Якорь

Холодный горный воздух ударил в лицо, выбивая из легких остатки застоявшегося тепла Малфой-Мэнора. Гермиона невольно пошатнулась после аппарации, и Драко тут же поддержал её за локоть, не давая оступиться на обледенелой брусчатке. Хогсмид встретил их тишиной и запахом горящих дров. Деревня, обычно бурлящая от криков студентов, сейчас дремала под тяжелыми шапками снега. Низкое зимнее солнце едва пригревало, золотя заснеженные крыши лавок. — Дыши, Грейнджер, — тихо произнес Драко, не выпуская её руки. Он внимательно следил за её лицом, выискивая признаки паники. — Здесь нет никого, кроме пары старых волшебников. Гермиона сделала глубокий вдох. Воздух был таким чистым, что закололо в груди. Она подняла взгляд и замерла: над кромкой леса, на скалистом утесе, возвышались башни Хогвартса. Замок казался незыблемым, вечным, словно не было никакой войны, не было этих шести лет тьмы. Слезы обожгли глаза, но она быстро моргнула, сгоняя их. — Он всё еще там, — прошептала она. — Он всегда будет там, — ответил Драко, перехватывая её руку поудобнее, переплетая свои пальцы с её. — Куда пойдем? «Фолианты и свитки» прямо за углом. Хозяин обещал мне, что выставил на полки свежий завоз из частной коллекции во Франции. Они медленно пошли по главной улице. Драко шел чуть впереди, закрывая её своим плечом от редких прохожих. Гермиона чувствовала себя так, словно вышла на поверхность после долгого погружения: цвета казались слишком яркими, звуки — слишком четкими. Скрип снега под подогретыми заклинанием сапогами Драко успокаивал её лучше любого зелья. Когда они подошли к книжной лавке, Драко придержал тяжелую дубовую дверь. Внутри пахло именно так, как она помнила: пергаментом, пылью, магическим клеем и старой кожей. Маленький колокольчик над дверью весело звякнул. Гермиона робко коснулась корешка ближайшей книги — «История магических рун северных народов». Гладкая кожа, тисненые буквы... Это было реально. Она не в бреду, не в коме. Она в Хогсмиде, и рядом с ней стоит Драко Малфой, который терпеливо ждет, пока она просто надышится запахом книг. — Драко, — она обернулась к нему, её глаза сияли так, как не сияли уже очень давно. — Посмотри, здесь первое издание «Основ метаморфоз». Он облокотился на стеллаж, сложив руки на груди, и позволил себе слабую, почти незаметную улыбку. — Я вижу, Грейнджер. Ты собираешься скупить всю лавку или мы всё же оставим что-то другим несчастным книгочеям? — Я просто... я забыла, что их можно вот так трогать, — она осеклась, заметив, как старый продавец за прилавком удивленно поднял голову, узнав её. Драко мгновенно выпрямился, его взгляд стал холодным и предостерегающим, он будто невидимым щитом отгородил её от любопытного старика. Продавец тут же уткнулся обратно в свои счета. — Не торопись, — мягко сказал Драко, снова поворачиваясь к ней. — У нас есть всё время этого мира. Если хочешь, мы можем провести здесь хоть весь день. Гермиона подошла к нему вплотную, почти касаясь его груди. Она чувствовала, как дрожь в руках постепенно утихает. — Спасибо, — выдохнула она, и в этом коротком слове было всё: благодарность за тишину, за этот воздух и за то, что он не дает ей упасть. — Не за что, — он коснулся кончиками пальцев её подбородка, заставляя поднять голову. — Но я всё же настаиваю на сливочном пиве чуть позже. Снейп убьет меня, если я верну тебя переохлажденной. Гермиона совершенно потерялась между стеллажами. Она двигалась медленно, её пальцы дрожали, когда она касалась корешков, будто боялась, что они рассыпаются в прах. Драко следовал за ней на некотором расстоянии, давая ей столь необходимое пространство, но при этом ни на секунду не выпуская её из вида. Он наблюдал, как её взгляд задерживается на увесистом томе по расшифровке древних кельтских заклинаний и как она едва заметно вздыхает над редким атласом по астрономии. Каждый раз, когда она откладывала книгу обратно, потому что та казалась «слишком дорогой» или «необязательной», Драко делал едва заметный знак владельцу лавки. Когда Гермиона отошла в дальний угол, чтобы изучить отдел истории, Драко подошел к прилавку. — Всё, к чему она прикасалась, — негромко произнес он, бросая на стол мешочек с золотыми. — И вот те три тома по теории беспалочковой магии. Упакуйте и отправьте совой в Малфой-Мэнор сегодня. Старый продавец закивал так часто, что его очки едва не свалились на нос. — Идем, Грейнджер? — Драко подошел к ней, когда она с сожалением закрыла очередную книгу. — Воздух стал еще холоднее, а я обещал Блэку, что ты не заболеешь. «Три метлы» встретили их знакомым гулом и жаром от камина. Внутри было немноголюдно, но уютно. Драко выбрал самый дальний столик в нише, защищенный от любопытных глаз высокой спинкой кресла. — Два сливочных пива. Самых горячих, — распорядился он, едва они сели. Гермиона обхватила ладонями кружку, наслаждаясь теплом, которое начало разливаться по телу. Она только собиралась что-то сказать, когда входная дверь снова открылась, впуская порцию холодного воздуха и высокую, статную фигуру в изумрудно-зеленой мантии. Профессор Макгонагалл выглядела почти так же, как и в школьные годы, разве что морщинок у глаз стало чуть больше. Она оглядела зал своим привычным, проницательным взглядом и вдруг замерла. Её губы дрогнули, а рука непроизвольно сжала набалдашник трости. — Мисс Грейнджер? — её голос, обычно такой твердый, на этот раз прозвучал надтреснуто. Гермиона замерла, её сердце пустилось вскачь. Она начала медленно подниматься, но Драко опередил её. Он встал, загораживая её собой наполовину — не как конвоир, а как защитник, готовый пресечь любую попытку нарушить её покой. — Профессор Макгонагалл, — Драко вежливо, но холодно кивнул. — Рад видеть вас в добром здравии. Минерва проигнорировала его холодность. Она подошла к их столику, не сводя глаз с Гермионы. В её взгляде было столько боли, узнавания и внезапного облегчения, что Гермиона почувствовала, как к горлу подкатывает ком. — Гермиона, дорогая... — Макгонагалл протянула руку, но остановилась, боясь напугать её. — Позвольте мне... — Она посмотрела на Драко. — Мистер Малфой, я слышала о переменах, но не ожидала увидеть её здесь так скоро. — Мы здесь просто на прогулке. — отчеканил Драко, и его рука легла на плечо Гермионы, слегка сжав его, передавая свою уверенность. Гермиона накрыла руку Драко своей, давая ему понять, что всё в порядке, и сделала шаг навстречу директрисе. — Профессор, — прошептала она, и на её губах появилась слабая, дрожащая улыбка. — Я... я вернулась. Макгонагалл, не выдержав, сделала шаг вперед и крепко, но осторожно обняла свою любимую ученицу. В этот момент Драко отступил на полшага, оставаясь начеку, но позволяя этой встрече случиться. Он видел, как плечи Гермионы расслабились в руках женщины, которая всегда была для неё примером силы. — О, Гермиона, — Минерва отстранилась, вытирая глаза платком. — Хогвартс ждал вас. Мы все ждали. Она бросила острый взгляд на Драко, оценивая его защитную позу и то, как Гермиона инстинктивно прижимается ближе к нему, ища поддержки. — Похоже, мистер Малфой, — тихо произнесла Макгонагалл, — вы справляетесь с ролью опекуна лучше, чем многие ожидали. Но знайте: если ей что-то понадобится... замок всегда открыт для неё. Драко лишь наклонил голову в знак признания, но его взгляд остался непоколебимым. — Ей больше не нужно будет искать убежища, профессор. У неё теперь есть дом. Минерва Макгонагалл медленно опустилась на свободный стул, не сводя с Гермионы взгляда, в котором строгость боролась с почти материнской нежностью. Драко сел рядом с Грейнджер, его плечо по-прежнему касалось её плеча, создавая для неё своего рода физический барьер от внешнего мира. — Хогвартс восстанавливается, — начала Минерва, принимая от подошедшей мадам Розмерты чашку чая. — Мы закончили реставрацию Большого зала и башни Гриффиндора в прошлом месяце. Замок словно чувствует, что тьма отступает. Он... он скучает по своим ученикам. Гермиона слушала её, затаив дыхание. Каждое слово было как кусочек мозаики, возвращающий ей её прежнюю жизнь. — Мы восстановили библиотеку, Гермиона, — голос Макгонагалл смягчился. — Мадам Пинс была безутешна, когда увидела ущерб, но мы спасли почти все редкие манускрипты. Тот отдел, который вы так любили... с книгами по нумерологии... он теперь выглядит точно так же, как в ваш шестой курс. — Это... это чудесно, профессор, — Гермиона сжала кружку со сливочным пивом. — Мне иногда казалось, что Хогвартс — это просто сон, который мне снился в темноте. Минерва накрыла её руку своей сухой, теплой ладонью. — Это не сон. И я хочу, чтобы вы знали: как только вы почувствуете в себе силы, двери школы открыты. Не как для ученицы — вы давно переросли школьную скамью, — а как для почетного гостя. Или, возможно, в будущем... — она бросила быстрый взгляд на Драко, — как для исследователя. Нам очень не хватает острых умов. Драко, до этого молчавший, вдруг подал голос. Его тон был вежливым, но в нем слышалась собственническая нотка. — Боюсь, профессор, мисс Грейнджер сейчас занята более важным исследованием — восстановлением собственного магического ядра под присмотром Северуса. Ей нужен покой. Макгонагалл тонко улыбнулась, и в этой улыбке проскользнула искра прежнего гриффиндорского лукавства. — О, я не сомневаюсь, что под вашим присмотром, мистер Малфой, и под опекой Северуса она окружена... исключительным вниманием. Но не забывайте, что Гермионе нужен не только покой, но и цель. Она не из тех, кто может долго сидеть в золотой клетке, даже если прутья этой клетки сделаны из лучшего малфоевского серебра. Драко лишь слегка сузил глаза, принимая вызов. Гермиона же, почувствовав искру напряжения между ними, тихо рассмеялась. Этот звук заставил Макгонагалл вздрогнуть от неожиданности, а затем облегченно вздохнуть. — Видите, мистер Малфой? — Минерва поднялась, поправляя мантию. — Она всё еще та самая девочка. Берегите её. Минерва задержалась на мгновение дольше, её рука, облаченная в тяжелый бархат, нежно коснулась щеки Гермионы. Она склонилась к самому уху девушки, и её голос, обычно сухой и строгий, прозвучал с надрывом, полным скрытых слез и материнской боли: — Девочка моя... сердце мое разрывалось от мысли, что мы потеряли тебя навсегда. Не позволяй прошлому украсть твоё будущее. Он смотрит на тебя так, как человек смотрит на единственную звезду в безлунную ночь — с благоговением и страхом её потерять. Позволь ему помочь тебе, но не давай ему заслонить от тебя весь мир. Будь осторожна, дорогая... но, ради всего святого, будь наконец счастлива. Ты это заслужила. Когда высокая фигура Макгонагалл скрылась за дверью паба, Гермиона еще несколько секунд сидела неподвижно, чувствуя, как слова профессора теплым грузом оседают в душе. Драко, всё это время сверливший взглядом спину директрисы, повернулся к Гермионе. Его брови сошлись на переносице, а в серых глазах заплясало подозрение. — Что она тебе сказала? — вкрадчиво спросил он, подаваясь вперед. — Судя по твоему лицу, она либо завещала тебе весь замок, либо читала лекцию о вреде общения с «плохими мальчиками» из Слизерина. Гермиона сделала медленный глоток пива, намеренно затягивая паузу, и слизнула сладкую пенку с верхней губы. На её щеках всё еще играл румянец от мороза и слов Минервы. — Сказала, что я должна чаще смеяться, — лукаво ответила она, глядя на него поверх кружки. — И что тебе нужно меньше хмуриться, а то у тебя появятся морщины, как у Снейпа. А еще... она намекнула, что я должна быть с тобой поосторожнее. Драко фыркнул, картинно расслабляясь в кресле и закидывая руку на спинку дивана позади Гермионы. — Поосторожнее? Неужели она думает, что я заставлю тебя переписывать устав Мэнора или, чего доброго, учить генеалогическое древо Блэков до десятого колена? Грейнджер, я — образец добродетели и кротости. Спроси у Сириуса. — Сириус сказал, что ты начнешь проверять температуру моего чая по пять раз в минуту, — напомнила она, насмешливо вскинув бровь. — Кажется, стадия «контролирующего зануды» уже наступила. — Это называется «забота об инвестициях», — парировал Драко, и в его глазах вспыхнул озорной огонек. — Я потратил целое состояние на редкие зелья Снейпа и выдержал три истерики Нарциссы по поводу того, что гостевая комната «недостаточно светлая». Я просто обязан убедиться, что ты не растаешь от первого же глотка холодного воздуха. Гермиона поставила кружку и, осмелев, подалась чуть ближе к нему. — И какова же ваша следующая «инвестиция», мистер Малфой? Конвой из трех домовиков, когда я решу сходить в ванную? Драко усмехнулся, его взгляд на мгновение задержался на её губах, а затем он лениво потянулся и убрал выбившуюся прядь её волос за ухо. Его пальцы задержались на её коже чуть дольше, чем того требовали приличия. — Моя следующая инвестиция — это твоё терпение. Потому что через три дня, на приеме, я собираюсь заставить всех этих напыщенных идиотов из Министерства захлебнуться от зависти. Ты будешь выглядеть так, что даже павлины моего отца спрячутся в кусты от позора. — Драко! — она легонько толкнула его в плечо. — Я не собираюсь быть украшением твоего интерьера. — О, ты никогда им не сможешь стать, — он вдруг стал серьезнее, перехватывая её руку и поднося её ладонь к своим губам, едва касаясь кожи поцелуем. — Ты — шторм, Грейнджер. А я просто пытаюсь построить достаточно крепкую гавань, чтобы тебя не унесло обратно в открытое море. Гермиона замолчала, чувствуя, как игривость момента сменяется чем-то глубоким и тягучим. Она поняла, что этот выход в Хогсмид стал для них чем-то вроде первого свидания — странного, запоздалого, на руинах их прошлой жизни. — Идем, — Драко поднялся, накидывая на неё теплую мантию и заботливо застегивая верхнюю пуговицу. — Пока ты не решила, что сливочное пиво дает тебе право спорить с моим планом по завоеванию мира. Когда они вышли из «Трёх метел», морозный воздух Хогсмида показался еще более колючим, но Гермиона, согретая сливочным пивом и разговором, только плотнее запахнула мантию. Она остановилась посреди улицы, глядя на яркую, светящуюся розовыми и желтыми огнями вывеску «Сладкого королевства». — Драко… — она потянула его за рукав, и в её голосе проснулись те самые девчоночьи нотки, которые он так боялся не услышать больше никогда. — Я знаю, что я говорила про сахар. И я знаю, что Снейп будет в ярости. Но… я чувствую запах сахарных перьев даже отсюда. Драко картинно закатил глаза, поправляя перчатки, но в уголках его губ притаилась улыбка. — Грейнджер, ты невыносима. Сначала ты строишь из себя сурового аврора в юбке, а теперь готова продать душу за пакет лакричных палочек? — Ну пожалуйста, — она чуть склонила голову, глядя на него снизу вверх тем самым взглядом, перед которым пасовали даже преподаватели Хогвартса. — Ладно, — сдался он, делая широкий жест рукой в сторону лавки. — Идём, но если у тебя начнется магическая икота, я скажу Снейпу, что ты заставила меня сделать это под заклятием Империус. Драко уже потянулся к ручке двери «Сладкого королевства», когда она внезапно распахнулась сама, едва не ударив его по носу. На пороге возникла высокая, безупречно одетая фигура Блейза Забини, который придерживал дверь для шествующей впереди него Пэнси Паркинсон. Пэнси, затянутая в дорогую меховую мантию цвета ночного неба, что-то оживленно выговаривала Блейзу, но, увидев преградивших путь людей, осеклась на полуслове. Гермиона мгновенно напряглась. В её памяти Пэнси навсегда осталась той резкой, злой девочкой, которая громче всех кричала в Большом зале, призывая выдать Поттера. Она непроизвольно сжала руку Драко, и тот мгновенно ответил на этот жест, переплетая их пальцы и делая шаг вперед, закрывая её плечом. — Малфой? — Блейз вскинул брови, и на его губах заиграла его фирменная ленивая ухмылка. — Надо же, какие люди решили спуститься с небес в нашу скромную деревню. Пэнси молчала. Её взгляд, острый и внимательный, переместился с лица Драко на Гермиону, а затем — на их переплетенные руки. Гермиона приготовилась к яду, к насмешке, к колкости, но Пэнси лишь выдохнула облачко пара и неожиданно тихо произнесла: — Значит, это правда. Ты действительно выжила, Грейнджер. В её голосе не было издевки. В нём слышалось странное, приглушенное потрясение. Пэнси подошла на шаг ближе, игнорируя предупреждающий взгляд Драко. — Ты выглядишь… — она запнулась, подбирая слово, — лучше, чем говорили в министерских сплетнях. Намного лучше. — Пэнси, — предостерегающе произнес Драко, и в его голосе прозвучал металл. — Остынь, Драко, — фыркнула Паркинсон, поправляя воротник. — Я не собираюсь портить твой идеальный выходной. Грейнджер, — она перевела взгляд на Гермиону, и в её глазах мелькнуло нечто, похожее на солидарность, понятную только тем, кто прошел через ад. — Прими мои… поздравления. Искренние. Мало кто смог бы вернуться после такого длительного времени, сохранив рассудок. Блейз тем временем подошел к Драко и бесцеремонно хлопнул его по плечу. — А ты, друг мой, совсем пропал. Мэнор стал неприступной крепостью? Мы уже начали гадать, не превратился ли ты в затворника, который по ночам полирует фамильное серебро и ведет философские беседы с портретами предков. — Я был занят, Забини. У Снейпа и меня на руках восстановление магического ядра, — Драко кивнул на Гермиону, — и куча дел, которые не касаются ваших светских раутов. — Конечно, конечно, — Блейз лукаво подмигнул Гермионе. — Видишь, Гермиона, как он о тебе печется? Настоящий рыцарь в сверкающих доспехах… ну, или в очень дорогой черной мантии. Он ведь вас совсем никуда не выпускает, верно? Мы думали, он вас там в подземельях прячет от лишних глаз. — Не говори глупостей, Блейз, — мягко ответила Гермиона, чувствуя, как напряжение отпускает. Она поняла, что эти люди, хоть и остались слизеринцами до мозга костей, больше не были врагами. — Драко очень… заботливый. — Заботливый? — Пэнси театрально прижала руку к груди. — Драко Малфой и «заботливый» в одном предложении? Мерлин, Грейнджер, ты действительно сотворила чудо. Раньше его забота ограничивалась тем, чтобы его павлин не наступил на его новые туфли. — Идем, Пэнси, — Блейз потянул подругу за руку, заметив, что Драко уже начинает всерьез хмуриться. — Оставим их наедине с сахаром и совестью. Грейнджер, — он коротко поклонился, — рад был видеть вас в добром здравии. Драко, загляните к нам как-нибудь. Они ушли, оставив после себя шлейф дорогих духов и легкое недоумение. Гермиона посмотрела на Драко. Тот выглядел так, будто только что проглотил лимон. — Забини всегда был идиотом. Гермиона легонько засмеялась, толкая его в бок. — Ну, ты действительно вел себя как очень грозный охранник. Идем уже за моими перьями, пока мы не встретили здесь еще и весь состав Визенгамота. Драко только успел выдохнуть после встречи с Пэнси и Блейзом, проклиная про себя «невероятную удачливость» на случайные знакомства, как тишину заснеженной улицы разорвал знакомый, дублирующийся хохот. — О, посмотри на это, Джордж! — Вижу, Фред! Похоже, в Хогсмиде сегодня день открытых дверей в зоопарке высшего света! Гермиона вздрогнула, но на этот раз не от страха. Этот шум был слишком... рыжим. Из-за угла, прямо навстречу им, размашисто шагали Фред и Джордж Уизли. На них были те самые нелепые, кричащие жилеты, которые в сочетании с их волосами создавали эффект небольшого пожара на фоне белого снега. Драко мгновенно подобрался, его рука инстинктивно притянула Гермиону ближе, закрывая её от возможного хаоса. — Грейнджер?! — хором воскликнули близнецы, замирая в пяти шагах. Их лица, до этого сиявшие азартом, на мгновение стали абсолютно серьезными. — Фред? Джордж? — Гермиона выдохнула, и на её губах расцвела широкая улыбка. Она сделала шаг вперед, выходя из-за плеча Драко. — Настоящая! — Джордж крепко обнял её, но тут же отстранился, окидывая её оценивающим взглядом. — И, кажется, за те три дня, что мы не виделись в Мэноре, ты не только не иссохла от малфоевского этикета, но и даже начала... светиться? — Это всё свежий воздух, Джордж, — Гермиона улыбнулась, поправляя выбившуюся прядь. — И отсутствие Нарциссы, которая следит, чтобы я не сутулилась за обедом. — О, мы заметили! — Фред встал рядом, бесцеремонно закидывая руку на плечо Драко, который тут же замер, словно под ним активировали портал в Азкабан. — Малфой, признайся, ты вывез её в Хогсмид, чтобы она не забыла, как выглядят люди без фамильных гербов на лбу? Или ты просто решил похвастаться перед лавочниками своим новым трофеем? — Убери от меня свою конечность, Уизли, — процедил Драко, сбрасывая руку Фреда с плеча. — Если вы забыли, на том обеде в Мэноре я ясно дал понять, что ваш визит — исключительная акция. — «Акция»! Слышал, Фред? — Джордж театрально прижал руку к груди. — А мы-то думали, ты позвал нас, потому что тебе было страшно оставаться наедине с Гермионой и её списком вопросов по квантовой магии. — Или потому, что ты просто не справляешься с её характером без группы поддержки, — подмигнул Фред. — Признайся, Малфой, ты пригласил нас на обед, чтобы мы развлекали её, пока ты судорожно листал справочник «Как не разозлить Гриффиндорку за пять минут»? Драко лишь картинно приподнял бровь, хотя уголок его рта едва заметно дрогнул. — Я пригласил вас, чтобы в Мэноре стало чуть меньше пафоса и чуть больше рыжего шума. Нарциссе полезно видеть, что мир не рухнет, если на обеде кто-то уронит вилку или… наколдует фейерверк в супнице. Фред хохотнул и переключил внимание на Гермиону, становясь чуть серьезнее, хотя озорные искорки в глазах никуда не делись. Он осторожно коснулся её локтя. — А если серьезно, Грейнджер… Как ты? Как тебе спится под крышей этого готического поместья? Привидения предков не читают тебе нотации по ночам? — Знаешь, — Гермиона улыбнулась, и на этот раз её улыбка была мягкой и открытой. — В Мэноре на удивление… спокойно. Оказывается, если Драко не занят тем, чтобы быть занудой, он вполне сносный собеседник. А домовики готовят потрясающий тыквенное суфле. — Слышал, Фред? «Сносный собеседник»! — Джордж толкнул брата в бок. — Наш Драко делает успехи. Еще пара месяцев — и он начнет понимать шутки, а там, глядишь, и на гитаре играть научится. — Не дай Мерлин, — пробормотал Драко, но не отошел ни на шаг, продолжая стоять так, чтобы защищать Гермиону от резких порывов ветра. — Мы серьезно, Герм, — добавил Фред, и в его голосе прозвучала искренняя теплота. — Если этот аристократичный тип начнет слишком сильно опекать тебя или если тебе просто станет тоскливо среди портретов в париках — наши камины всегда открыты. Рон, конечно, всё еще дуется в Норе, но мы всегда на твоей стороне. Ты… ты выглядишь лучше. Правда. На том обеде мы переживали, что ты как прозрачная, а сейчас — в тебе снова виден огонь. Гермиона почувствовала, как к горлу подступил комок благодарности. Эти двое, с их бесконечным оптимизмом и способностью превращать всё в балаган, были её связью с той жизнью, которую она так боялась потерять. — Спасибо, мальчики. Я действительно чувствую себя… дома, — Драко дёрнулся от последнего слова. Это не заметил никто, кроме Фреда. — О, это не странно! — воскликнул Джордж. — Это магия! Или просто Малфой наконец-то купил приличные ароматические свечи. — Идем уже, — Драко несильно потянул Гермиону за руку, но в его жесте была скорее нетерпеливость, чем грубость. — Пока они не начали расспрашивать тебя о цвете твоих занавесок. Уизли, ваше время истекло. Увидимся на приеме в Косой аллее, и не вздумайте прийти в этих… — он неопределенно махнул рукой на их жилеты, — пожароопасных нарядах. — Обижаешь, Малфой! — крикнул Джордж им в спину. — Для приема мы наденем то, от чего твои павлины окончательно облысеют от зависти! — Береги её, — добавил Фред, уже тише. Драко не обернулся, но Гермиона почувствовала, как он крепче сжал её ладонь. — Невыносимые, — буркнул он, когда они подошли к дверям лавки. — Но, кажется, их присутствие в Мэноре было не самой плохой идеей. Они… напоминают тебе, что ты живая, да? Гермиона посмотрела на него снизу вверх. — Они напоминают мне, что меня кто-то любит, Малфой, — для блондина это был как вызов и тычок в спину от неё. Слова Гермионы вонзились в него острее, чем любое проклятие Долохова. «Напоминают, что меня кто-то любит». Драко стоял посреди лавки, оглушенный звоном колокольчика и собственным бешеным пульсом. Эта фраза крутилась в его голове, как заезженная пластинка, вызывая странное, жгучее чувство в груди. Он списывал это на раздражение. Ну конечно, это просто досада от того, что эти рыжие недоумки подрывают его авторитет опекуна. Он ведь столько сил вложил в её безопасность! Он не осознавал, что его гнев — это на самом деле уязвленное эго влюбленного мужчины, который еще не признался в этом даже самому себе. — Бери всё, что хочешь, — бросил он, голос прозвучал резче, чем он планировал. — Раз уж тебе так не хватает доказательств «любви», мы можем купить хоть весь этот сахарный склад. Гермиона удивленно приподняла бровь, глядя на его напряженную спину. Она видела, как ходят желваки на его лице, и в её глазах мелькнула догадка, которой она сама побоялась поверить. — Драко, — она подошла к нему, обходя корзину с леденцами-свистульками. — Ты сейчас выглядишь так, будто собираешься вызвать Фреда и Джорджа на дуэль из-за пачки лакрицы. — Я не дуэлируюсь с клоунами, — отрезал он, не глядя на неё. — Я просто не понимаю, почему тебе нужны их дешевые фокусы, чтобы почувствовать... — он запнулся, слово «заботу» застряло в горле, — ...комфорт. — Потому что они напоминают мне о доме, — тихо ответила она, касаясь его локтя. — А ты... о том, что я всё еще могу быть ценной. Это разные вещи, Малфой. Он дернул плечом, но руку не убрал.