Клоны ищут призвание

— Профориентация? Идиотизм. Я сам решу, кем буду. Ленивое презрение Пика придушило гостиную. Все обернулись на лысого мужчину в щеголеватом чёрном блейзере. Тот прикрыл рот сдержанным покашливанием. Феликс сдавил кулаки — ну почему нельзя было по-доброму! Рядом Зонтик дрогнул и закрыл лицо руками. — Идиотизм? — Габриэль задумчиво наклонил голову. — А его разве не Игорь зовут? Часы отстучали пять густых секунд. — Тем не менее! — Фёдор хлопнул в ладоши. — Ребята, давайте честно... Я не смогу вечно вас содержать. У меня и так денег едва хватает на ваши... хотелки. Взгляд сам нашёл Ромео. А тот как раз с видом жреца собственной красоты отложил карманное зеркальце. — Кстати о хотелках, Федя! У нас трагически иссяк крем с экстрактом алоэ. Моей коже требуется неотложная помощь! — Он деловито потряс в воздухе пустым тюбиком тональника. — Есть пятьсот рублей? — ...И я уверен, что это пойдёт всем на пользу. Может, действительно раскроете своё призвание. Ну же, наверняка сами хотите в люди выйти, пользу нести? Просто... Давайте попробуем. Договор? Все переглянулись. Промчались обрывки прошлых попыток «работать»: пожар на кухне, суматоха, разгромленный ресторан. Все съёжились. Вару ухмыльнулся с ностальгией. А Феликс раскрыл рот. Скольких людей можно осчастливить, сколько добра принести в мир, если наконец получить свою роль — значимую, признанную... И он заискрился. — ФЕДЯ! Ты это?! Для нас? СПАСИБО, СПАСИБО ТЕБЕ! Я ПЕРВЫЙ, можно?! — Феликс подскочил к эксперту. — Вы Игорь Дмитриевич, да?! Меня зовут ФЕЛИКС! Ну что, найдётся работёнка? Я ОЧЕНЬ ПОЛЕЗНЫЙ! Руку он тряс так, что мог сбить очки. — Я ОЧЕНЬ ПОЛЕЗНЫЙ! — передразнил Вару писклявым голосом. — Подлизеликс натуральный. — ВАРУ! ЩАС КАК! А ну не позорь нас перед гостем! Куромаку шагнул вперед с пухлой от разноцветных стикер-закладок папкой, и выпрямился так, будто собирался защищать докторскую. Феликс, ещё цепляясь в Вару, осёкся. — Мной уже были разработаны потенциальные векторы развития для каждого проживающего, согласно его психологическому профилю. Могу ли я пойти первым и обсудить свои наработки с экспертом? Вару, освободившись, прыснул ещё ехиднее: — Курилка фанфики пишет! С графиками пэйрингов? — Это не фанфики, Вару. Это аналитический отчёт. И да, графики — это неотъемлемая часть любого серьёзного анализа. Эксперт резко моргнул, переводя взгляд с одного клона на другого с нескрываемым профессиональным замешательством: — Это... весьма прогрессивный подход. Интересно ознакомиться. Феликс отшатнулся, хлопнул себя по лбу. — Точно! Чего это я вперёд всех лезу! Конечно, Куромаку первый, он самый умный! А вторым у нас пойдёт... Вторым у нас пойдёт Зонтик! Да, Зонтик? Он рванул к дивану, где пытался слиться с обивкой перепуганный валет треф, и выдернул его в центр комнаты. — Знакомьтесь, Игорь Дмитриевич! Наш главный талант! Зонтик, звёздный час! Ну давай, и нечего стесняться, я же видел ваш с Пиком комикс! Там такое, такой накал! Игорь Дмитриевич, вам понравится! Давай, РВИ! ПОКАЗЫВАЙ! Эхо воодушевленного крика забило уши. Зонтик остекленел в немом писке. Фёдор рывком оттянул его за локоть обратно в спасительную тень. — Так, ладно, хватит! Давайте без этого. Сначала Куромаку. Все успеют… блеснуть. Он практически втолкнул Куромаку и огорошенного эксперта в свою комнату и плотно закрыл дверь. И снова тишина. Хрупкая. — Кхм! Ромео театрально прочистил горло. — ...Так вот. Ставлю пятьсот рублей, что он выйдет оттуда с предложением о работе... М-м, скажем, project-менеджера в какой-нибудь очень серьёзной корпорации! — Закрой рот, — пробурчал Пик из дальнего угла. — Нашёл на что ставить.

***

Интервью заняло ровно семь минут тридцать пять секунд. Игорь и Куромаку вышли из комнаты, не отрываясь от деловой беседы: — ...И таким образом, внедрение системы KPI на уровне индивидуальных единиц обеспечит прирост совокупной продуктивности как минимум на тридцать четыре процента, — подытожил Куромаку, щелкнув застежкой папки. — Впечатляет. Ваш аналитический потенциал... исключителен. «ЕЩЁ БЫ!» — не удержался Феликс. — ...С вашего позволения, я поделюсь вашим контактом с одним подходящим предприятием. Ромео, который всё это время с трагическим видом искал в смартфоне скидки на уходовую косметику, даже не поднял головы: — Проектный менеджер? — Руководитель аналитического отдела, — поправил Куромаку и занял место среди остальных с выражением глубочайшего удовлетворения. Феликс рванулся его обнимать, но врезался в выставленную ладонь. — Феликс, соблюдай личное пространство. — Ха! ОЙ! Прости-прости! Куромаку, молодец, ГЕНИЙ! Ты же НАШ! Мы тобой гордимся, слышишь?! Ты у нас ОТВЕТСТВЕННЫЙ! Руководитель аналитического отдела... Это... Это ж так СЕРЬЁЗНО! Из-за дивана вырвался рвотный позыв: — Блэ-э... Офисный планктон. Скукотища. Феликс поперхнулся. Набрал воздуха, открыл рот... Но Пик уже подтолкнул вперёд Зонтика, который прижимал к груди стопку листов с яркими картинками. — Игорь Дмитриевич... Можно... Можно мне пойти? Только давайте в комнате поговорим, п-пожалуйста? — Конечно. Пойдёмте, молодой человек.

***

Прошло пятнадцать минут. Двадцать. — Затянулось что-то... Когда же мой выход? — томно вздохнул Ромео, — Я сияю готовностью! — Может, его там на запчасти разбирают, — с надеждой в голосе предположил Вару. Феликс закусил щёку. Дверь приоткрылась, и из нее бочком выскользнул Зонтик. Красный, с глазами-лучиками и аккуратной улыбкой, к груди прижимал визитку. — Мне сказали... Сказали, что у меня талант, — прошептал он, и его услышали только потому, что все замолкли. — Что у меня тонкое чувство... э-э-э.. нарратива? И что есть издательство, которое ищет иллюстраторов для детских книг. Вот. Сказали... позвонить... У Феликса отъехала челюсть. — Слыхали? — процедил Вару. — Признали нашего творца! Тонкая, чувствующая натура... Ты смотри, главное, чтобы тебя потом в академию художеств взяли. А то знаешь... — ВАУ! Зонтик! Это же ЗАМЕЧАТЕЛЬНО! — вскрикнул Феликс, перекрывая и шепот Зонтика, и язвительность Вару. Он подскочил и сжал друга в таких крепких объятиях, что тот пискнул. — Я знал! Я в тебя с самого начала верил! Мы ВСЕ верили! Ты ОЧЕНЬ талантливый! Мы это обязательно отпразднуем, купим торт! Ты ж теперь устроен, настоящим делом занят, пользу приносить будешь! Книжки рисовать, детей радовать! Это же так важно, так нужно, это же... это же настоящий вклад в общество! Ты молодец! Ты состоялся! Ты...

***

— Так, следующий кто? — Игорь выглянул из дверного проёма. — Позвольте! — отозвался бархатный голос Ромео. Он выплыл в центр гостиной, на свою сцену. Пудрово-сладкая рубашка небрежно распахнута на три пуговицы. Феликс шлёпнул лицо в ладони. Пик, поджав губы, встал, выставил эксперта из комнаты Фёдора в зал и закрылся в спальне с хлопком двери. — Маэстро, господа! — воспел Ромео. — Истинный талант не терпит клетки! Ему нужна публика, его нужно явить миру! Представляю вашему вниманию бессмертную трагедию Уильяма Шекспира... С некоторыми авторскими улучшениями! В моём исполнении. Все роли. Чужой, желчный смешок кольнул Феликса в грудь. Он спохватился, с трудом подавив смех за кашлем. Ромео замер в позе: рука вбок, ладонь ко лбу. — О, где же ты, Ромео?! — взвизгнул он Джульеттой, глядя при этом на собственное отражение в чёрном зеркале телевизора. — Приди, о мой кумир! Затми сияньем звездным мир... Резким движением он преобразился в «Ромео» и заговорил своим обычным голосом: — О, я здесь, моя любовь! Клянусь прекрасной, дивной... МНОЙ! — выпалил он. — Что нет на свете никого прекрасней! Джульетта, ты почти так же хороша, как я! Вару уже не просто давился смехом — он сполз на пол и задыхался, взбивая ковёр. Ромео, упиваясь собой, парил в вальсе, ловя собственный блик в каждой глянцевой поверхности. Наконец, он пал на колени, простирая руки к люстре. — О, горе! Умереть во имя любви... и вечной моей красоты! Занавес! Тихо. Эксперт пригвоздил Ромео одним-единственным словом: — Поразительно. Пауза. — У вас совершенно нет способности к перевоплощению. Феликс впился ногтями в колени и яростно закивал. — Вот... Так ему! — скрипнул колючий шёпот. Смотреть, как самодовольного индюка ставят на место, это как вырвать гвоздь из сердца. Остаётся только приятная ноющая пустота, радость, что всё это наконец-то закончилось и сладкое предвкушение... Справедливость восторжествовала. — ...Зато, — продолжил Игорь, — у вас есть нечто более ценное. Уникальная, нет, выдающаяся самодостаточность в собственном образе. Улыбка Феликса окаменела. — Вы не способны сыграть «Ромео», потому что вы и есть Ромео. Вы не играете, вы презентуете себя. Ваше лицо, ваши жесты, ваша уверенность... Вы не актер. Вы — готовая модель. В этом ваша слабость как актера и сила как... Феликс видел, как Игорь продолжал нахваливать Ромео, как тот тут же расправил плечи, самодовольный, успешный. И никто абсолютно больше над ним не смеялся. Куромаку сухо отчеканил что-то про рыночную нишу, Зонтик восторженно пропищал какую-то нелепицу. А Данте... Данте разлепил глаза и благословил этот эгоизм своей спокойной улыбкой. Даже Вару только безразлично фыркнул. Хлопок. Удар, сдирающий ладони в пекло. Хлопок. — БРА-ВО... РО-МЕ-О... БРАВО, — выплюнул Феликс. Ромео прикрыл глаза, прихорашиваясь в восторгах. Усмехнулся, склонился в победный поклон. И замер, встреченный душным воздухом и тишиной. Ум. Талант. Самодостаточность. Все блеснули. «Моя очередь.»