Якорь

Утро в Мэноре наступало медленно, окрашивая тяжелые шторы в нежно-золотистый цвет. В комнате Гермионы всё еще царил полумрак, нарушаемый лишь тихим, ровным дыханием двух людей. Драко так и не ушел; он уснул прямо поверх одеяла, прижимая к себе Гермиону, словно щит, закрывающий её от остального мира. Его рука покоилась на её плече, а её пальцы даже во сне крепко сжимали край его рубашки. Тихий шелест платьев в коридоре возвестил о приближении хозяек дома. Дверь, которую Драко в спешке забыл запереть на засов, бесшумно отворилась. Нарцисса вошла первой. Она несла поднос с легким завтраком и восстанавливающим настоем, который лично приготовил Снейп на рассвете. За ней, словно тень, следовала Беллатриса, чей острый взгляд всегда искал подвох или угрозу. Обе женщины замерли на пороге. Нарцисса едва заметно вскинула брови. На её лице не было возмущения — скорее странная, печальная нежность. Она увидела не «нарушение приличий», а двух изломанных войной людей, которые наконец нашли крохотный островок покоя. Она поставила поднос на столик у входа, стараясь не издать ни звука. Беллатриса же, прислонившись к дверному косяку, скрестила руки на груди. Её темные глаза лихорадочно блеснули, а на губах заиграла странная, почти торжествующая усмешка. Она долго разглядывала племянника, чьё лицо во сне наконец разгладилось, лишившись вечной маски напряжения. — Посмотри на него, Цисси, — шепотом произнесла Беллатриса. В её голосе не было привычного безумия, только холодная проницательность. — Наш ледяной принц наконец-то оттаял. И понадобилась грязнокровная героиня, чтобы он вспомнил, что у него есть сердце. Нарцисса резко обернулась к сестре, приложив палец к губам. — Белла, замолчи. Сейчас не время для твоих колкостей. — Я не колко, я восхищена, — Белла сделала шаг вглубь комнаты, её взгляд переместился на Гермиону. — Она выжила там, где другие бы сгнили за месяц. Она защитила кровь Малфоев. И если Драко решил, что она — его личный алтарь, я буду первой, кто вырвет язык любому, кто назовёт это неправильным. От звука их голосов Драко резко открыл глаза. Инстинкты сработали мгновенно — он напрягся, его рука инстинктивно потянулась к палочке, но он тут же почувствовал тепло Гермионы под боком и замер. Он поднял голову и встретился взглядом с матерью и теткой. На мгновение в его глазах вспыхнуло смущение, но оно тут же сменилось упрямой решимостью. Он не отстранился. Напротив, он чуть крепче прижал к себе всё еще спящую Гермиону. — Мама. Белла, — его голос был хриплым после сна. — Что вы здесь делаете? — Мы пришли проведать мисс Грейнджер, — спокойно ответила Нарцисса, подходя ближе. Она проигнорировала тот факт, что её сын лежит в постели с девушкой. — Снейп сказал, что лихорадка должна была пройти к утру. Как она? Драко осторожно коснулся лба Гермионы. Кожа была всё еще теплой, но тот испепеляющий жар исчез. — Ей лучше. Она просила меня остаться. Ей было... страшно. Беллатриса издала короткий, сухой смешок. — Страшно? Этой девчонке? Драко, она пережила Долохова. Ей не страшно. Ей просто нужно было за что-то держаться, чтобы не утонуть в собственной голове. И ты, кажется, неплохо справляешься с ролью спасательного круга. Гермиона зашевелилась, постепенно приходя в себя. Увидев Нарциссу и Беллу у изножья кровати, она вздрогнула и попыталась отстраниться от Драко, но он не позволил ей этого сделать слишком резко, мягко удерживая за плечо. — Доброе утро, мисс Грейнджер, — мягко произнесла Нарцисса. — Не беспокойтесь. В этом доме никто не осудит вас за потребность в поддержке. Гермиона покраснела, чувствуя себя неловко в присутствии этих величественных женщин, но взгляд Беллы, в котором читалось странное, почти дикое одобрение, неожиданно успокоил её больше, чем любые слова. — Тебе нужно поесть, — Беллатриса указала на поднос. — Северус вложил в этот настой столько сил, что, если ты его не выпьешь, он отравит нас всех из вредности. Драко помог Гермионе сесть, поправляя подушки. В этот момент он выглядел как истинный хозяин Мэнора — властный, заботливый и абсолютно уверенный в своем праве защищать тех, кто ему дорог. Гермиона медленно моргала, пытаясь осознать реальность. Свет в комнате казался слишком ярким, а присутствие Нарциссы и, особенно, Беллы у изножья кровати вызывало инстинктивное желание спрятаться под одеяло. Но самым странным было ощущение тяжести и тепла по левую руку. Она повернула голову и замерла. Драко сидел рядом, его плечо касалось её, а рука всё еще собственнически покоилась на её талии поверх одеяла. Он выглядел непривычно: без мантии, в помятой рубашке, с тенью щетины на лице. — Драко? — её голос прозвучал едва слышно. — Почему ты вообще здесь? Она судорожно пыталась вспомнить события ночи, но в голове зияли черные дыры. Последнее, что она помнила — это удушающий запах трав в лаборатории Снейпа и ледяной ужас. — Ты не помнишь? — Драко внимательно вглядывался в её лицо, не спеша убирать руку. В его взгляде не было насмешки, только странная, колючая нежность. Гермиона покачала головой, чувствуя, как щеки начинают пылать. — Нет. Я… я помню только жар. И что мне казалось, будто стены сжимаются, — она продолжила через пару секунд, — Прости, — прошептала она, — Я не соображала, что делаю. Я, должно быть, приняла тебя за кого-то другого в бреду. Драко внезапно усмехнулся — коротко и горько. — Вряд ли. Ты назвала меня по имени, Грейнджер. И ты сказала, что тебе страшно, что я исчезну. Так что не пытайся свалить всё на галлюцинации. Нарцисса плавно подошла к кровати и поставила поднос на колени Гермионе, умело разряжая обстановку. — Это не имеет значения. Важно лишь то, что ты смогла уснуть. Снейп говорит, что сон после такой чистки — залог того, что магия не выжжет тебя изнутри Гермиона молча смотрела на настой в кубке. Тишина в комнате стала невыносимо густой. Беллатриса продолжала улыбаться своей безумной, всезнающей улыбкой, а Драко, вопреки ожиданиям Гермионы, не спешил вставать и уходить. Он продолжал сидеть рядом, словно бросая вызов всему миру и самой Гермионе, пока Нарцисса и Беллатриса вышли из спальни. Беллатриса расхохоталась — сухим, каркающим смехом. — О, Цисси, ты только посмотри на них. Гордость и Предубеждение в чистом виде. Один готов сжечь мир ради неё, а вторая извиняется за то, что ей снятся кошмары. — Идем, Белла, — Нарцисса твердо взяла сестру за локоть. — Дадим им время. Гермиона не решалась поднять взгляд на Драко. Она чувствовала себя обнаженной — не физически, а душевно. Он видел её самой слабой, видел её сломленной, он слышал её мольбы. — Ты правда… — она замялась, — ты правда просидел здесь всю ночь? — Всю ночь, — подтвердил он, наконец поднимаясь с кровати и потягиваясь, отчего его суставы громко хрустнули. — И если ты сейчас скажешь «спасибо», я заставлю тебя выпить двойную порцию зелья Снейпа. Просто ешь, Грейнджер. Тебе нужны силы. Он подошел к двери, но остановился, обернувшись через плечо. — И на будущее… если тебе станет страшно или ты просто захочешь, чтобы я был рядом. Просто скажи. С этими словами он вышел, оставив Гермиону в тишине комнаты, с колотящимся сердцем и странным чувством, что этот «неловкий момент» навсегда изменил правила их игры.