Пепел и Катана.♡

Они шли по горной тропе уже около часа. Азур едва переставлял ноги — в голове гудело, перед глазами всё плыло, но он шёл. Потому что если остановится, то упадёт. А если упадёт, этот странный самурай, скорее всего, просто оставит его здесь, на съедение волкам. — Не отставай, — бросил тот через плечо, даже не оборачиваясь. — Стараюсь, — прохрипел Азур. Самурай шёл быстро, но как-то... плавно. Будто не касался земли, будто сам ветер нёс его вперёд. Азур спотыкался на каждом камне, но упрямо догонял. — Как тебя зовут? — спросил Азур, когда они вышли на более ровную дорогу. Самурай обернулся, посмотрел на него долгим взглядом. — Не твоего ума дело, — ответил он. — Пока. — А потом? — Потом посмотрим. Азур хмыкнул и замолчал. Он уже понял, что с этим человеком спорить бесполезно. --- Они вышли к развилке, где их уже ждали. Трое самураев. Такие же, как тот, что вёл Азура — в доспехах, с катанами, с лицами, на которых читалось всё, что угодно, кроме дружелюбия. — Ту Тайм, — сказал один из них, высокий, с узкими глазами и неприятной усмешкой. — А мы уж думали, ты заблудился. — Как видишь, нет, — ровно ответил тот. Второй, коренастый, с короткой стрижкой и шрамом через всю щёку, перевёл взгляд на Азура. — А это что за... — он запнулся, подбирая слово. — Это кто с тобой? — Никто, — ответил Ту Тайм. — Просто мальчик. — Просто мальчик, — протянул третий, самый молодой, с хитрым прищуром. — Который идёт за тобой, как собачонка. И, кажется, он жив. В отличие от всей своей деревни. Азур вздрогнул. Откуда он знает? Ту Тайм даже бровью не повёл. — Ты следил за мной, Кенджи? — Я выполнял свой долг, — осклабился тот. — Наблюдал за соратником. На всякий случай. А тут такое... ты сжёг деревню, но оставил одного. Почему? — Не твоё дело. — Моё, — Кенджи шагнул вперёд. — Если ты нарушаешь приказ, это касается всех. — Я не нарушал приказ, — голос Ту Тайма оставался спокойным, но Азур почувствовал, как воздух вокруг будто бы заледенел. — Деревня уничтожена. Все мертвы. Кроме этого. Он — трофей. — Трофей? — рассмеялся коренастый. — Этот заморышь — трофей? Ту Тайм, ты с ума сошёл? — Может быть, — Ту Тайм пожал плечами. — Но он мой. Я его нашёл, я его взял. И не вам решать, что с ним делать. Кенджи прищурился ещё сильнее. — А если мы решим иначе? Ту Тайм положил руку на рукоять катаны. — Попробуйте. Наступила тишина. Азур стоял ни жив ни мёртв, чувствуя, как от этой троицы исходит такая волна злобы, что хотелось провалиться сквозь землю. — Ладно, — вдруг сказал самый молодой, Кенджи, и отступил. — Спорить с тобой себе дороже. Но клан узнает об этом, Ту Тайм. Обязательно узнает. — Пусть узнаёт, — ответил тот. — Я отвечу перед кланом. Но не перед вами. Он сделал шаг вперёд, и троица расступилась, пропуская его. Азур поспешил за ним, чувствуя на себе тяжёлые взгляды. Они прошли мимо, и когда дорога снова стала пустой, Азур выдохнул. — Они убьют меня, — сказал он тихо. — Не убьют. — Откуда ты знаешь? — Потому что я не дам. Азур посмотрел на него. Ту Тайм шёл впереди, не оборачиваясь, но почему-то эти слова прозвучали твёрже любого обещания. — Ты говорил, я трофей, — напомнил Азур. — Пришлось соврать, — спокойно ответил самурай. — Им не надо знать правду. — А какая правда? Ту Тайм остановился. Обернулся. Посмотрел на него тем самым взглядом — тёмным, глубоким, от которого мурашки бежали по коже. — Правда в том, — сказал он медленно, — что я не знаю, зачем ты мне сдался. Но ты идёшь за мной, не жалуешься, не плачешь, не просишь пощады. Это... редкость. — И всё? — И всё, — кивнул Ту Тайм. — А пока — просто иди. И не отставай. Он развернулся и пошёл дальше. Азур пошёл за ним. И почему-то теперь идти было легче. --- Они шли до самой ночи. А когда остановились на привал у небольшого ручья, Ту Тайм молча протянул ему рисовый колобок, завёрнутый в лист. — Ешь, — сказал он. — Спасибо, — тихо ответил Азур. Они сидели у воды, слушали, как журчит ручей, и молчали. Где-то далеко выли волки. Азур смотрел на звёзды — такие же холодные, как в ту ночь, когда сгорела его деревня. Но сейчас рядом был кто-то. Странный, страшный, непонятный. Но живой. И это значило больше, чем все звёзды на небе. Наверно?