Тебе можно доверять?

      Вся неделя превратилась в вязкое безвременье. Адриан почти не выходил из комнаты: пил, спал, просыпался, пил снова. Мир за дверью перестал существовать.       Среда пришла как приговор.       Парень открыл глаза ближе к полудню. Голова будто набита мокрой ватой, тело тяжелое, во рту хуже, чем в пустыне. Он пару секунд просто лежал, уставившись в потолок, пытаясь вспомнить, зачем вообще проснулся.       К сожалению, вспомнил. Первое задание на стороне Бражника. Чудесно.       С трудом поднялся. Ковырнул аптечку, выудил из нее горсть таблеток – обезболивающее, что-то от тошноты, витамины. Заглотил все разом, запил холодной водой. Съел простой хлеб с сыром, просто чтобы не упасть по пути. Нужно было привести себя в порядок.       Пришлось достать костюм. Раньше, когда он надевал его, в груди рождалось странное чувство: легкость, азарт. Адриан словно переставал быть собой – и это приносило облегчение.       Теперь – наоборот. Он смотрел на него, как на клетку.       Руки сжались в кулаки. Но выбора не было.       Материал под его пальцами будто все еще хранил запах его собственной крови, несмотря на стирку и чистку.       Сделка есть сделка.       Он натянул перчатки, проверил застежки на поясе, достал шест. Механические движения. Зеркало отразило знакомый силуэт. И ему снова стало страшно смотреть на себя.       Хотелось что-то поменять, хотя бы попытаться сделаться кем-то другим. Он отцепил кожаный хвост, снял когти, натянул на голову черную шапку, пряча волосы почти целиком. Пусть тот Кот останется кем-то хорошим и правильным, а этот ничем не будет отличаться от сотни других преступников.       По крышам он двигался на автомате, без привычного драйва. Раньше это было как дыхание – движение, риск, скорость. Теперь – просто способ добраться до нужной точки. Холодный воздух бил в лицо, но не освежал.       Бар встретил уже знакомым запахом, который чувствовался даже на улице. Табак, дешевый парфюм, спирт. Он зашел через черный вход, и сразу ощутил на себе взгляды. Несколько человек обернулись. Узнали. Тихие перешептывания, приподнятые брови.       Не ожидали увидеть здесь Нуара? Привыкайте.       Он шел по коридору уверенно, хотя внутри все стягивалось в тугой узел. Повернул к знакомой двери. Постучал – коротко, без церемоний. И, не дождавшись ответа, открыл.       В кабинете все по-прежнему. Бражник сидел за столом, не поднимая взгляда. Маска, перчатки, аккуратно разложенные бумаги.       Мы больше не дома, а я больше не ребенок, но у меня все равно странное чувство дежавю.       – Я пришел, – сказал Адриан тихо, сдержанно. – О какой работе ты говорил?       Отец поднял холодный скучающий взгляд.       – Вовремя. Оказывается, умеешь, когда хочешь, – он говорил спокойно, почти буднично. – Сегодня будет налет на один богатый дом. Стоишь на стреме и наблюдаешь за обстановкой.       – И все? Просто страховать? – Адриан нахмурился.       Охранять вход мог бы любой уличный хулиган, зачем тогда было вербовать меня?       – А что, любишь задачки посложнее? – в голосе прозвучала насмешка. – Сначала научись работать в команде. Потом посмотрим, заслужишь ли доверие. – Его глаза опасно сверкнули. – Увидишь, как мы работаем, с чем мы работаем, и будет тебе карьерный рост.       Смешная шутка. Не хватало мне еще твоими операциями руководить.       – В общую комнату прямо по коридору, – продолжил Бражник. – Там собираются остальные. Командует Жерон, узнаешь его по татуировке на руке. Слушай внимательно и выключи уже свой юношеский максимализм.       – Принято, – коротко ответил, не желая продолжать разговор, чтобы не сорваться.       Адриан уже собирался выйти, но за спиной прозвучало.       – И это все? – в голосе мужчины проступила тень разочарования. – А где твои привычные возражения? Не хочешь поспорить?       Он обернулся, встретил насмешливый взгляд и тихо ответил.       – Иди к черту. Нет желания.       Захлопнул дверь и пошел прочь, не оборачиваясь.       Общая комната оказалась ничуть не похожей на то, что он себе представил. Никаких роскошных кожаных кресел, барных стоек, дымных ламп. Только серые стены, затертые ящики вдоль стен, пара облупленных шкафов, стол на десять человек посередине. В углу – пустые бутылки, на подоконнике – забытая кружка с чаем.       Скучный, унылый офис, в котором почему-то решаются судьбы людей. Адриан невольно усмехнулся.       Мда. На складах с боеприпасами и то уютнее.       В комнате уже сидели пятеро. Грубые лица, усталые глаза, кто-то в толстовке с капюшоном, кто-то в масках или балаклавах, как и он сам. Видимо, никто здесь не любил светить лицом.       Один из них заметил парня первым и замер. Остальные обернулись следом, прекратив какой-то рьяный спор. На мгновение повисла тишина.       – Кот Нуар, – хмыкнул кто-то, с иронией и недоверием. – Гляньте, герой-любовник почтил нас своим присутствием.       Адриан молча встретил насмешливые взгляды. Он прошел внутрь, занял место у стены, скрестив руки на груди. Чужак среди своих.       – Сегодня работает с нами, – сухо сказал, кажется, Жерон, перехватывая внимание на себя.       Он был внушительного телосложения, лет под пятьдесят, с выветрившимся лицом и татуировкой рыбы на предплечье. Какая-то морская хищница, знакомая тем, кто давно живет на грани закона. Видимо, в этих кругах его уважали, потому что все перешептывания разом прекратились.       – Стоишь снаружи, следишь за периметром. Вмешиваешься, только если у нас совсем край.       Адриан кивнул, надеясь отделаться легко.       Жерон сделал несколько деловитых жестов и начал раскладывать план еще раз, коротко и четко, словно повторял инструкцию по эксплуатации взрывоопасного устройства.       – Цель – загородный дом, где остановился испанский посол с женой и сыном. Прибыл на пару дней, переговоры. Охрана – плотная, еще в доме повар и горничные. Есть задний вход, он будет открыт. Спальня – второй этаж, слева от лестницы. Дымовые шашки закидываем в нижние окна, чтобы создать хаос. Дальше просто подняться, выполнить задачу и уйти.       Слова сыпались бойко, без тени сомнения. Они обсуждали маршруты, места для засад, варианты, если начнется массовая перестрелка, кто прикроет отступление. Для них все это было обыденно – план, дело, оплата. Для Кота – приговор, который он сам подписал.       – Мы его похищаем? – не удержался он, и голос почему-то зазвучал трусливо и глухо.       Комната взорвалась злорадным смехом.       – Похищаем? – хмыкнул один из мужчин в капюшоне. – Смешно. Нет, если его заказали, значит, его нужно устранить. – последовал деловой ответ.       Адриан почувствовал, как по спине пробежал холод.       Они едут убивать человека.       Дальше слова доносились будто из-под толщи воды. Дополнительные жертвы – семья, охрана не приветствуются, но и не воспрещаются. Фразы звенели как оправдание жестокости. Слово «страховать» звучало безобидно вначале, но теперь приобретало совсем другое значение, в контексте всего, что он уже знал.       Нуар был рад, что его роль – наблюдать снаружи. Но радость была горькой и глупой: наблюдатель – тоже соучастник. И это понимание вызывало тошноту.       Спасибо, пап.       Он предполагал, что Бражник не только документы подделывает, но жестокая действительность иногда бьет в лицо похлеще любого удара.       Когда обсуждение закончилось, Жерон дал команду готовиться. Кто-то открыл старый железный шкаф у стены – тот, где держали «инструменты» – и вытащил оттуда оружие: винтовки с прицелами, несколько автоматов, пачки патронов, коробки с дымовыми шашками и бронежилетами.       Парни начали распределяться и оснащаться. Большинство брало тяжелое оружие и комплекты. Адриан же скромно взял только пистолет в дополнение к своему собственному. Он знал, как обращаться с ножом, мог драться, используя шест. Громоздкая винтовка – не его стихия, и он не хотел бы быть тем, кто будет стрелять вперед в толпу. Может, это обманчивое представление о «чести» в его случае, но он ухватился за него как за соломинку.       – И все? – один из «коллег» поднял бровь, изучая его. – Ты уверен?       Нуар постарался ответить односложно, сдерживая собственную панику.       – Предпочитаю рукопашный.       Никто не стал спорить. Видимо, видели, что у него сейчас мрачное настроение, и решили не лезть. Или его репутация действительно внушала доверие.       Пусть думают, что это слабость. Плевать.       Он слышал, как кто-то чиркнул затвором, как проверили прицелы, как тихо обменялись последними словами. Атмосфера стала похожа на передышку перед бурей, и у каждого на лице читалась одна и та же мысль: заработать, не подвести, унести ноги.       Просто переживи этот день. Помни, ради чего все это. Ради кого.       Повторял как мантру, и в этих фразах – и страх, и надежда, и темная, тупая решимость.       Мужчины выходили из комнаты по одному, как на службу. В коридоре Жерон раздавал последние указания и обратил внимание на него. Рассказал, как лучше добраться до места по крышам. Группа поедет на машине, а Нуар нужен сверху, чтобы оценить общую картинку и дать сигнал к действию. Адриан кивал.       Уже на улице мужчина по-дружески хлопнул его по плечу.       – Ты какой-то тихий. А мне говорили, что всегда развлекаешься, даже с полицейскими.       – Врали.       И одним легким движением парень рванул наверх, на металлическую лестницу пожарного выхода, не обращая внимания на удивленное выражение Жерона.       Машина с бандой отъехала от базы и скрылась в темноте переулка. Кот Нуар, как и договаривались, начал путь по своему маршруту.       Может, развернуться? Просто исчезнуть, спрятаться, сорвать эту раздражающую рацию.       Это было бы так просто. Две минуты – и его след давно потерян.       Но каждый раз мысль упиралась в одно и то же: если он ослушается – Бражник выполнит свое обещание, и Маринетт снова окажется под прицелом. Одно и то же следствие, которое нельзя допустить. Нельзя.       Отключи голову. Не думай, просто делай.       Через несколько километров перед ним вырос огромный особняк.       Дом стоял обособленно, метрах в тридцати от других, таких же помпезных, построек. Ближе незамеченным было уже не подобраться. Кот присел на корточки на последнем карнизе, проверил связь и начал наблюдение.       – Двое у главного входа, – тихо сказал он, не отрывая взгляда. – Еще трое внизу, рассредоточены на территории, передвигаются. Внутри никого не вижу, слишком далеко.       Парень сжал зубы. Испанский посол, дипломат – ну разумеется его охраняли профессионалы.       – Принято, – шипение в динамике было коротким. – Ждем сигнала.       Он сделал короткий вдох, прижался плечом к холодному камню и выдохнул.       – Вокруг чисто. Подъезжайте к заднему входу.       Дальше начался настоящий адреналиновый рывок.       Получив его команду, машина банды вжалась в асфальт, выскочила из-за поворота и уверенно покатила к заднему входу особняка, поднимая клубы пыли.       Два приглушенных хлопка – охранники у заднего входа рухнули почти одновременно. Ни крика, ни предупреждения. Только сухие удары телом о землю. Они даже не успели понять, что происходит.       Теперь задний двор был пустым, проход открыт. Двери джипа распахнулись, и его коллеги стремительно выскочили наружу, пригибаясь к земле и осматриваясь по сторонам. Они уже направлялись внутрь.       Рация внезапно хрипнула, голос Жерона был сухим и сбившимся.       – Нуар. Главный вход. Зачисти. Быстро.       Адриан так засмотрелся на происходящее, что действительно забыл о своей собственной «задаче». А ведь другие три охранника не могли не услышать выстрелы. Они уже заметно напряглись и начали безмолвно переглядываться.       Парень наблюдал, как двое из них кивнули друг другу и начали обходить дом с разных сторон, держа пистолеты наготове. Один остался стоять на прежней точке у главного крыльца.       Разделились. То, что нужно.       Кот сделал глубокий вдох, разогнался по крыше и спрыгнул.       Падение. Жесткий перекат по идеально подстриженным газонам. Еще один прыжок – и он уже внутри ограды, в тенях. Но, к сожалению, его невидимость не помешала охраннику отреагировать на звук листвы и моментально направить ствол на источник звука.       – Стоять! – выкрикнул, поднимая оружие.       – Черт… – сорвалось сквозь зубы.       – Огонь на поражение! – взревел Жерон в рацию – зло и требовательно.       Нет. НЕТ.       Внутри все рвануло.       Он прыгнул первым. Вылетел вперед, буквально бросившись на тот самый пистолет, который собирались направить ему в лицо. Выбил оружие ладонью, как будто выхватил у воздуха. Металл отлетел в сторону, скользнув по плитке.       Удар коленом в живот. Поворот корпуса. Захват руки – резкий, болезненный. Щелчок суставов, короткий крик. Кот с силой толкнул его в стену дома, пару раз приложил головой о каменную кладку, пока не почувствовал полное отсутствие сопротивления.       Адриан разжал руки, аккуратно опуская мужчину на землю. Проверил пульс и выдохнул с облегчением.       Боже… Живой. Спасибо. Хоть что-то.       Оставалось еще двое где-то по периметру, но заметить их сверху не составило труда. А напасть со спины и вырубить парой ударов тем более.       Да, подло. Но эффективно и без жертв.       От мыслей его отвлек внезапный грохот. Дом словно вздрогнул. Банда бросила дымовые бомбы на первый этаж – точно по плану. Внутри поднялся густой серый дым, расползающийся по комнатам.       – Во дворе чисто. Остаюсь здесь, страхую. – Протараторил в рацию, лишь бы быстрее отчитаться и снова стать сторонним наблюдателем с замирающим сердцем.       Через несколько секунд парень буквально услышал хаос: топот множества ног, выкрики, глухие удары, резкие хлопки выстрелов, треск бьющихся предметов и четкие команды в рации.       Адриан замер у входа, пытаясь отдышаться.       Это происходит по-настоящему.       Сердце, загнанное в грудную клетку, билось как сумасшедшее. Ноги будто приросли к земле, став ватными и безжизненными.       И вдруг тишина.       Но вовсе не успокаивающая. Затишье перед бурей.       Откуда-то сверху он услышал резкий женский крик и еще один выстрел, ознаменовавший завершение операции.       Вот и все. Конец.       Который не принес ни капли облегчения. Надежда на хороший финал мертва. Его накрыло очередной волной, даже не злости, отчаяния. Это были люди. Обычные люди. Которых не стало, просто потому что кто-то хорошо заплатил.       Голос Жерона прорезал это оцепенение.       – Работа выполнена. Уходим.       Парень тут же нажал кнопку, удивив самого себя быстрой реакцией.       – Нуар принял. Для отхода все чисто. Я тоже ушел.       Это лишь формальность.       Он даже не стал дожидаться ответа. Обошел дом, чтобы отцепить и оставить свою рацию на капоте машины, прежде чем банда появится здесь. Их приглушенные голоса все еще звучали где-то на верхних этажах.       Сил смотреть на этих людей, на их хладнокровие, на их удовлетворение – не было. Для них это была просто «работа», очередная сделка, чтобы заработать и вернуться домой к телевизору. Или чем там занимаются гангстеры по вечерам в свободное время.       Кот знакомым маршрутом, скрываясь за изгородями и заборами, преодолел небольшое расстояние, разделявшее особняк от других домов в частном секторе. Соседи наверняка уже вызвали всевозможные инстанции, и скоро полиция будет здесь. Попадаться им в его планы точно не входило. Все знают: во время отхода каждый сам за себя.       Так что он просто бежал. Подальше от этих событий и этих людей.       Но тревожные мысли не отступали. Ни когда он залетел на крышу своей многоэтажки, ни когда намыливал руки в пятый раз, пытаясь смыть с них невидимую кровь, ни когда на следующее утро на весь Париж прогремели ужасающие новости.       Во всех статьях и эфирах пестрели одни и те же заголовки: «Испанский посол убит вместе с женой». Политический заговор, интриги, срыв будущих переговоров, расторжение сотрудничества и другие версии произошедшего. Полиция и специальные службы уже занимаются расследованием, опрашивают очевидцев и собирают улики.       Если бы они знали, как все было просто. Как одним переводом денег и одним налетом можно было разжечь буквально международный скандал.        Адриан сжимал чашку с уже холодным кофе, слушая все новые и новые подробности произошедшего, как будто впервые. Как будто его память выбрала в качестве защитного механизма полное вытеснение болезненных воспоминаний.       Только собственная совесть почему-то была ее главным противником, напоминая о его непосредственном участии. А еще о том, что с большой долей вероятности все эти работяги найдут записи с камер наблюдения и могут запросто узнать на них Нуара, даже с немного изменившимся костюмом.       Остается надеяться на чудо. Или на их невнимательность.       Этот день стал лишь первым в нескончаемой череде.       Сообщение. Место. Задача. Выполнение.       Каждый раз парень молился, чтобы ему не поручили невозможное и страшное. Каждый раз – соучастник, каждый раз – пустота внутри и вина.       Поначалу задания казались… «простыми». Даже забавно.       Он стоял возле фургона, пальцы цеплялись за холодную дверцу, будто он надеялся, что металл даст опору. Один из людей Бражника был рядом и говорил спокойно, почти снисходительно – так взрослые общаются с испуганным ребенком, которого хотят приучить к чему-то новому и неприятному.       – Расслабься, Нуар. Ты даже ничем не рискуешь, – сказал тот, вставляя ключ в замок. – Груз закрыт. Никто не будет заглядывать внутрь. Просто отвези.       – Что внутри?       Адриан тогда спросил почти автоматически – голос был тихим и негромким, будто он боялся услышать ответ, но все же надеялся, что тот окажется безобидным.        – То, что нужно людям, которые нам платят. Это все, что тебе нужно знать. Не задавай вопросов. Рано или поздно все перестают спрашивать.       И он действительно перестал. Через пару дней. Через неделю. Или две.       Однажды ему сказали: «Нужно поговорить с человеком. Всего лишь напугать. Он задолжал. Он поймет намек».       Казалось пустяком. Кот должен был просто передать предупреждение.       Он встретился с мужчиной в безлюдном переулке поздно вечером. Бедняга был в дорогом пальто, в руках – кожаный портфель. Заметно дрожал, но пытался держаться уверенно.       – Ты… ты от них? – спросил хрипло, прекрасно зная ответ.       Адриан кивнул.       – Скажи им… я верну все. Просто дайте срок. – Говорил быстро, захлебываясь каждым словом. – У меня дети. Ты понимаешь? Дети.       Дети.       Пробежала волна неприятных мурашек.       – Мне просто нужно, чтобы ты понял, что они не шутят, – Кот пытался сохранить нейтральный тон.       Но мужчина вдруг рухнул на колени прямо перед ним.       – Пожалуйста, – его голос сорвался. – Пожалуйста… я не прошу многого. Я работаю, я стараюсь, я… я просто не успеваю. Не надо… не надо делать этого моей семье. Они ни в чем не виноваты…       Он дрожал всем телом. А парень стоял, как статуя.       Скажи что-то. Помоги. Ты же не машина.       – Ты передашь им? Ты скажешь, что я прошу пощады? Что я не пытаюсь уклониться? Скажи… пожалуйста, я умоляю…       Нуар сжал зубы, чувствуя, что его самого начинает трясти.       – Я передам, – сказал он глухо. – Но сроки вышли.       Развернулся и ушел.       Зная, что мужчина скоро исчезнет.       Зная, что его умолял человек, который все еще считал, что переговоры возможны.       Каждый раз Адриан заставлял себя двигаться, как робот. Действия чужие и механические. Перевозка наркотиков, шантаж, грабежи. Все это было как сон через плотную, мутную пелену.       Каждый раз он говорил себе, что это не он. Что это чужие руки делают всю эту грязь.       Но это было ложью. Нуар был соучастником. Он был внутри. И каждый новый день тьма вокруг сгущалась все сильнее.       Ненавидеть себя и свою жизнь становилось все проще.       Нино бил тревогу.       К началу учебного года его лучший друг уже почти перестал быть собой – тем парнем, который когда-то шутил, взрывался, бегал по крышам ради глупой адреналиновой тяги, спорил с ним до хрипоты и не боялся бросать вызовы, даже если шансов не было. Сейчас он был похож на свое тусклое отражение.       Он появлялся в университете редко, а когда все же приходил – прятался. Выбирал задние парты, садился в угол, кладя капюшон на глаза, и засыпал, едва преподаватель начинал говорить. Его руки дрожали от недосыпа, синяки под глазами стали настолько явными, что даже одногруппники бросали на него настороженные взгляды. Выглядел он нездоровым: кожа побледнела, скулы острее обозначались, губы стали бескровными.       Парень передвигался по зданию окольными путями – через задний вход, через парковку, мимо столовой, через лестницы, по которым никто не ходит из-за перегоревших лампочек. Он выучил все безопасные маршруты за несколько дней и теперь перемещался так, будто его преследуют, будто в университете была расставлена сеть ловушек, и в каждой могла быть Маринетт.       Адриан сделал своей целью не встречаться с ней ни по каким поводам.       Не просто потому, что Бражник потребовал. А потому что сам понял: один взгляд на нее разобьет то немногое, что в нем осталось. Он увидит ее живую, теплую, внимательную – и рухнет. Потому что это будет напоминанием, что все кончено.       Нино замечал, как Адриан почти перестал смеяться. Как исчезли все привычные признаки жизни. И чем дольше это длилось, тем сильнее он не понимал, почему Нуар даже не пытается сопротивляться.       Где все его бравады о том, что шансы есть всегда, даже в самых безвыходных ситуациях?       Почему, черт возьми, он просто убивает себя?       Нино нашел его после очередной пропущенной пары во внутреннем дворике. Друг сидел на холодной каменной скамье, согнувшись, будто защищая живот от невидимого удара. В руках – холодный кофе, который он даже не пил, просто держал, будто ему нужно что-то, что напоминает о реальности. Пальцы бледные, узловатые от напряжения.       – Ты опять не пришел.       – Мгм. Наверное, на семинар тоже не пойду.       – Я не узнаю тебя, – начал Нино сразу, без подготовки. Его голос дрожал, накопившаяся за несколько недель злость сквозила в каждом слове. – Ты просто опустил руки. Почему ты ничего не делаешь? Почему не борешься?       Адриан даже не поднял головы. Только тихо выдохнул, так, будто эта фраза была ударом в солнечное сплетение.       – Потому что мне больно, – произнес он тихо, почти шепотом. – Потому что мне проще смириться с тем, что ничего не получится, чем… Чем вселить в себя надежду, которая снова разобьет мне сердце.       Нино сел рядом, уже не скрывая своего раздражения.       – Бороться надо, а не сбегать! – он повышал тон. – Придумать что-нибудь, нарыть информацию, сдать его полиции, шантажировать. Что угодно! У тебя лучший друг хакер, черт возьми. У Альи – десятки знакомых журналистов, она расследования пишет ежедневно. Неужели ты думаешь, что мы ничего не найдем? Да, возможно, понадобится много времени, но…       – А толку? – Адриан перебил сухо. Без эмоций. Словно это была уже давно проговоренная, выжженная мысль. – Ты думаешь, у отца нет связей? В органах, в полиции. Как у Габриэля и Бражника. Или что у него нет денег, чтобы подкупить нужных людей?       – Не может же быть, что он настолько… – парень замешкался.       Друг повернул голову, впервые посмотрев ему прямо в глаза. И от его взгляда стало холодно – настолько там было безнадежно и трезво.       – Как ты думаешь, почему федералы «не нашли» ни одной записи с камер наблюдения, когда был убит посол? – тихий, почти мягкий голос, но от этой мягкости мороз шел по коже. – Ты правда веришь, что в элитном частном секторе не было ни одной камеры, направленной в нужную сторону? Или что случился массовый сбой именно в ту ночь, в тот час, в ту секунду?       Нино сглотнул.       – Совпадение?       – Конечно, – в голосе парня появилась горькая усмешка – И то, что международный скандал так быстро замяли – тоже просто совпадение.       – Ладно… – потер лицо ладонями. – Да, у него связи. Да, он опасен. Но что ты тогда предлагаешь? Ты же не можешь просто… всю жизнь…       Пауза.       – Может, и могу, – тихо бросил Адриан.       Эти слова словно вонзились в пространство между ними. Воздух стал тяжелее.       Нино замер, будто не веря своим ушам. Он искренне, до глубины, был ошарашен.       – Ты… сильно ее любишь, да? – спросил он наконец. Очень осторожно. Почти шепотом.       Адриан задержал дыхание. Опустил взгляд. Плечи чуть дрогнули.       Несколько секунд – глухие, протяжные, мучительные – он молчал.       – Да.       – И ты просто сдался? – спросил Нино, едва слышно.       Адриан кивнул.