Тебе можно доверять?

      Громкий звук телефонного звонка врезался в ночную тишину.       Маринетт резко дернулась, вынырнув из сна, и постаралась разлепить глаза. Потребовалось несколько секунд, чтобы сориентироваться в пространстве и понять, что происходит. Она протянула руку к тумбочке, пытаясь нащупать источник назойливого шума.       Боже, кому это не спится посреди ночи?       Даже Мастер Фу редко дергает без предупреждения, тем более звонок шел с мобильника, а не коммуникатора. Значит, не он.       Ей пришлось сильно прищуриться и напрячь глаза, отвыкшие от света, чтобы разобрать имя злостного нарушителя ее счастливого сна. Девушка уже была готова высказать ему пару ласковых, но увидела номер на дисплее и немного напряглась.       – Ало? – Даже не пыталась скрыть свой хриплый сонный голос, – Нино?       Она взглянула на часы, было почти три утра.       Да уж, здоровый сон мне все еще не светит.       – Привет, Мари! – Его голос звучал поразительно бодро, что сейчас почему-то еще больше раздражало, – Прости, что разбудил. Хотел узнать, Адриан не говорил с тобой вечером?        – Что? – Обрабатывать информацию спустя минуту после пробуждения оказалась тяжело, – Вроде нет, а должен был?       – Я думал, вдруг... – Друг замялся, – он вернулся домой после приема, очень мрачный, закрылся в комнате. А сейчас здесь пусто, и, судя по координатам с шеста, наш Кот где-то недалеко от центра.       Она все еще ничего не понимала в быстром потоке слов, но предчувствие почему-то стало тревожным. Маринетт медленно села на кровать, пытаясь сосредоточиться.       – Подожди, подожди. Давай по порядку, я еще не прогрузилась. – Голова начала болезненно кружится от быстрой смены положений. – Какой прием, какие координаты?       – О, – теперь голос звучал удивленно, – Ты не знаешь о приеме?       – Видимо, нет.       В трубке воцарилась тишина на несколько секунд.       – Сегодня годовщина смерти Эмили. – Нино вмиг стал серьезным. – И каждый год фонд устраивает благотворительный вечер, который он терпеть не может, но из-за Габриэля...       Сон начал резко отступать, а шестеренки в голове закрутились быстрее.       Она внезапно почувствовала острый укол вины. Адриан с неохотой говорил о потере мамы, и это, конечно, не было чем-то удивительным. Мари никогда не настаивала и не приставала с расспросами. Но сейчас, кажется, жалела об этом.       Потому что хотела бы знать. И быть рядом с ним сегодня.       – Он не сказал мне, – нахмурила брови.       Может, парень не просто так не предупредил ее. Может, не чувствовал, что они достаточно близки. И от этих догадок становилось еще обиднее.       Как же так? Почему?       Нино словно прочитал ее мысли.       – Я не удивлен. Но, Маринетт, дело не в тебе. Он вообще не особо привык делить свои чувства с кем-то...       Конечно, она это замечала. И каждый раз беспомощно думала, что делает что-то не так.       Голос из динамика настойчиво продолжал.       – Просто исчезает на пару часов или дней, а потом делает вид, что ничего не произошло.       – Вот как. – Все равно не смогла сдержать грустного вздоха.       Слова друга, конечно, немного успокоили ее навязчивые опасения, но те все равно плотно засели где-то в глубине сознания. Сегодня Адриан отвечал на сообщения как обычно. Так же шутил и флиртовал. Она даже ничего не заметила.       Или это его способ справляться с происходящим, или причина все-таки в ней.       – Я переживаю, как бы он в таком состоянии не натворил чего-нибудь по неосторожности. И, еще хуже, не попался из-за этого «чего-нибудь» на глаза полиции. – Девушка кивнула, мысленно соглашаясь с беспокойством Нино. – И если я не могу достать его на крышах, то, может, у тебя получится.       Ледибаг поднялась с кровати и пошла в сторону тайника в шкафу, чтобы достать костюм. Дело срочное, так что не было времени прихорашиваться. Сейчас важнее поскорее найти его. И убедиться, что Кот в порядке. Насколько это вообще возможно в такой ситуации.       – В шесте Нуара есть датчик GPS, я могу скинуть тебе координаты. Судя по ним, он не двигается уже около получаса. И я не знаю, хорошо это или плохо.       – Постараюсь добраться как можно быстрее. Кидай адрес. – Девушка уже открывала нужный ящик и тянулась за йо-йо.       – Спасибо, Мари. И не обижайся на него, ладно? – В трубке послышались быстрые щелчки клавиш клавиатуры. – Он правда не любит обсуждать… Но сейчас мне кажется, что ему очень не помешает твоя компания.       – Надеюсь, – на телефон пришло смс с отметкой на карте, – спасибо, что сказал. Я еще напишу тебе, когда найду его.       Если найду.       Но об этом она даже не хотела думать. Он мог не двигаться по сотне разных причин. И вовсе не потому что его арестовали, и шест остался валяться где-то в подворотне. Просто Кот решил передохнуть от наматывания кругов по городу.       – Хорошо, – он выдохнул. – Я тоже выйду на связь, если увижу движение.       И она завершила вызов. Больше не хотелось медлить. Сердце было не на месте из-за возникшей неизвестности. И если бы не недавний сон, притуплявший восприятие, она бы уже сходила с ума от тревоги. За него и за них.       Адриан столько для нее делал, но почему-то отчаянно открещивался от ее действий в ответ. В такие моменты она думала о том, что боится потерять его. С его деньгами и статусом он ведь мог получить, что угодно, и Мари все же надеялась, что ее любви ему будет достаточно.       Почему же ты мне не сказал..?

***

      С началом стажировки в жизни Маринетт произойдут значительные изменения. Конечно, первые два месяца она будет на испытательном сроке и неполном дне, но Адриан прекрасно знал, как работают стажеры у отца. Срочные поручения, строгие дедлайны и правки до изнеможения. Вряд ли это можно называть частичной занятостью. И если в августе такой график можно будет совмещать с ночными вылазками, то, когда начнется учеба... До обеда на парах, потом сразу в офис до ночи, а потом еще и сидеть с домашними заданиями, которые и на младших курсах были просто огромными.       Они много разговаривали об этом последнее время. И думали, какие есть варианты. Адриан, возможно, слишком настойчиво уговаривал ее уйти из синдиката, выйти из игры насовсем, как она и планировала.       Да, он получал удовольствие от своей двойной жизни. Постоянный риск, адреналин и свобода, которых так ему не хватало долгое время. Но Мари – другое дело. Для нее криминал был необходимостью, которая напрягала. И он прекрасно это знал.       – Ставка очень небольшая. И еще рано строить планы и рассчитывать на ее увеличение, сначала надо выжить на испытательном.        Они снова подняли эту тему, сидя на крыше ее чердака и болтая ногами, пока рассматривали гаснущие огни большого города.       – Я к тому, что теоретически мне будет хватать стипендии и этих денег, но родители... – Леди задумчиво хмурилась. – Папе все еще нужна терапия, и те два кредита никуда не делись. Благо на жизнь им хватает денег из пекарни.       Каждый раз Маринетт говорила об ответственности, которую взвалила себе на плечи, но отказывалась признавать ее тяжесть в полной мере. И обижалась на любые проявления жалости, поэтому парень старался аккуратно подбирать слова.       – Я все еще не понимаю, почему ты не соглашаешься на вариант, в котором я плачу за твою квартиру или беру часть трат на себя.       Он регулярно напоминал ей о том, что со счетов Адриана Агреста деньги уходят только на оплату его обучения. И у наследника модной империи накопилось более, чем достаточно. Да и Кот Нуар никогда не жаловался на низкую зарплату.       – Потому что не хочу чувствовать себя нахлебницей.       Но Маринетт с такими же регулярностью и упорством отказывалась.       – Брось. – Он рисовал на ее ладони собственные узоры. – Это нормально, когда партнеры помогают друг другу в сложные периоды.       Парень продолжал гнуть свою линию еще пару недель, и однажды бастион ее принципиальности, кажется, рухнул на предложении съехаться.       – Ты серьезно? – Напарница смотрела на него с неприкрытым изумлением.       – А что? Если я перееду сюда, мне же в любом случае нужно будет платить ренту.       Похоже, ее даже не напугало такое предложение.       – У меня всегда творческий беспорядок. Сомневаюсь, что ты захочешь в таком жить.       Удивительно, как легко они заговорили об этом.       Вряд ли большинство пар готовы к совместной жизни спустя несколько месяцев отношений. С другой стороны, вряд ли большинство пар почти каждодневно переживает столько экстремальных ситуаций вместе.       Уж если они могут обезвредить пять вооруженных человек, не сговариваясь, то и с совместным бытом справятся. Да и год просто дружбы до всего этого явно шел им на пользу.       – Откуда ты знаешь? Нино вообще давно говорит, что я здесь бываю чаще, чем дома.       Вероятно, это в какой-то степени было правдой. Даже если на неделе они были заняты, совместные выходные с пиццей и видеоиграми стали традицией.       И, конечно, в стаканчике на раковине теперь стояли две зубные щетки. А в шкафу появились его футболки. Которые зачастую, впрочем, носил не он.       – Расскажи Мастеру Фу о своих планах, ладно? Просто обсудите варианты.       – Хорошо.       И он был очень рад. Пусть его внутренний эгоист и кричал о том, что вылазок с такой очаровательной напарницей ему будет очень не хватать.       Может, Мари разрешат оставить костюм себе? В личных целях, так сказать.       Об этих и других условиях, судя по словам девушки, они с Мастером начали активно размышлять. Все-таки синдикат обеспечивал ее снаряжением, искал заказы, она лишь отдавала проценты. А терять хорошего сотрудника будет обидно любому работодателю.       Но решение становилось все тверже с каждым днем, а план в их головах все реальнее.       Маринетт продолжала корпеть над эскизами и портфолио, чтобы потом было, что показать Габриэлю. А по вечерам все так же присоединялась к нему на прогулках. Перехваты посылок и взломы замков вряд ли соответствовали этому определению, но им было все равно.       Еще Нуар обнаружил, что пробираться на ее чердак удобно через небольшое мансардное окно, как будто сделанное специально для него. И стал заглядывать, даже когда выходил на заказ в одиночку или устраивал себе ночную пробежку.       Короткий прыжок, тихий скрип створки, и отличный вечер обеспечен.       – Принцесса? Ты дома? – Произнес в пустоту, когда в очередной раз приземлился в ее комнате.       – Котик! – раздалось в ответ.       Девушка появилась из темноты кухни, и сразу стало ясно: она была в каком-то совершенно особенном настроении. Подозрительно радостная, сияющая, она буквально влетела в его объятия, будто ждала уже давно.       – Ммм… – уткнулась носом ему в шею и глубоко вдохнула, – ты всегда так вкусно пахнешь.       Он застыл на секунду, а потом не удержался и широко улыбнулся. Привычное счастье от ее прикосновения смешалось с легким недоумением.       Не знаю, что происходит, но мне точно нравится.       – Миледи, – он осторожно отстранился, чтобы заглянуть ей в глаза. – Ты что, пила?       – Совсем немного, – хотя язык явно заплетался. – Алья заходила недавно… – и, не удержавшись, она снова прижалась к нему.       Теперь ее руки скользили по его груди – и он чувствовал их жар даже сквозь спандекс. Ее пальцы настойчиво прокладывали путь к молнии на его костюме.       – Эй, – он вздрогнул, перехватив ее ладонь. – Ты что делаешь?       Но Мари уже ухватилась за замок и тянула его вниз с довольной ухмылкой, будто наконец решила озвучить то, что давно крутилось у нее в голове.       – Не только у тебя есть фантазии, – почти мурлыкнула она.       В такие секунды, во время их встреч, все навязчивые мысли отключались. Адриан ушел с головой в эту сладкую рутину и даже почти забыл о черном дне календаря, который маячил впереди. И о тяжелых событиях прошлого, с ним связанных.       Но плохое почему-то имеет свойство наступать, даже если его никто не ждет.       Он не сказал Мари, куда сегодня отправится. Пусть думает, что Кот просто решил прогуляться. И он бы правда предпочел пробежать несколько километров по городу, чем это.       Адриан стоял перед зеркалом в холле отеля Гранд Пари, поправляя черный смокинг. Обычно ему нравился этот цвет, но сегодня хотелось поскорее от него избавиться. Он сделал несколько тяжелых вдохов, пытаясь собраться с мыслями, и наконец шагнул в большой зал с кучей гостей.       Ком резко подступил к горлу, когда он заметил огромную вывеску, которая, кажется, увеличивалась с каждым годом.       «Ежегодный вечер благотворительного фонда им. Эмили Агрест»       Рядом был ее портрет. Мама на нем была такой же, какой он ее помнил. С ласковой улыбкой и добрыми зелеными глазами.       – У тебя глаза матери, Адриан.       – Мамочка, ты что, отдала мне свои?       Сегодня двенадцать лет со дня ее смерти. И ему традиционно нужно сопровождать отца на благотворительном вечере. Принимать абсолютно равнодушные соболезнования людей, которые ее даже не знали, и благодарить их за щедрые пожертвования и неоценимую помощь в борьбе с лейкемией.       Каждый год одно и то же. Один и тот же сценарий, от которого тошнило. И нет, Адриан полностью поддерживал деятельность фонда и ценил возможность помогать людям, но использовать смерть мамы как инфоповод было отвратительно. Ему всегда хотелось провести этот день наедине с отцом. И снова почувствовать себя членом семьи, которая навсегда распалась после ее ухода.       А здесь его ждали пафосные речи, неуместные разговоры и надменный смех. Все эти толстосумы приходят сюда, надеясь купить внимание отца, заключить контракты повыгоднее, выслужиться перед начальством или коллегами. Такими же льстецами и лицемерами.       – Адриан, какая потеря! Почему-то не могу найти Габриэля, хочу поговорить с ним лично.       – Сочувствую твоему горю, дорогой. Кстати, давно тебя не видно, ты больше не работаешь на отца?       – Вы занимаетесь благим делом и, надеюсь, вас порадует кругленькая сумма с моего счета.       Как же хотелось их всех послать. Но он продолжил играть роль примерного скорбящего сына и молодого филантропа, подхватывая один за другим бокал шампанского со стоек. Потом постоял на сцене рядом с отцом, сказав пару таких же фальшивых слов о том, сколько полезного удалось сделать силами фонда.       И Габриэль явно был им недоволен, раз после этого позвал на разговор в один из прилегающих кабинетов. Как только дверь за ними закрылась, месье Агрест перешел в наступление.       – Ты пропустил почти половину вечера. Сложно было явиться вовремя?       Адриан нервно дернул запонку, даже не глядя на него:       – Извини, не хотел приходить.       Габриэль раздраженно поднял брови и медленно выдохнул.       – Сын, я разочарован, – несмотря на его усилия, в голосе все равно сквозила враждебная сталь. – Неужели ты не понимаешь, что этот день важен для многих наш…       – Блять, нас тут двое. – Парень резко вскинул голову, глаза сверкнули. – Хотя бы сейчас выключи этот пафос.       – Следи за словами, – отец сузил взгляд. – Я думал, ты достаточно взрослый и понимаешь, что каждый год мы проводим этот вечер только ради Эмили. Мы чтим ее память.       Адриана будто обожгло.       – Ради Эмили? Ты себя слышишь? Да всем здесь похуй на маму. – Он сделал шаг вперед, дыхание сбилось. – А ты используешь ее смерть, чтобы в очередной раз собрать побольше денег.       – Я делаю то, что должен. – Габриэль сохранял почти невозмутимое лицо, но пальцы заметно сжались от нервного напряжения, когда он поправил очки. – И эти деньги спасают сотни жизней.       В словах родителя, возможно, было много правды и рационального зерна, но сейчас в парне говорили детская обида и выпитый алкоголь, на который он налегал с самого прихода сюда.       – Какие мы благородные! – Почти рассмеялся, но смех вышел сдавленным, злым. – И я должен восхищаться тем, что ты думаешь о других! Видимо, обо всех, кроме меня!       Он не заметил, как голос сорвался на крик, а руки задрожали.       – О своем ребенке, который, между прочим, не должен был в одиночку справляться с потерей матери!       Мужчина тоже был на взводе.       – Благодаря этому вечеру мы можем договориться о сотрудничестве с очень влиятельными людьми, как ты не понимаешь?!       – Вот иди и договаривайся. – Он выпалил это прямо ему в лицо. – Обсуждай сделки, речи толкай, чем угодно занимайся. Раз сегодня такая отличная возможность. А я умываю руки.       Он показательно развернулся и направился к двери. Плечи были напряжены, пальцы сжались в кулаки.       – Перестань говорить со мной в таком тоне! – рявкнул Габриэль. – И вернись обратно, мы не договорили.       – С меня хватит, спасибо. – Парень бросил это сквозь зубы, делая шаг вперед. – Галочку своим появлением я уже поставил.       – Я сказал вернись. Или, клянусь, ты сильно пожалеешь об этом.       Крик ударил в спину, заставил остановиться. Адриан медленно повернулся.       – Вау, новая угроза. – В уголках губ мелькнула саркастичная усмешка. – Но спешу напомнить: ты потерял право мной управлять. Так что засунь свою просьбу…       – Адриан! – В его глазах пылала ледяная ярость.       Но в данный момент парню было все равно.       – Передай своим партнером, что мне стало плохо от их притворства, и я ушел по-английски.       Он захлопнул за собой дверь, заглушив последние слова, сорвавшиеся с губ родителя.       Хотелось поскорее сбежать отсюда. Только бы снова не видеть этих лиц.       На парковке отеля выстроились дорогие автомобили с личными водителями, ожидавшими своих боссов. Так что парню пришлось немного пройтись мимо чужих зеркальных капотов и натянутых улыбок, чтобы забрать мотоцикл.       К счастью, отец не заметил, что брюки костюма были слегка помяты, а то и по этому поводу высказал бы свои недовольства.       Он гнал так, что огни фонарей сливались в одну размытую линию. И чем быстрее ехал, тем громче билось сердце, будто пыталось пробить грудную клетку. Несколько раз сзади мелькали синие отблески – сирены полицейских машин угрожающе выли, но он легко ускользал из-под их прицела. Резко входил в повороты, и каждый такой маневр отдавался в висках горячим стуком ярости.       В голове крутились одни и те же слова. Бесконечная череда ругательств и обвинений, заглушаемая ревом мотора. Волнами поднималась густая ненависть, от которой сводило зубы.       Адриан влетел домой, бросая через плечо какое-то неразборчивое приветствие Нино, и тут же захлопнул за собой дверь.       Смокинг его душил, будто петля, затянутая на шее. Он стягивал его с себя неаккуратными рывками, не обращая внимания на пуговицы. Ему было плевать, если ткань треснет по швам. Только бы поскорее избавиться от этого глянцевого панциря.       Трясущимися руками он вытащил другой костюм, и через минуту уже выскочил в окно, растворяясь в темноте. Город принимал его, не задавая лишних вопросов.       Он мчался по крышам, наматывая километры, будто надеялся стереть себя в пыль. Ноги отскакивали от черепицы с отработанным автоматизмом, тело двигалось быстрее мысли, а в голове билась только одна цель: убежать. Заглушить. Уничтожить все, что жгло изнутри.       С каждым прыжком, с каждым вдохом злость внутри менялась на боль, и эта боль казалась невыносимой. Он не думал о ней в обычной жизни – зачем? Зачем бередить рану, которая и так никогда не заживала? Можно просто отстраниться и приспособиться. Так маленький Адриан делал, когда оставался один в своей огромной, ставшей навсегда пустой, комнате. И так делал взрослый Адриан на протяжении многих лет.       Но этот день всегда находил способ ударить по самому слабому месту. Каждый раз он возвращал его в прошлое. В детство, которое когда-то было счастливым с по-настоящему любящими родителями.       Но оно закончилось. Слишком рано. Слишком жестоко.       Сердце сбилось с ритма, в груди закололо, и во рту появился металлический привкус. Адриан приземлился на ближайшую крышу, не удерживая равновесие. Колени подогнулись, ладони уперлись в черепицу. Он хватал воздух рваными глотками, чувствуя, как все тело дрожит, выжатое до последней капли.       Ему стоило больших усилий принять вертикальное положение и опереться небольшую стенку, ограждающую часть пожарной лестницы. Парень поднял голову вверх, к темному небу, где редкие облака расплывались под светом луны.       Слова прозвучали еле слышно, совсем неожиданно, будто выплеснули наружу без его воли:       – Надеюсь, ты там счастлива…       Голос захрипел, и вместе с ним из груди вырвался надрывный всхлип.       – Мне тебя не хватает, мамочка.       Адриан прижал ладони к лицу, пытаясь остановить собственные чувства. Но слезы все равно текли, жгли кожу, пропитывали перчатки. Грудь сдавило так сильно, что он едва мог вдохнуть.       – Я знаю… – шепнул он, не справляясь с собственной дрожью. – Я знаю, тебе бы не хотелось, чтобы мы с отцом ругались.       Сжал зубы, пытался воззвать к внутренним стенам, которые всегда спасали, но ничего не помогало.       – Прости. У меня не получается.       Он снова чувствовал себя беспомощным мальчиком, потерявшимся в толпе. Не понимающим, что происходит. Тем сыном, который безуспешно, раз за разом, стучался в дверь кабинета отца, всегда закрытую для него.       – Ты всегда умела находить нужные слова, – продолжал он тихо, будто боялся спугнуть собственные воспоминания. – Я бы хотел… я бы тоже очень хотел научиться. Если бы только у нас было больше времени.       Сильные плечи дрожали, спина будто ссутулилась под грузом, который он нес все эти годы. И впервые за долгое время Кот Нуар перестал быть дерзким героем ночного города – на крыше находился ребенок, который однажды потерял маму.       Таким его и нашла Маринетт.       Адриан сидел, уткнувшись лбом в колени, когда краем глаза заметил движение. Сначала решил, что ему просто почудилось от усталости, но нет – темный силуэт летел уверенно, иногда перекрывая свет луны. И только когда ее фигура оказалась ближе, сердце предательски сжалось.       Нет… только не сейчас. Не надо ей видеть.       Он попытался отодвинуться к самому краю, вдавиться в холодную стену, будто тень могла его укрыть. Но Ледибаг уверенно приземлилась на его крышу, оглядываясь по сторонам.       – Кот? Кот, ты здесь? – ее голос звучал мягко, пусть и с нескрываемым беспокойством.       Парень дернулся, но было уже поздно – ее глаза нашли его. На миг что-то дрогнуло в ее взгляде: боль, сочувствие, облегчение. А потом она бросилась к нему, крепко обнимая, не давая ему и секунды на отступление.       Его тело сначала напряглось, но уже через секунду руки сами сомкнулись на ее спине, прижимая ближе.       – Почему ты не сказал, котенок? – ее шепот дрожал от жалости и тепла. – Ты не должен переживать это в одиночку.       Девушка успокаивающе гладила его по волосам, по затылку, и в этих движениях было столько безусловной заботы, что он уже не мог сопротивляться.       – Ты не один, – тихо повторяла, снова и снова. – Я здесь. Я с тобой. Я тебя не оставлю.       Он всхлипывал, не в силах ответить. А она продолжала шептать, что любит, что будет рядом, что он всегда спасает ее, но иногда должен думать и о себе.       Слова проникали все глубже, ломали его сопротивление и в то же время склеивали что-то разбитое внутри. Нуар вцепился в нее еще сильнее, будто в единственный якорь, и наконец смог выдавить из себя срывающимся шепотом:       – Мари… не уходи, пожалуйста. Останься со мной.       Она чуть отстранилась, чтобы заглянуть в его заплаканные глаза, и сразу кивнула, не раздумывая:       – Конечно. Конечно, я не уйду.       Адриан судорожно сглотнул, во рту пересохло, но он все же повторил, отчаяннее.       – Не только сейчас. Не уходи, пожалуйста…       Леди положила ладонь ему на щеку, заставив его снова посмотреть на нее.       – Обещаю, что не уйду, – тихо, твердо, без сомнений.       И снова прижала его к себе, обволакивая своим теплом.       Адриан не знал, сколько они просидели на крыше. Время перестало существовать. Он чувствовал только ее ладонь в своих волосах и то, как она держала его, не позволяя снова упасть в пустоту. Размеренное биение ее сердце успокаивало, тишину прерывали лишь его редкие, прерывистые вдохи.       Когда его дыхание наконец успокоилось, Мари тихо сказала:       – Пойдем домой. Нино тоже волнуется за тебя.       Парень кивнул. В груди еще щемило, но сил спорить не было. Да и он сам заметил, что небо над крышами начало светлеть, окрашивая каменные фасады первым бледным лучом рассвета. Еще немного – и их смогли бы увидеть горожане, а лишнее внимание им нужно меньше всего.       Они вернулись в тишине, шаг за шагом, будто боясь разрушить хрупкий покой, который возник между ними. В квартире их встретил Нино и тоже заключил друга в усталые объятия.       – Рад, что ты жив-здоров, брат, – пробормотал он, похлопав его по спине.       Адриан кивнул, сжав плечо напарника в ответ, и в груди стало чуть теплее. Он вернулся к себе в комнату, снова оставаясь наедине с Маринетт. Она не задавала вопросов, не вынуждала объясняться – просто легла рядом, позволив ему обнять себя. И он уснул, не чувствуя себя одиноким.       Следующий день прошел будто в коконе. Они остались дома, забравшись на диван с одеялом и тарелками попкорна. Фильмы мелькали один за другим. Адриан ловил себя на том, что его отвлекает вовсе не сюжет, а ее комментарии, ее смех, который грел куда больше экранных историй.       Вечером Мари испекла «ободряющие кексы». Он попробовал первый кусочек и в который раз осознал, как благодарен ей за все: за то, что не упрекнула в молчании, не пыталась вытянуть слова силой. За то, что приняла его уязвимость и просто была рядом.       Только к вечеру он смог отпустить ее домой. Было трудно разжать пальцы, удерживавшие ее ладонь. И парень все-таки заставил себя улыбнуться, потому что впервые за эти два дня действительно почувствовал, что ему стало легче.

***

      Назойливый звук рингтона врезался в ночную тишину.       Адриан на ощупь протянул руку к телефону и не глядя сбросил вызов. Кот Нуар сегодня недоступен.       Что за ненормальные звонят без предупреждения?       Вызов повторился снова. А потом снова, и снова, и снова.       Парню пришлось сдаться и, проклиная все и всех, взять мобильник в руки. Сначала глазам было тяжело сфокусироваться, смотреть на исходящий свет было почти больно. На экране горел скрытый номер и куча пропущенных.       Если это мошенники, которые перепутали часовой пояс, я найду каждого из них их лично.       Неизвестный абонент, конечно, немного насторожил. Никаких цифр или имени, никакой подсказки, кто находится на другом конце.       Парень все же нажал кнопку «принять», нехотя поднося телефон к уху.       – Алло? – собственный голос был хриплым, заспанным.       В ответ – тишина. Две долгие, вязкие секунды. А потом – чужой холодный смешок, как скрежет металла.       – Если хочешь увидеть свою Леди живой, советую поторопиться. У тебя двадцать минут, Нуар.       Тон был сухим и безапелляционным, и прежде чем Адриан успел что-то осознать или спросить, связь оборвалась.       Он замер на месте, пытаясь понять, что вообще только что услышал. Не веря, что это прозвучало на самом деле.       Пальцы задрожали, сердце начинало бешено колотиться.       Снова вибрация, и Кот наконец опустил трубку, которую неосознанно держал у уха все это время. Экран вспыхнул уведомлением: новое сообщение. На дисплее отразился набор цифр.       Координаты.       Грудь мгновенно сжала ледяная хватка, в ушах застучала кровь. Парень резко вскочил, едва не сбив рядом стоящий стул, и в ту же секунду уже доставал костюм.       Все внутри него требовало одного – бежать.