Якорь

Гермиона едва успела сделать пару глотков восстанавливающего настоя, когда дверь в спальню распахнулась без малейшего предупреждения. На пороге стоял Северус Снейп. Его черная мантия казалась еще более мрачной в свете утреннего солнца, а лицо выражало крайнюю степень скептицизма, смешанного с усталостью. Он замер, проводив взглядом выходящего Драко. Тот лишь коротко кивнул крестному, на ходу застегивая манжеты, и скрылся в коридоре. Снейп медленно перевел взгляд на Гермиону, которая сидела в постели с растрепанными волосами и пылающими щеками, судорожно сжимая кубок с зельем. — Какая трогательная сцена, — проговорил он, и его голос сочился ядом. — Я полагал, что Мэнор — это крепость, а не филиал дешевого романа для впечатлительных ведьм. Он подошел к кровати, взмахнул палочкой, и поднос с завтраком отлетел на столик. — Руку, мисс Грейнджер. И, если вас не затруднит, оставьте ваши девичьи смущения для мистера Малфоя. У меня слишком много работы, чтобы тратить время на созерцание вашего румянца. Гермиона послушно протянула руку. Снейп бесцеремонно обхватил её запястье своими холодными, сухими пальцами, проверяя пульс и магический фон. Его глаза-угольки впились в её лицо. — Лихорадка спала. Однако я чувствую в ваших каналах посторонний отпечаток, — он сделал паузу, и его губы искривились в подобии усмешки. — Похоже, наш юный лорд решил, что его присутствие обладает целительными свойствами. Должен вас разочаровать: магия Малфоев слишком нестабильна для стабилизации пациента. Хотя... судя по тому, что вы не сгорели от собственного жара, его упрямство оказалось сильнее здравого смысла. Гермиона отвела взгляд. — Он просто помогал мне, сэр. Ночью было... очень тяжело. — Тяжело? — Снейп резко отпустил её руку и начал расставлять на тумбочке новые флаконы. — Вы прошли через процедуру, которая должна была убить половину аврората. То, что вы сейчас в состоянии членораздельно говорить, — заслуга моего мастерства и вашей... исключительной живучести. А то, что Драко провел здесь ночь, говорит лишь о том, что он окончательно потерял остатки малфоевского благоразумия. Он обернулся к ней, и в его взгляде на мгновение промелькнула серьезность, лишенная сарказма. — Он не отходил от моей лаборатории, пока я готовил вторую фазу состава. А потом пробыл тут всю ночь и судя по виду, спал, в лучшем случае, пару часов. Полагаю, он считает, что искупление можно получить через самобичевание в кресле у вашей кровати. Малфои — на редкость самонадеянные создания, они думают, что если они чего-то очень хотят — например, чтобы вы жили, — то сама Смерть вежливо отступит. Беллатриса права в одном, как бы мне ни было противно это признавать. Вы стали для него центром шторма. Будьте осторожны, Грейнджер. Драко не умеет чувствовать наполовину. Если он решил, что вы — его ответственность, он задушит вас своей опекой раньше, чем это сделают ваши враги. — Я не боюсь его опеки, сэр. После шести лет в темноте... я не боюсь того, кто хочет защитить, — Гермиона опустила пустой кубок. Снейп долго смотрел на неё, и в глубине его глаз отразилось нечто похожее на горькое уважение. Он круто развернулся, и его мантия взметнулась, как крылья летучей мыши. — И запрайте дверь, — бросил он уже с порога. — У Нарциссы слишком тонкий слух, а у Беллатрисы — слишком длинный язык. Не стоит давать им больше поводов для сплетен, чем вы уже дали.