Железное наследие Слизерина

      Ночь окутала Тисовую улицу плотным, промозглым одеялом. Дождь с унылым упорством барабанил по тёмным окнам, словно пытаясь достучаться до спящих обитателей, но безуспешно. В этой непроглядной тьме, разбавленной лишь тусклым мерцанием редких фонарей, одинокая фигура в остроконечной шляпе и мантии казалась незваной гостьей из другого мира.       Профессор Минерва Макгонагалл стояла у кирпичной ограды, и даже её терпение начинало истончаться. Она поправила съехавшие очки и в который раз смерила строгим взглядом дом номер четыре — безупречно ухоженный, пугающе правильный и до тошноты магловский. Именно таким Альбус и описывал обиталище семейства Дурслей.       — Вы всё еще здесь, Минерва?       Голос возник из воздуха тихо и вкрадчиво, но профессор даже не вздрогнула. Она слишком хорошо знала Альбуса Дамблдора, чтобы удивляться его любви к театральным эффектам.       — Альбус, — она резко обернулась к высокому старцу. Серебряная борода директора отливала лунным светом, а глаза за стеклами очков-половинок привычно искрились, хотя сейчас в этом блеске читалось нечто жесткое. — Вы действительно уверены в этом решении?       — Увы, у нас нет иного выбора, — вздохнул Дамблдор, доставая из кармана серебряную зажигалку. — Кровные узы — самая мощная и надежная защита.       — Защита? — переспросила она, не скрывая скепсиса и даже возмущения. — Я наблюдала за этими людьми весь день, Альбус! Это самые отвратительные маглы, каких только можно вообразить. Они черствые, приземлённые, они...       — Они — его единственная семья, — мягко, но с той сталью в голосе, которая не терпит возражений, прервал её директор. — Древняя магия, основанная на жертвенной любви защитит мальчика надёжнее любых крепостных стен. Здесь он будет в безопасности.       Макгонагалл набрала в грудь воздуха, чтобы возразить, но тишину спящего пригорода разорвал низкий, нарастающий гул.       С небес, разрезая темноту лучом мощной фары, спустился огромный мотоцикл.       Управлял им человек, чьи габариты казались невозможными для обычного смертного.       Хагрид, хранитель ключей Хогвартса и лесничий в школе чародейства и волшебства «Хогвартс», неуклюже спешился, бережно прижимая к груди свёрток из грубых одеял.       — Профессор Дамблдор, сэр, — голос великана предательски дрожал, выдавая сдерживаемые рыдания. — Я привёз Гарри. Он заснул, пока мы пролетали над Бристолем.       В неверном свете уличного фонаря показалось личико младенца: пухлые щёки, вихор чёрных, как вороново крыло, волос и свежий, воспалённый шрам в форме молнии на лбу.       Мальчик мирно спал, не подозревая, что его привычный мир рухнул, а новый встречает его холодом ноябрьской ночи.       — Спасибо, Хагрид, — Дамблдор принял ребёнка. В его движениях не было той трепетности, которую ожидала бы увидеть Минерва; скорее, деловитая аккуратность.       Старик подошёл к крыльцу дома номер четыре. Он положил свёрток на придверный коврик, сунул в складки одеяла конверт из желтоватого пергамента и выпрямился.       — Альбус, пожалуйста, — предприняла последнюю, отчаянную попытку Макгонагалл. — Неужели нет другого места? Любая магическая семья сочла бы за честь...       — Удачи тебе, Гарри Поттер, — прошептал Дамблдор, игнорируя её вопрос.       Он вскинул гасилку, и фонари на улице один за другим мигнули и погасли, погрузив Тисовую улицу в абсолютный мрак. Трое волшебников растворились в ночи так же бесшумно, как и появились, оставив ребёнка на милость судьбы.       А на пороге дома номер четыре лежал мальчик, которому суждено изменить этот мир.       Но прежде ему предстояло прожить несколько долгих лет в этом доме. Несколько лет унижений, голода и одиночества. Несколько лет, которые должны были сломать его дух и сделать покорным.       Так думал Альбус Дамблдор.       Но он не знал, что его усыновит человек, не верящий в магию, но творящий чудеса из металла и энергии. Человек, чьё сердце работает от реактора, а душа ищет искупления.       И тогда история Гарри Поттера пойдёт совсем по другому сценарию.