хорошо, — выдохнула она, чувствуя, как внутри разливается странное тепло от его уверенности. — Давай попробуем. Но чур в «Сладкое королевство» мы не заходим — я не уверена, что справлюсь с таким количеством сахара сразу. Драко тихо рассмеялся, и этот звук заставил Сириуса, всё еще наблюдавшего за ними от павлиньего вольера, довольно кивнуть самому себе. — Только книги и горы. Но если ты передумаешь, то мы и туда можем зайти.