Якорь

Как только тяжелые дубовые двери захлопнулись за Драко и Гермионой, тишина в столовой продержалась не дольше секунды. Она лопнула с треском, как перетянутая струна. Рон с грохотом отодвинул стул, едва не опрокинув бокал с вином. Его лицо, до этого багровое, теперь стало пугающе бледным, а глаза метали молнии. — Ты видел это, Гарри?! — выплюнул он, указывая дрожащей рукой на закрытую дверь. — Он уводит её! Он держит её за руку в собственном доме, как какую-то… пленницу! Или трофей! — Рон, сядь, — устало произнес Гарри, потирая шрам. — Он не уводит её в темницу. Он уводит её туда, где нет десяти человек, которые смотрят на неё как на воскресшее чудо. Ей нужно дышать. — Ей нужно домой! — Рон ударил кулаком по столу, заставив тарелки подпрыгнуть. — В Нору! К нормальным людям, а не к этой семье, — он бросил яростный взгляд в сторону Нарциссы, но тут же переключился на друга. — Почему ты молчишь? Ты главный аврор или кто? Ты позволяешь Малфою распоряжаться ею? Он же её ненавидит! Он называл её… ты сам знаешь как! — Ты застрял в школе, Рон, — Джинни попыталась вмешаться, положив руку брату на предплечье, но тот грубо отстранился. — Я застрял в реальности! А вы все словно под «Империусом». Она не ест, она боится собственного тени, и кто рядом с ней? Малфой! Его сын вцепился в неё, как клещ! Это ненормально, Гарри! Гарри резко поднял голову, и в его взгляде промелькнула сталь. — А что нормально? То, что она провела шесть лет в аду, пока мы праздновали дни рождения? Малфой нашел её. Мы все были единственными, кто не сдался, когда Министерство закрыло дело. И если ей сейчас спокойнее рядом с ним и его ребенком, я не стану этому мешать. — Да он просто пользуется её состоянием! — заорал Рон, окончательно теряя контроль. — Малфои всегда выходят сухими из воды, и теперь они решили заполучить себе «героиню войны», чтобы окончательно отмыть имя! — Вся семья Малфой относилась к словами Рона, как тому, что слышали не раз и спокойно реагировали на это, так как знали, как к ним относились другие. — Как грубо, рыжий, — раздался ленивый, но опасный голос из угла столовой. Сириус Блэк, до этого момента молча наблюдавший за сценой из тени с бокалом огневиски, медленно вышел на свет. Его походка была хищной, а на губах играла та самая дерзкая улыбка, которая когда-то приводила в ужас профессоров Хогвартса. — Сириус, не надо, — предостерегающе произнес Артур Уизли, но Блэк лишь отмахнулся. — Нет, Артур, давай послушаем мальчика, — Сириус остановился прямо за спиной Рона, положив руки на спинку его стула. — Значит, ты считаешь, что мы тут все играем в политику? Что Драко — этот, когда то избалованный щенок, я прошу прощения за подобную формулировку, — он кивнул Люциусу, который усмехнулся и одобрительно кивнул, — А сейчас мужчина, который доказывал не раз свою стойкость и верность Ордену — внезапно стал гением манипуляции? — Я считаю, что она не должна быть здесь! — Рон развернулся к Сириусу, но наткнулся на холодный, пронзительный взгляд серых глаз. — Послушай меня внимательно, Уизли, — голос Сириуса стал тихим, и от этого по спине присутствующих пробежал холодок. — Я провел в Азкабане двенадцать лет. Я знаю, что такое тишина, которая сводит с ума, и что такое стены, которые тебя ненавидят. Когда я вышел, я не мог выносить крики, смех и даже запах домашней еды. Гермионе сейчас не нужны твои «медвежьи объятия» и шумные обеды в Норе. Ей не нужны твои расспросы о том, «как это было». Сириус наклонился ближе к Рону, так что их лица оказались в паре сантиметров друг от друга. — Она здесь не потому, что она Малфой. Она здесь потому, что этот дом — крепость. И потому что Драко — единственный, кто не требует от нее быть «старой Гермионой». Он видит в ней то, что видишь ты, но боишься признать: она другая. И чтобы собрать её по кусочкам, нужна тишина, а не твой ор. Так что либо ты ешь свой суп и закрываешь рот, либо я лично вышвырну тебя из Мэнора. В столовой воцарилась такая тишина, что было слышно, как на кухне эльфы переставляют посуду. Рон открыл рот, чтобы что-то возразить, но встретил взгляд Гарри — тот кивнул, подтверждая слова крестного. Беллатриса, сидевшая в конце стола, негромко рассмеялась. — Браво, Сириус. В тебе еще осталась капля истинной крови Блэков. — Замолчи, Белла, — бросил Сириус, не оборачиваясь, но Рон, окончательно подавленный этим напором, медленно опустился на стул. Тем временем в саду Драко и Гермиона отошли достаточно далеко, чтобы крики из столовой превратились в неразличимый гул.