Допрос.

      Пытались ли капли противоречить силе притяжения и остаться на волосах своих хозяев? Так или иначе они упали. После нескольких секунд глухого ступора зрачки Эдвина резко расширились, и Кристофер мог принять это на свой счёт, но его глаза уже отвлеклись на сцену позади.       Неужели я недостаточно хорош, стоя перед тобой вот так?       Один человек. Нет, сразу появляются ещё двое. Почти молниеносно. Снова крик. Один, два голоса разрывают воздух. Свет в доме мигает. Включился-выключился-снова включился. Горел слабо. Калитка открывается. Силуэт исчезает. Почти улетает.       Кристофер ловит его взглядом, и в его зрачках детектив видит всё до малейшего движения — поэтому его расширяются тоже. Бежать? Подождать? Слинять? Слишком много сцен развёртываются в голове Эдвина. Всё, что он делает уверенно, — хватает за запястье мокрого парня, утягивая обратно в машину. Молодые кости хрустнули от такой хватки.       — Сиди тут, не смей выходить, даже если тебя кто-то позовёт, ясно?       Детективу не повезло, что его снова-пассажир тоже прекрасно осознавал комичность: Кристофер открыто посмеялся над этими словами, развалившись на заднем сидении. Его покрытое мурашками тело дрогнуло с дуновением ветра. Кристофер запахнул джинсовку посильнее, недовольно скрещивая руки на груди.       — Мистер Маршалл, вы оставляете меня охранником или просто на смерть?       — Какую смерть, ты не грёбаная малолетняя девчонка!       Но вы так не думаете...       Краснея от стресса, Эдвин практически кричит свои слова и, не жалея собственной машины, хлопает дверью. Окно тут же запотевает, когда Кристофер дышит прямо в него, пытаясь что-то сказать. Но звукоизоляция не позволяет услышать даже барабанную дробь пальцев по стеклу. Поэтому белокурая красавица только себя глушит.       Эдвин, зная это, всё же оборачивается, ругаясь себе под нос и ускоряя шаг. По полной темноте, ориентируясь только на слабый свет внутри дома, он шагает по траве и песку, злобно сжимая кулаки. Несколько вечерних глотков виски сейчас отдают тошнотой по мокрому от чужого тела животу. Он проебался так, как только мог.       — Что произошло? Я детектив округа, ответьте, пожалуйста.       Он знал, что нужно звучать чуть громче и наглее обычного, но это не всегда действует на убитых горем. Он знал от начала и до конца алгоритм своих действий в такой ситуации, но каждый раз ошибался в какой-нибудь мелочи или специально поступал по-своему.             Только сейчас это всё потеряло смысл перед опустошённым взглядом матери.       Он итак всё знал.       — Ударил… убил её… мою…       Он знал, но иногда не хотел этого.       Операция проходила классическим образом, пока местный шериф со смешком не спросил про мокрое пятно на поло детектива. Тот, оторвав холодный взгляд от трупа с перерезанным горлом, ответил саркастической улыбкой своих тонких губ, и на этом разговор кончился. Теперь детектив пытался прикрыть торс руками, встав в важную позу.       — Уже третье убийство. Серийный маньяк поможет вам повыситься, док?       — Вы сегодня очень остроумный, мистер Лоуренс. Возможно, я был прав, и нам нужно следовать моему плану?       — Маршалл, я не хочу пугать людей. Ты уедешь обратно в свою Калифорнию, а мне жить с теми, кто будет вечно считать предателем.       — Считать предателем за то, что вы пытаетесь обезопасить их детей?       Тёмные глаза зажмурились — почти нарочно в них полетел клубок дыма дешёвых сигарет. Старый шериф всегда только непонимающе смотрел в ответ на предложения молодого, потирая морщинистый лоб и усы. Детектив был для него маленьким мальчиком, прилетевшим с другой планеты. Неместный — не доверяй. Каждая глупость имеет свою почву.       — Можешь допросить, кого считаешь нужным, а я займусь делом и разберусь с местом преступления. Уходи, но сначала скажи, кто у тебя в машине.       Лоуренс сразу зацепился за большие зрачки, задумчиво погладив седые усы ещё раз. Эдвин сначала открыл рот, потом закрыл, нервно усмехаясь и мотая головой, прежде чем ответить. Да, он проебался везде, это было единственным проблеском правды вокруг.       — Почему вы вообще спрашиваете? Я не ночной дежурный, в машине уже начинается личная жизнь, Лоуренс.       — Личная жизнь рядом с местом преступления в служебной машине? Я вас услышал, детектив.       С улыбкой махнув рукой на стоящего в ступоре, седой шериф выбросил бычок на землю и медленно, хромая на одну ногу, возвращался на место преступления. Растерянного Эдвина проводила взглядом бригада скорой помощи, уже собирающаяся уезжать, когда он развернулся обратно к джипу.       Развернулся и снова замер. А потом побежал. Плевав на косые взгляды.       — Детектив Маршалл, что происходит? С вами всё в порядке?       Точку в комичности поставила мисс Брамс, которая, завидев мужчину, оторвалась от сына, теперь напав на другую жертву. Из её рта неприятно пахло желчью, а заспанный голос ещё не оживился. Переводя взгляд с одного Брамса на другого, Эдвин сжал челюсть, чтобы не закричать на беззаботно улыбающегося младшего.       — Мисс Брамс, я задержал вашего сына за нарушение комендантского часа, а потом произошла… ещё одна трагедия.       В салоне джипа все хранили молчание вплоть до того, как оказались у дома Брамсов, теперь уже по-настоящему. Три пары глаз постоянно переглядывались, пытаясь понять, кто из них кого обманывает, но всё было тщетно: одни невозмутимы, вторые холодны, а третьи слишком взволнованны. Комедия или трагедия — каждый из них решал про себя.       — Мистер Маршалл, вы можете остаться в нашем доме. Наверняка вы очень устали, а ехать в таком состоянии до мотеля будет ужасно.       Эдвин: детектив, которого пытаются подкупить, или просто злоупотребляющий своим положением никудышный блюститель закона? Это решить ему было гораздо сложнее. Что бы ни произошло завтра, сейчас это тоже было неважно. Дом Брамсов большой, тёплый и приветливый. Этого достаточно.       Когда детектив ложился в кровать в гостиничной комнате, за окнами уже разгорался рассвет неяркими красками. Широко распахнутыми глазами он ловил первые лучи солнца, пока не услышал шаги, повернув голову в сторону чуть приоткрытой двери. Кристофер, одетый в длинную рубашку, заглядывал в его комнату, держа пальцы на золотистой ручке. Он почти сделал шаг внутрь, и Эдвин вскочил на кровати, как от кошмарного сна. Этого было достаточно белокурой красавице, чтобы наконец рассмеяться и сделать шаг обратно, плотно закрыв дверь. Тёплый и приветливый дом Брамсов превращался в площадку новых испытаний.       И Эдвин надеялся, что не станет новым убийцей, но уже не мог этого обещать, ещё с минуту смотря вслед.       Большой, тёплый и приветливый.

***

      Утром они оба убедились, что не ошибались ни в одной своей мысли.       Кристофер смотрел на грубоватое мужское лицо с выдающейся крепкой челюстью, лаская каждый его изгиб взглядом. Это продолжалось, пока Эдвин тоже не открыл глаза, встречаясь с зелёными, — дерзкими, колкими и в то же время любвеобильными, — как со своей единственной настоящей проблемой. И единственной красотой незнакомого города. Эта мысль так и не ушла из головы, но переключилась на другую:       — Какого чёрта ты тут делаешь?       — Пришёл проверить, не стали ли вы новой жертвой маньяка, а то уже давно пора просыпаться.       Снова вскочив на кровати, Эдвин машинально повернул часы на запястье к глазам, обнаружив, что время шло к полдню. Наверное, будильник, стоящий в номере мотеля, разбудил утром все его этажи. Но ещё важнее было то, что он уже должен был сидеть в отделе вместе с Лоуренсом и перебирать материалы дела.       — Детектив, вы слишком нервный со вчерашней ночи. По-моему, вам не хватает холодного разума сейчас, как утром.       Со всем обаянием умелого любовника, которое может быть доступно в жалкие семнадцать, Кристофер воспользовался ещё сонным умом своего предмета воздыхания. Задрав белую ткань рубашки на рукаве, он потянулся к свалянным тёмным волосам, причёсывая их пальцами. Он приблизился так, что мог чувствовать дыхание доведённого до предела мужчины.       Сколько времени тебе нужно, чтобы увидеть, потная свинья?       Красивая тонкая рука тут же оказалась крепко схвачена грубой кожей пальцев, напоминая о вчерашнем задержании. Покачнувшись на коленях, Кристофер опустил взгляд, встречаясь с тем самым, животно-злобным, лицом Эдвина, который почти скрипел зубами. И это животное лицо доводило его до трепета и горящих глаз.       Он видел, что глаза Эдвина горят тоже.       — Перестань вести себя как деревенская шлюха. Или я обязательно поделюсь этим с твоей матерью, позовём её сейчас?       Хрипловатый сонный голос отозвался отказом. Это был первый момент, когда Кристофер смутился настолько, что не мог подобрать колкости в ответ, думая слишком долго. Эдвин всё понял, приправив своё выигрышное положение наглой улыбкой.       — Заголовок в деревенской газете: школьник соблазнил детектива. Даже моя мамаша в это не поверит, мистер Маршалл.       — Тогда сделай это ради самого себя и своей совести.       — Мамаша говорит, что у меня её нет.       — Почему тогда твои щёки покраснели, когда ты оказался сидящим между моих ног?       Теперь и Кристофер был на пределе: у него не было ответа, кроме нервной усмешки. Неловко поёрзав на месте, он оставался на нём до момента, пока Эдвин не вышел из комнаты, опять хлопая дверью. Закрыв горящее лицо руками, Кристофер был готов расплакаться, почувствовав, как каждая молекула кислорода с болью сгорает в щемящей груди.

***

Если ты хороший мальчик, оставляй в кармане заначку. Если ты любишь гулять, люби свои грехи заминать. Если ты не сынок своей мамаши, топай смело штопать шрамы.

      Травма носа оказалась вовсе нестрашной и даже не болела, если убрать руки подальше от лица. Обработав уже затянувшуюся рану, Кристофер смотрел на маленький синяк. Откуда было столько крови? Неужели даже его организм любил драматично переигрывать в нужный момент? Самым главным было то, что такая мелочь не портила его лица.       — Крис, что ты вообще делал там вчера, и твоя мамаша откуда взялась? Ты знаешь убийцу?       — Нет, я был на озере как обычно, а мамаша прибежала туда, разбуженная соседями. Вы же наверняка тоже не спали. Старики всегда поднимают ненужный шум.       Урод Сэм и шоколадка Мередид предусмотрительно решили пропустить следующую прогулку компании. Всё было правильно, потому что разговор не заходил дальше произошедшего вчера. Всего произошедшего. И Кристофер, весь день смущённый, отвечал на вопросы, ковыряя подошвой кед рыхлую землю. Любые расспросы для него — пытка. Но было чуть лучше после нескольких глотков водки.       — Почему маньяк вообще выбрал эту Джессику? Это просто шлюха с гепатитом, которая никому никогда не была нужна. Я говорила, что заплатит за измену Тони!       — Это же и есть самая лёгкая жертва! Я же правильно говорю, Крис? Наверное, сучка Мередид сейчас плачет по своей бывшей подружке.       Закат опускался так же незаметно и блекло, как пришёл сегодняшний рассвет. Убийства текли своей рекой, любовные драмы другой, а мысли Кристофера третьей, пока ноги школьников продолжали гулять по округе. Жизнь была такой, какой являлась в своём разнообразии, и больше никакой. То же самое можно сказать про крепость водки.       — Эй, Кристофер, сюда.       Обычно школьники предусмотрительно обходили отдел полиции стороной, но сегодня им показалось необходимым пойти мимо до местной забегаловки. От уже знакомого грубоватого голоса все разом остановились, косо поглядывая на побледневшего Кристофера. Друзья давно не видели его таким странным и тихим, но сейчас могли это легко объяснить. Только он себе — нет. Но всё равно пошёл навстречу голосу.       — Завтра к пяти вечера жду тебя на допросе в отделе. Будешь рассказывать всё, что знаешь про вот эту шайку и не только. Не опаздывать.       Со всей важностью поставив руки в боки, Эдвин непонимающе нахмурил брови на ответное молчание Кристофера, который смотрел на друзей, притихших и пытающихся что-то расслышать. Детектив положил руку на плечо парня, подбадривающе поглаживая. Не подняв глаза, Кристофер продолжал молчать, пока мог сдержаться.       — Я тебя так обидел утром? Извини, но я сделал всё правильно, ты должен меня услышать и понять. Не делай вид, что не понимаешь.       — Да пошёл ты, коп.       Кинув колкий быстрый взгляд в действительно дружелюбные тёмные глаза, Кристофер кинулся обратно к друзьям. Эдвин остался на месте улыбаться такой глупости и беззаботности. Он стоял, потому что был уверен, что уже выиграл начатую не им игру.       — Эй, что коп сказал? Колись сейчас же!       — Сказал, чтобы мы не шатались по городу.       — Да пошёл он!       В один голос ответившие друзья рассмешили наконец пришедшего в себя Кристофера, и так, что ему пришлось схватиться за живот.