Якорь

Они шли по гравиевой дорожке, ведущей вглубь поместья. Воздух здесь был свежим, прохладным и лишенным того удушающего напряжения, которое царило за обеденным столом. Гермиона постепенно расслабила плечи, позволяя себе просто дышать. — Спасибо, — тихо сказала она, глядя на свои ботинки, утопающие в ухоженном гравии. — Я не думала, что увидеть их будет так... больно. — Больно не видеть их, Грейнджер, — отозвался Драко, — а осознавать, что ты больше не та часть пазла, которая вставляется в их картинку «счастливого мира». Они остановились у старой каменной скамьи, увитой плющом. Драко внимательно посмотрел на неё, затем обернулся, окидывая взглядом высокие стены Мэнора и густые живые изгороди. — Тебе нужно знать кое-что еще. Раз уж ты остаешься здесь. Гермиона вопросительно подняла брови. — В столовой ты видела Сириуса и Беллу, — начал он, и его голос стал серьезнее. — Они здесь не просто как гости на обеде. Они живут в Мэноре постоянно. Последние несколько лет Сириус практически не покидает поместье, а после исчезновения Скорпиуса к нему присоединилась и Беллатриса. Гермиона замерла, пытаясь уложить это в голове. — Они живут вместе? В одном доме? — В разных крыльях, к счастью для целостности замка, — губы Драко тронула тень усмешки. — Но они другие, они — наш внешний периметр. Сириус контролирует защитные чары старой школы, а Белла... ну, она чувствует темную магию за милю. Она параноик, Грейнджер, но именно её паранойя позволила нам держать щиты Мэнора непробиваемыми все те месяцы, пока авроры разводили руками. Гермиона поежилась, вспоминая безумный смех Беллатрисы из своего прошлого, но потом вспомнила её взгляд в столовой — спокойный, оценивающий и… защищающий. — Это из-за Долохова? — догадалась она. — И из-за него тоже, — кивнул Драко. — Сириус и Белла — это не просто «родственники». Это два самых сильных боевых мага, которые остались в живых после войны. Они создали здесь зону отчуждения. Сюда не пролетит даже чужая сова, если её не просканирует Сириус. Он сделал шаг к ней, сокращая расстояние. — Я говорю это, чтобы ты поняла: ты в безопасности не потому, что я так сказал. Ты в безопасности, потому что этот дом охраняют люди, которым нечего терять, кроме этой семьи. Блэки всегда были безумцами, но их безумие теперь работает на нас. Гермиона присела на скамью, чувствуя, как информация оседает внутри. Мэнор больше не казался ей просто старым особняком. Это был военный штаб, замаскированный под аристократическое гнездо. — А Снейп? — спросила она. — Северус живет в подземельях, в своих лабораториях. Он — наш внутренний круг. Если Сириус и Белла — это щит, то Снейп — это противоядие. Драко опустился на скамью рядом с ней, но сохранил дистанцию, давая ей пространство. — Так что, когда Уизли начнет завтра снова говорить про «безопасную Нору», вспомни, что там его защищает только садовый гном и вера в доброту Кингсли. А здесь... здесь за тебя готовы убивать, — на одном дыхании проговорил блондин. Гермиона посмотрела на свои руки в длинных рукавах свитера. Впервые за долгое время слово «безопасность» перестало казаться ей абстрактным понятием. — Малфой... — она помедлила. — Почему Сириус помогает вам? Он ведь всегда ненавидел этот дом. — Он любит тебя, Грейнджер. И он чертовски сильно любит Поттера, который извел себя за эти шесть лет. А еще... — Драко отвел взгляд, — кажется, он единственный, кто понимает, что такое вернуться из места, где тебя не существовало. И конечно, их отношения с Беллой. Да, они как кошка с собакой, но друг за друга они горой. Гермиона едва заметно кивнула, осознавая глубину этих слов. Сириус действительно знал, каково это — когда мир продолжает вращаться без тебя, пока ты заперт в четырех стенах, наедине со своими кошмарами. — Они нашли в этой защите свой смысл, — добавил Драко, наблюдая за игрой теней на дорожке. — Белла искупает своё безумие, а Сириус... думаю, он просто не может позволить тьме забрать кого-то еще из его семьи. Даже если эта семья — мы. В саду воцарилась тишина, нарушаемая лишь шелестом листвы. Гермиона прикрыла глаза, подставляя лицо слабому солнечному свету. Ей казалось, что она постепенно начинает срастаться с реальностью, слой за слоем. Внезапно со стороны поместья послышался топот маленьких ножек по гравию. Тяжелые двери террасы хлопнули, и на дорожку выскочил Скорпиус. Он бежал так быстро, что его светлые волосы забавно подпрыгивали при каждом шаге. Заметив их на скамье, он на мгновение замедлился, словно проверяя, всё ли в порядке, а затем рванул к ним с удвоенной силой. — Гермиона! — закричал он еще издалека, игнорируя присутствие отца. Он буквально затормозил перед её ногами и, не раздумывая, втиснулся в узкое пространство на скамье между ней и Драко. Мальчик сразу же обхватил её руку своими маленькими ладошками, прижимаясь к мягкой шерсти серого свитера. — Там очень шумно, — пожаловался он, надув губы. — Рыжий человек всё время спрашивает, где ты. И он ест так быстро, будто за ним гонятся дементоры. Я не хочу там быть. Я хочу с тобой. Драко усмехнулся, глядя на то, как Скорпиус собственнически закинул ногу на край её джинсов, окончательно закрепляя свои права на «подопечную». — Ты бросил гостей, Скорпиус? — притворно строго спросил Драко. — Твоя бабушка будет недовольна нарушением этикета. — Бабушка сама дала мне печенье и сказала, что в саду сейчас «гораздо более здоровая атмосфера», — парировал мальчик, поднимая на Гермиону свои большие серые глаза. — Ты ведь не уйдешь с ними, правда? Ты останешься здесь, в комнате папы? — Гермиона подняла взгляд на Драко, который закатил глаза. Гермиона почувствовала, как под напором этой детской искренности её сердце, долгое время скованное льдом, начинает медленно оттаивать. Она смотрела, то на Скорпиуса, то на Драко — они ждали её ответа так внимательно. — Останусь, Скорпиус, — прошептала она, погладив мальчика по щеке. — Здесь действительно... тише. Мальчик победно посмотрел на отца, а Драко лишь незаметно выдохнул, чувствуя, как узел напряжения в его собственной груди наконец немного ослаб. Скорпиус, довольный ответом, поудобнее устроился на коленях у Гермионы. Он начал что-то увлеченно рассказывать про павлинов в саду, которые «ужасно вредные, но красивые», и Гермиона слушала его с мягкой улыбкой, перебирая пальцами его светлые волосы. Драко наблюдал за ними, и в этот момент он казался почти спокойным, если бы не постоянное сканирование периметра взглядом. — Иди ко мне, — Драко протянул руку и притянул сына к себе, освобождая Гермиону от его веса. — Ты её сейчас раздавишь, Скорп. Она еще не восстановила силы. Мальчик послушно перебрался к отцу, но продолжал держать Гермиону за руку. В этот момент двери террасы снова открылись, и на дорожку вышел Гарри. Он выглядел выжатым как лимон, его очки чуть сползли на нос, а галстук был ослаблен. Заметив его, Драко слегка напрягся, но не встал. — Рон успокоился? — спросил он, когда Поттер подошел ближе. — Молли засунула ему в рот кусок пирога, а Сириус… скажем так, Сириус доходчиво объяснил ему политику партии, — Гарри горько усмехнулся и остановился перед скамьей. Он посмотрел на Гермиону, и в его взгляде была такая бесконечная радость, смешанная с тревогой, что она не выдержала и протянула ему свободную руку. Гарри осторожно сжал её пальцы. — Гермиона, я хотел сказать… если тебе здесь будет некомфортно, или если ты просто захочешь сменить обстановку — мой дом всегда открыт. Джинни тоже очень ждёт. Не Нора, а наша квартира в Годриковой Впадине. Я понимаю, почему ты здесь и уважаю твой выбор. Он перевёл взгляд на Скорпиуса, который настороженно разглядывал «легендарного Гарри Поттера». — Вижу, у тебя серьёзный охранник. — Самый лучший, — тихо подтвердила Гермиона. Драко встал, подхватив Скорпиуса на руки. — Поттер, побудь с ней. Ей нужно поговорить с кем-то, кто не является Малфоем или Блэком, хотя бы десять минут. А нам со Скорпиусом пора проверить, не разгромила ли Беллатриса столовую в споре с Роном. Он бросил на Гермиону быстрый, почти интимный взгляд — обещание, что он рядом — и зашагал к дому. Скорпиус через его плечо помахал Гермионе рукой. Когда они остались одни, Гарри опустился на край скамьи, где только что сидел Драко. Тишина сада обволакивала их. — Он изменился, Гермиона, — тихо сказал Гарри, глядя на свои руки. — Все эти годы, пока мы тебя искали… Драко был первым, кто приходил ко мне с любой зацепкой. Он тратил миллионы на информаторов. Я никогда не думал, что скажу это, но я доверяю ему твою жизнь больше, чем министерским аврорам. Гермиона посмотрела на массивные стены поместья. — Он сказал, что я — его личная месть, Гарри. Поттер кивнул, не удивляясь. — Так и есть. Долохов совершил фатальную ошибку — он тронул то, что Драко считает своим, даже не осознавая этого. А Малфои не прощают. Гермиона поправила рукав широкого свитера, скрывая запястье. — Гарри, расскажи мне… что произошло в мире за эти шесть лет? Кто женился? Кто… — она замялась, — кто погиб после битвы? Гарри вздохнул, понимая, что этот разговор будет долгим. Он начал рассказывать — о свадьбах, о новой работе Рона, о том, как восстанавливали Хогвартс. Но Гермиона слушала его, постоянно ловя себя на том, что её взгляд возвращается к окнам кабинета на втором этаже, где, как она знала, сейчас находился Драко. — Рон очень злится, да? — спросила она внезапно. — Он не злится на тебя, — Гарри замялся. — Он просто не понимает. Он думает, что можно просто «вернуться». Он не видит, что ты… другая. И что твоя связь с этим ребёнком — это не просто стокгольмский синдром. — Скорпиус спас меня, Гарри, — её голос дрогнул. — В те дни, когда я хотела просто перестать дышать, он плакал и просил сказку. И я жила ради того, чтобы придумать ему следующую главу. Гарри притянул её к себе и обнял за плечи, на этот раз осторожно. — Теперь всё будет иначе. Мы найдем их.