Тебе можно доверять?

             Уже успешная ледиблогерша, похоже, всерьез решила заняться разоблачением официальных новостей, так что теперь Карапас и Нуар регулярно помогали ей искать подходящий материал, который можно было бы опровергнуть, приведя свои собственные доказательства. И даже слова Капитана Ренкомпри уже не виделись такими правдивыми. Оказалось, что они были не такой уж плохой командой, а девушка и правда могла отлично «копать» и находить информацию на закрытых сайтах и в засекреченных документах. Так что напарники, скорее, немного упрощали ее работу, чем предлагали что-то совсем новое.       Это было хорошо, и в целом отнимало довольно много времени. Но последнее время мысли Адриана были заняты не этим.       Через три дня у Маринетт день рождения. Она сама, конечно, отказалась от празднования, оправдывая это своей занятостью и подготовкой к сессии. Но друзья, конечно, решили сделать ей сюрприз и организовать небольшой пикник после пар в соседнем сквере.       Алья и Нино взяли на себя еду и торт, а ему поручили заняться оформлением.       – Плед, гирлянды, свечи, цветы – включай своего внутреннего Pinterest-блогера. Уверена, он у тебя есть. – Радостно вещала журналистка.       – Я постараюсь, – усмехнулся Адриан.       В его голове была еще одна цель, и он собирался как можно скорее приступить к ее реализации, заходя на нужный сайт.       «Набор акварели Sennelier. 48 цветов. Ручная сборка с натуральными компонентами»       Вот он. Тот самый. Мари когда-то рассказывала о нем, с такой надеждой, будто даже позволить себе мечтать об этом, уже много.       – Когда-нибудь куплю. Когда смогу. Пока просто сохраняю картинку.       Парень тогда только кивнул, предложил подарить, а она смутилась, вспыхнула и сказала, что это слишком. Что такие подарки не делают «просто так».       Но теперь у него была причина. И никакого просто так.       Он запомнил. Цвет коробки. Название бренда. И выражение мечтательности в ее голосе. Теперь нажал на кнопку заказа без раздумий. Быстрая доставка и подарочная упаковка.       Плевать на цену. Эти деньги все равно лежат мертвые на банковском счете, который существует чуть ли не с моего рождения.       Если она улыбнется, открывая коробку – тогда в них появится смысл.       Вечером парень зашел в интерьерный магазин и собрал корзину с вещами, которые могли бы пригодится: большой сливочный плед, гирлянды на батарейках, свечи в банках с ароматом меда, подушки с растительным принтом.       Продавщица при упаковке спросила:              – Это для какой-то фотосессии? – То ли узнала его даже в маскировке с капюшоном и очках, то ли из вежливости интересовалась.       – Нет, – ответил он. – Для одной девушки.       – Ей очень с вами повезло.              Собеседница улыбнулась, протягивая ему несколько пакетов. А Адриан даже не нашелся, что ответить. Не объяснять же ей, что это недопонимание и что Маринетт просто подруга. Так что он просто поблагодарил и вышел из бутика, размышляя о ее словах.       А если бы ему все-таки нужно было бы объяснить происходящее. Что бы он сказал?       Знаете, Маринетт – моя подруга, с которой у нас в какой-то момент вроде как возникла симпатия, но мы оба сделали вид, что ничего не произошло. А теперь у меня вроде как что-то получается с девушкой, чьего имени я даже не знаю, да и строить отношения с Мари, не говоря ей всей правды, просто нечестно. Так что самым логичным и правильным решением по всем пунктам будет просто продолжать дружить и задвинуть свои симпатии куда подальше.       Так ведь? Ведь это правильно?              В день икс его подруга мило краснела и смущалась от поздравлений, которые сыпались на нее с самого утра. А еще в своем голубом сарафане она снова выглядела как принцесса из старой сказки. И Агрест невольно засмотрелся на ее выступающие ключицы и жалел, что плечи были закрыты.       После полудня жара заметно спала, а воздух наполнился голосами студентов, разбредающихся по домам.       Адриан стоял с Альей, то и дело поглядывая на часы и ожидая, пока Маринетт к ним присоединится, и они вместе выйдут из корпуса. Нино ушел относить их импровизированные декорации и напитки в сквер. И вообще-то блондин собирался отправиться за ним в ближайшее время, просто немного задержался у одного из профессоров.       – Вот она, – сказала Алья, кивнув вперед.       Мари спускалась, на ходу поправляя ремешок сумки.       – Готовься скоро закрыть глаза. Только сначала надо преодолеть главную лестницу, а то я боюсь подвергать твою жизнь риску.       – Это был намек на мою неуклюжесть?       – Это не намек, это факт.       Адриан только тихо посмеивался, забирая у девушки тяжелый кейс с, видимо, какими-то художественными принадлежностями.       На улице их внимание привлек высокий парень, стоявший около ограды в джинсовке, со знакомой ленивой полуулыбкой и мопедом. Лука махнул им рукой и направился навстречу, держа какой-то небольшой сверток.       А он-то что здесь забыл.       Маринетт выглядела очень удивленной, даже слегка растерянной. Но ее глаза быстро наполнились радостью от неожиданной встречи.       – Лука?! Что ты здесь делаешь?       Парень обнял ее и, как-то слишком уверенно, поцеловал в щеку.       Адриан нахмурился, но быстро взял себя в руки и снова натянул обычное приветливое выражение, когда здоровался с музыкантом.       Нино может и подождать.       – Я просто не мог не поздравить тебя лично, – сказал этот друг, протягивая девушке коробку. – У меня небольшой перерыв, так что я решил заехать.       Агрест стоял рядом, делая вид, что смотрит в сторону, только пальцы на ручке сжались чуть крепче.       Конечно. Конечно, ты не мог не приехать, ты же у нас такой внимательный.       – С днем рождения, дорогая, – сказал Лука. Голос у него, как всегда, звучал спокойно, с этой своей вибрацией, будто и вправду был настроен на другую частоту. – Желаю тебе вдохновения – того самого, что не отпускает ни днем, ни ночью. Любви, которая не просит объяснений. И чтобы все, о чем ты мечтаешь, стало частью твоей реальности.       Маринетт слегка затаила дыхание, опустив взгляд.       – Спасибо. Звучит очень поэтично, – пробормотала она, чуть смутившись.       – У меня для тебя кое-что есть. – Гитарист протянул ей коробку, обернутую в крафтовую бумагу, перевязанную черной лентой.       Адриан не шелохнулся, но его взгляд теперь был прикован к пакету.       Их подруга с легким удивлением приняла подарок, развязала бант и разорвала один край упаковки.       – Ого… Лука, ты что…       Она осторожно достала большой набор профессиональных карандашей, оттенки которого уходили от совсем светлых до угольно-черных. Под ними – диск с известной видеоигрой.       – Надеюсь, я не промахнулся с выбором, – сказал он.       У нее уже есть такая.       – Они чудесные, – выдохнула девушка, искренне обрадованная.       Адриан невольно отметил, как ярко у нее засияли глаза.       Ну, неплохо. Правда. Но… карандаши – это все-таки не краски.       И это сравнение почему-то очень его успокоило.       – Слушай, – Лука продолжил, чуть наклонившись ближе, – если у тебя вечером нет планов, может, сходим куда-нибудь, отметим?       Она уже отмечает с нами.       Мари слегка нахмурилась, будто и правда задумалась. Но потом с извиняющейся улыбкой покачала головой.       – Прости, не получится. Мы договорились с семьей созвониться. Для нас это традиция – все поздравляют вживую. Там целая армия родственников. У них праздник, если я хоть на секунду появлюсь.       – Понимаю, – кивнул парень. – Семья – это святое.       Он явно хотел скрыть разочарование, но оно все же прорвалось в уголках губ, в слишком быстрых движениях, когда он направился обратно к мопеду.       – Тогда увидимся позже. Может, на днях. Мне пора – мы сегодня активно репетируем перед летним фестивалем.       – Удачи вам! – сказала Маринетт, обнимая его на прощание.       Адриан чуть отвел взгляд, будто бы давая им пространство, пока звук мотора не стих где-то вдали. Хотя вся его суть сейчас была сжата в одну мысль:       Ну вот и все. Уехал и хорошо.       Он сам не до конца понимал, почему испытывает такое облегчение – ведь вроде бы ничего ужасного не произошло. Просто пришел парень. Просто поздравил. Просто ушел.       Но когда Мари снова повернулась к ним – улыбающаяся, спокойная, со своими новыми карандашами прижатым к груди, – он заметил, что выдохнул. И, пока журналистка завязывала имениннице глаза, Адриан уже сорвался с места и направился в сторону сквера.       Они с Нино торопливо разложили оставшиеся детали – гирлянды, скрутившиеся за время дороги, зацепили за низкие ветки кустов, расставили свечи в банках, уже зажигали фитили, когда услышали приближающиеся шаги.       А затем была радостная «С днем рождения тебя» кривыми голосами, загадывание желания и аплодисменты, которые разлетелись в воздух, привлекая внимание других прохожих.       – Это потрясающе… Спасибо вам большое, – прошептала Маринетт. – Выглядит как шалаш из детства.       – Все благодаря вот этому парню, – сказал Нино и хлопнул его по плечу. – У него вкус, черт побери. Столько лет на подиуме не могли не повлиять.       – Ну, я просто помог с визуалом, – скромно отозвался, чувствуя, как подруга смотрит на него.       – Спасибо, это очень красиво, – сказала она, и в этот момент Адриан почему-то особенно собой загордился.       Они ели ягоды, нарезали торт, пили лимонад из пластиковых стаканов и желали крепких нервов и больших карьерных успехов главной героине торжества.       А потом настало время подарков. Алья вручила резную деревянную шкатулку ручной работы с кучей сладостей, которая в будущем будет служить отличным местом хранения всяких швейных принадлежностей. Нино где-то раздобыл два билета на обожаемого Маринетт Джагеда Стоуна, еще и на танцпол, который раскупили за две минуты. И на все вопросы только загадочно пожимал плечами, говоря, что свои секретные связи не раскрывает.       И вот очередь Адриана. Он медленно потянулся к своей сумке и достал аккуратно упакованную коробку. Перевязанный золотистой лентой прямоугольник он держал в руках чуть дольше, чем нужно было, как будто собирался с духом.       – Эм… Ну, я, кажется, помню, как ты однажды сказала, что они тебе нравятся, – он протянул аккуратно обернутый сверток. – Так что… держи. С днем рождения, принцесса.       Мда. И в номинации на худшую поздравительную речь представлен один кандидат, дамы и господа.       Мари осторожно развязала ленту и, увидев содержимое, замерла. Мгновение – и по ее лицу словно пробежала волна потрясения.       – Адриан… Это… Они же стоят как все мои стипендии за год, если не больше. Я не могу это принять.       – Это подарок, – мягко сказал он, стараясь, чтобы голос не выдал волнения. – Если ты откажешься, я сочту это за личное оскорбление.       – Мне не верится, – пробормотала почти шепотом. – Это… правда была мечта.       Мари крепко обняла его, будто благодарность выходила через прикосновение. И в этот момент парень точно не думал о потраченной сумме.       Счастлива. Вот и отлично.       Праздник постепенно подходил к концу. Кусочки торта исчезли, воздух стал чуть прохладнее. Пока они постепенно сворачивали плед и собирали оставшиеся пакеты, Адриан регулярно отвлекался, наблюдая, как подруга рассматривает свои подарки. Глаза у нее светились. Она даже не замечала, как проводит пальцами по краю коробки с красками, как легко улыбается своим мыслям. И этого – одного ее взгляда – было достаточно, чтобы он чувствовал себя победителем.       Парень поймал себя на мысли, что хотел бы всегда видеть ее такой.

***

      Кот сидел на карнизе с вытянутыми вперед ногами, лениво болтая ботинком в воздухе. Париж под ним шумел приглушенно, как море, переливающееся под светом множества кораблей и маяков.       Он поднял шест, проверил время. Пятнадцать минут.       Уже почти двадцать.       Адриан не злился. Просто… начинал волноваться.       Может, забыла. Может, отвлеклась по пути – срочные дела, кто-то из своих вызвал. Мало ли. Главное, чтобы ничего серьезного не случилось. Хотя сообщить она все равно не смогла бы.       Надо придумать, как решить эту проблему со связью.       Парень криво усмехнулся, прислушиваясь к ветру.       И вдруг – заметил ее.       Пятно красного мелькнуло через крышу на противоположном конце улицы. Он сразу напрягся, выпрямился, прищурился. Это она, без сомнений, но двигалась… не как обычно. Не с тем лихим, почти танцующим ритмом, к которому он привык. В ее прыжках не было ни игры, ни точности. Ледибаг дергалась, как марионетка, и смотрела не вперед, как всегда, а вниз – куда-то под ноги, на улицу, в пустоту.       Йо-йо в руке врезалось в черепицу с таким звуком, что он вздрогнул. Один раз она почти оступилась – Нуар даже привстал, уже готовясь сорваться ей навстречу. Но девушка удержалась. Неуверенно – но выровнялась. И поднялась к нему с кривым движением, будто споткнулась.       – Миледи?.. – медленно сказал он, как будто звук мог ее спугнуть. Заметил ее влажные и покрасневшие глаза.       Она не ответила. Только подошла – слишком быстро, нервно – и обвила его руками. Уткнулась лбом в плечо.       Кот осторожно обнял ее в ответ, будто она могла рассыпаться прямо на глазах. Теплая, но напряженная, как натянутая струна. Едва заметно дрожала.       – Что-то случилось? – тихо спросил, зарывшись носом в ее волосы.       – Ага, – выдохнула почти неслышно.       Он провел ладонью по ее спине – выше, вдоль позвоночника. Она не отстранялась. Только дышала неровно. В его груди зашевелилась тревога.       – Ты хочешь… поговорить об этом?       Долгая пауза.       – Не сейчас, – ответила девушка. – Давай просто немного постоим.       – Хорошо.       Адриан укачивал ее медленно, едва заметно, и чувствовал, как дважды, почти неслышно, она всхлипнула. Сердце сжалось.       – Спасибо, – прошептала она через пару минут. Голос ее стал чуть-чуть стабильнее.       Нуар слегка отстранился, но не отпустил. Просто мягко провел рукой по ее волосам, убирая выбившуюся прядь с щеки.       – Не за что.       Ледибаг опустила взгляд. Зрачки расширены, ресницы мокрые, губы поджаты.       – Я… сегодня разговаривала с семьей, – медленно сказала она. – Они все в Китае. Мы редко собираемся все вместе, но сегодня был повод. Они были такие… радостные. Такие гордые.       Парень кивнул, не перебивая.       – Все время говорят, какая я взрослая, как справляюсь, как им спокойно, что я здесь. – Она чуть улыбнулась, как-то совсем горько. – Что у меня все получается.       Замолчала, но Кот не торопил ее.       – Они не знают, чем я на самом деле занимаюсь. Думают, что я… – Леди сглотнула. – Ну, что учусь и иногда подрабатываю по своей специальности.       – И ты не можешь им рассказать, – мягко подхватил Адриан.       – Конечно, не могу. – Голос стал тише. – Они бы… Я не знаю. Наверное, перестали бы разговаривать со мной. Или позвали обратно. А я понимаю, что им очень нужны эти деньги. На кредиты, на папино лечение, на то, чтобы поддерживать семейный бизнес. Да и в Париже жизнь недешевая.       Леди усмехнулась сквозь слезы:       – Каждый раз мне хочется провалиться под землю, – резко, почти срываясь. – Потому что я понимаю: если бы они знали правду, им было бы стыдно.       Нуар снова прижал ее к себе.       – Я думаю, им было бы страшно. Но не стыдно. И если бы знали, зачем ты все это делаешь… возможно, не поняли бы, но все равно любили.       – Но это ужасно. Говорить им, что все хорошо, что я счастлива, что у меня честная работа, а самой в это время… – она замолчала. – Понимаешь?       Кивнул. Очень серьезно.       – Понимаю. – Продолжил, все тем же ровным голосом. – У меня, может, и нет семьи, которую я обманываю. Но двойную жизнь вряд ли выбирают из лучших соображений. Здесь все время нужно идти на компромисс со своей совестью.       Он выдохнул.       – А ты… ты не плохая, Леди. Ты просто пытаешься выжить. И помочь.       Девушка молчала. Просто слушала. В какой-то момент она снова закрыла глаза и медленно выдохнула:       – Мне так не хватало, чтобы кто-то это просто… услышал.       Он чуть понизил голос:       – Я бы мог помочь, знаешь. Есть способы… – запнулся. – Есть люди, которые бы помогли.       Адриан Агрест с радостью забрал бы у тебя хотя бы часть этого груза. Заплатил бы за твою квартиру. Подбросил бы конверт. Дал бы номер, на который можно позвонить. Сделал бы хоть что-то. Только скажи.       Ледибаг качнула головой.       – Не надо. Я справлюсь, всегда справлялась. Однажды найду хорошую работу и выйду из игры.       Она бы не приняла. Она слишком гордая. Слишком правильная. Если я открыто предложу ей деньги, я сделаю больнее, а не легче.       Нуар молча продолжал гладить ее по дуге лопаток.       – Это не слабость, знаешь, – тихо добавил он. – То, что тебе тяжело. Это значит, что ты… не черствая.       – Это не помогает, – хрипло хмыкнула она, почти с кривой улыбкой. – Я бы с радостью была чуть-чуть черствее. Просто чуть-чуть. Спасибо, котик.       Иногда самое важное – просто не уйти.       – Хочешь покурить? – спросил парень вдруг, чуть повернув голову.       Этот вопрос мог бы стать шестым языком любви. Для Нуара так точно.       Леди чуть удивленно посмотрела на него:       – А у тебя с собой?       – Ага, – он достал из одного из отсеков на поясе мягкую пачку Chapman Brown, немного мятую. – Стараюсь бросить, честно говоря, но иногда тянет. Когда я Кот.       – Ого, да ты богатенький буратино. Вообще-то я не курю, но сейчас, наверное, можно.       Адриан аккуратно открыл пачку, протягивая ей, но на секунду остановился.       – Тебе же есть восемнадцать, да? А то в совращении малолетних меня еще не обвиняли.       – Не переживай, – вытянула сигарету, – даже если бы не было, мне все равно нельзя в полицию.       Соблюдая этикет, Кот сначала поднес зажигалку ей и быстро щелкнул. Не с первого раза, но пламя дрогнуло на ветру, прикрываемое их ладонями. Потом отточенным движением повторил этот же маневр уже для себя.       Ледибаг затянулась – и тут же закашлялась, резко и громко, смахнув рукой волосы с лица. Сигарета чуть не выпала из пальцев.       – Черт… – пробормотала она, хрипло выдыхая. – Ты точно не хочешь меня прикончить?       Парень легко рассмеялся, наблюдая за ее реакцией.       Держит сигарету как модель с обложки. Так неумело и при этом элегантно.       – Нет. Но они довольно резкие, это правда. К ним надо привыкнуть.       – Легко тебе говорить, пока я тут задыхаюсь!       – Зато теперь ты знаешь, как я себя чувствую в твоем присутствии.       Напарница усмехнулась. Кажется, дурацкие шутки все еще были способны поднять ей настроение. Сделала еще одну осторожную затяжку, в этот раз уже без паники, выпустила дым в сторону. Они молча посидели пару минут, слушая далекие звуки города, редкие автомобили где-то внизу, шелест листвы на деревьях.       – У тебя на неделе что-то запланировано? – Адриан потушил догорающий фильтр, покатав его между пальцами.       – Завтра нужно будет забрать посылку. Перехват в Порт-де-Шоази. Быстро и просто, если все по графику. И вроде что-то еще на выходных. – Она стряхнула пепел, глядя в темноту. – А у тебя?       Он пожал плечами и с ленивой улыбкой положил голову ей на колени. Леди сначала замерла – чуть напряженно, сдержанно. Но через пару секунд его волосы, рассыпавшиеся по ее бедру, заставили пальцы потянуться к ним. Девушка провела ладонью по макушке и начала легко перебирать пряди. Хотелось верить, что это работало как антистресс.       – Заказали стащить бронзовую статуэтку в пятницу. Квартира в восемнадцатом округе и вроде даже без сигнализации.       – Кража на Монмартре, почти романтично, но взлом… Не боишься?       – Не самое трудное, что я делал. – Замолчал и задумался на мгновение. – Но, если тебе интересно… можешь пойти со мной. Вместе будет веселее.       Она посмотрела на него искоса, медленно:       – Вот как ты веселишься, да?       – Будет почти что свидание. Только с дозой адреналина.       Леди ухмыльнулась и покачала головой. Ее сигарета тоже догорала, она бросила ее на крышу, глядя, как искры рассыпаются в темноте.       – Подумаю, но звучит заманчиво.       Вот так бы и лежать всю ночь. Пусть только она не останавливается.       И вдруг – резкий крик.       – А-а-а! Помогите!!       Женский голос. Где-то недалеко. В одном из переулков.       Они оба замерли.       – Слышала? – резко спросил Адриан, уже поднимаясь.       – Слышала, – сказала она, в ту же секунду вскакивая.       Снова крик. Кто-то явно в панике.       – Помогите! Кто-нибудь!       Кот метнулся к краю крыши, вслушиваясь. Его взгляд стал напряженным, лицо собранным.       – Я пойду посмотрю. Подожди меня здесь, ладно?       – Ну уж нет, напарник, – сказала Ледибаг, уже доставая йо-йо. – Я с тобой.       Парень обернулся, встретился с ней взглядом – и, не споря, кивнул. Только сухо бросил:       – Тогда держись рядом.       И они прыгнули в темноту. Две тени неслышно скользили по крышам, сплетенные в дуэт –слаженный и быстрый. Парень мчался вперед, вслушиваясь в звуки, пока где-то внизу трепетал чужой страх.       Крик повторился – ближе.       Он резко затормозил у карниза, опираясь на согнутую ногу, и заглянул вниз. Переулок. Мусорные контейнеры, граффити на стенах. И – сцена, от которой его будто ударило током.       Мужчина лет под сорок, в мятой куртке и засаленных джинсах, прижимал девушку к кирпичной стене. Одной рукой он сдавливал ей рот, другой залезал под подол короткого платья. Незнакомка извивалась, но напрасно – была ниже, слабее, а он будто не замечал ее паники. Только мотал головой, прижимаясь к ней все теснее.       У Адриана заскрипели зубы.       – Там! – рявкнул он, кивая вниз. – Слева от контейнеров.       Ледибаг уже видела. Глаза сузились. Она не колебалась – спрыгнула первой, и он метнулся следом.       – Эй! – громко бросила она, приземляясь мягко, будто кошка. – Эй, ты! Отпусти ее.       Мужчина обернулся с резким, раздраженным лицом. Девушка тут же вырвалась и метнулась в сторону, дрожа, прижимая к себе оборванный рукав.       – Да вы кто такие, а? – заорал он, пьяно качнувшись. – Вас сюда никто не звал!       Он сделал шаг к ним навстречу. На лице – смесь агрессии и страха. Кот тоже подошел ближе, но слишком медленно – в этот момент мужчина резко замахнулся и ударил Ледибаг по щеке.       Хлопок.       Она покачнулась – не упала, но инстинктивно прижала ладонь к лицу, сделав шаг назад.       Грудная клетка Кота сжалась, как капкан. Он перестал дышать. В голове вспышка. Потом вторая. Третья. Распирающая злость, появившаяся из ниоткуда, застилала глаза.       Он ее ударил. Он. Ее. Ударил.       Никаких слов. Никаких размышлений. Просто – тело двинулось само. Адриан даже не понял, как оказался рядом с противником. Ни слова, ни предупреждения – один хлесткий удар, точно в челюсть. Кулак с хрустом вошел в цель, и мужчина даже не успел охнуть, как упал, будто подкошенный, ударившись затылком о стену и сползая вниз.       Внутри – все пульсировало. Горело. Как будто кто-то сжал его позвоночник, пуская в вены расплавленный свинец.       Нуар выпрямился и посмотрел на напарницу, молча спрашивая, как она. Леди так же держалась за щеку, но ее взгляд больше не был потерянным, она кивнула.         Черт. Я не успел. Проморгал. Позволил ему дотронуться.       Затем он обратился к девушке. Та стояла все там же, дрожа, прижавшись к стене.       – Вы в порядке? – голос хриплый, но спокойный. Почти.       Ей хватило силы только на то, чтобы неуверенно качнуть головой.       – Вы живете далеко отсюда?       – В... В соседнем квартале… – пролепетала она. – Буквально за углом.       Напарница уже стояла рядом, хмурилась, пока на ее скуле расцветало красное пятно. Сердце вновь неприятно кольнуло чувством вины.       – Проводи ее, – сказал он Ледибаг сдержанно. – Я пока… побуду с нашим новым другом.       – Кот… – Она засомневалась. – Ты точно…?       – Все в порядке, – оборвал он, взглядом давая понять: не сейчас.       Мужчина корчился у стены, что-то бормоча. Адриан бросил на него холодный взгляд.       Подожди еще пару минут, урод, у нас с тобой будет беседа.       Леди подошла ближе. Положила ладонь ему на плечо – крепко, чуть сжав.       – Не делай глупостей, ладно?       Посмотрел на нее. Чуть кивнул. Плавно. Спокойно. Но в глазах – тьма.       – Обещаю.       Она задержалась на секунду. Хотела сказать что-то еще, но передумала. Вернулась на крышу и кивнула девушке – та послушно направилась за ней, все еще пошатываясь.       Кот остался один. Смотрел, как они уходят. Как свет фонаря на углу переулка растворяет их фигуры. А потом медленно повернулся к мужчине, который сидел, привалившись к стене, с окровавленной губой и затуманенным взглядом.       И Нуар только сейчас понял, что весь дрожит. От ярости. От бессилия. От желания ударить еще и еще.       – Ну что, – тихо сказал он, подходя ближе. – Поговорим?       Кот схватил его за ворот, притянул ближе.       – Тебе понравилось? – прошипел ему прямо в лицо.       Мужчина захрипел, замотал головой.       – Понравилось, когда она вырывалась, да? – его голос стал почти ласковым. Слишком ласковым. – Когда ты прижимал ее к стене, и она боялась? Она царапалась, а ты сильнее?       И тут – удар. Быстрый, четкий, в солнечное сплетение. Мужчина согнулся пополам, захрипел, но Кот не дал ему упасть..       Ты поднял руку на нее. Ты прикоснулся к ней. Тварь.       – Когда ты бьешь женщину – это тебя возбуждает? Скажи. – Он ударил его снова. – СКАЖИ!       – Я не... я не хотел... – противник отчаянно хватал воздух, сползая вниз.       Грудь сжалась, будто что-то живое под кожей, хищное, затаившееся, рвется наружу.       Адриан опустился рядом и хрипло выдохнул:       – Встань.       – Что? – Мужчина в ужасе попятился, но парень снова не дал ему уйти.       – Встань, я сказал.       Он потащил его вверх, бросил в стену как тряпичную куклу. Лязг железа, глухой стон.       Первый удар – в челюсть.       Второй – под ребра.       Третий – в лицо, костяшками пальцев, с хрустом.       Ты ударил мою Леди. Мою.       Кот даже не слышал больше, как хрипит этот ублюдок, как он молит, шепчет «хватит», как сползает по стене, как кровь из носа размазывается по щеке. Нуар бил. Опять. И опять. Ладони гудели от удара к удару.       – Слабак. Прячешься за силу. Думаешь, если она меньше – можно бить? – Его голос сорвался на звериный рык. – Попробуй теперь. ДАВАЙ!       Парень ударил снова – в живот. Мужчина всхлипнул и упал, уже не поднимаясь. Кот навис над ним. Внутри будто выл ветер. Сердце стучало в ушах. Руки дрожали. Нужно было остановиться, нужно было…       – Кот?       Голос.       Он дернулся.       Будто кто-то резко выдернул шнур из розетки – и мир стал тише. Обернулся, но сразу не смог сфокусироваться. Глаза бегали. Адриан дышал тяжело, будто после марафона.       Его Леди стояла позади. И смотрела на него испуганно, обеспокоенно.       – Кот, пожалуйста, не надо.       Парень все еще сжимал кулак. Кровь – не своя – капала с перчатки.       Она медленно подошла ближе, захватывая его пальцы, оттягивая его назад.       – Пойдем, – мягко сказала девушка. – Он этого не стоит. Мы успели, и это главное.       Блондин кивнул, еле заметно. Все еще в полусне.       Разжал кулак и поспешил за ней, выпрямляя шест, догоняя скользящий силуэт перед собой.       Они шли по крыше молча. Нуар – на шаг позади, с опущенной головой. Он чувствовал, как Ледибаг украдкой смотрит на него. Не часто – просто мельком, через плечо. Будто проверяет, идет ли он за ней. Или – в каком он сейчас состоянии.       Молчание было тяжелым. Парень чувствовал его кожей, как холодный дождь. И знал: надо говорить первым.       – Прости, – сказал он хрипло. Голос подрагивал. – Я... переборщил.       Она не ответила сразу. Шла, глядя прямо перед собой. Потом коротко и твердо:       – Ты не должен был так. Даже если это было из-за меня.       Он кивнул, соглашаясь с правдой.       – Я не думал... что так среагирую. – Он провел рукой по лицу, будто пытаясь стереть остатки ярости. – Просто когда он... Когда он задел тебя...       Девушка остановилась. Развернулась к нему.       – Кот, я понимаю. Правда. Но это было... страшно. Не только для него.       Он поднял взгляд. Напарница смотрела прямо в глаза с тревогой. В ней все еще жила память о том, как он бил. Как не мог сдержаться.       Она испугалась. Меня. МЕНЯ.       – Прости, – повторил он. – Обычно такого не случается, но я сорвался. Знал, что надо остановиться, просто тормоз отключился.       – Я видела. Поэтому и подошла.       И только сейчас Адриан заметил, как дрожат ее пальцы. Как напряжены плечи. Как отчаянно она старается не показать страх.       – Но и ты... – Он сглотнул, сдерживая резкость. – Я сказал: «Держись рядом». Ты зачем подошла первая?       – Я не думала, что он нападет, – устало сказала она, повышая тон. – Хотела его отвлечь, дать тебе возможность...       – Это не твоя работа, миледи – прикрывать меня собой. – В голосе зазвучала нервная злость, на нее и на себя, за то, что не успел. – Ты могла получить не пощечину, а...       – Я справлюсь, Кот. Не в первый раз.       Как же иногда бесит эта ее самостоятельность.       – Я знаю! Но это не значит, что мне все равно, – напряженно выдохнул он, осознавая, что они почти перешли на крик. – Я не хочу видеть, как тебя бьют.       Пауза.       Ледибаг опустила глаза, потом сказала тише:       – Тогда сам не бей так, как будто тебе все равно на других.       Кот замер. Глотнул воздух. Ее слова попали точно в центр.       – Это была жестокость, а не необходимость. И ты это знаешь.       – Знаю. Но ничего не случилось бы, если бы ты просто с самого начала послушала меня. – Ходили с обвинениями по кругу, и оба это понимали.       Видимо, с первой ссорой нас.       Они напряженно молчали, каждый был в своих мыслях.       – Прости... – ее голос был хриплым. – Еще хочешь покурить?       Взгляд Нуара замер на несколько секунд. Потом он кивнул. Один раз. Молча достал пачку и щелкнул зажигалкой.       К счастью, шестой язык любви все еще работал.       На следующий день его чувство вины усугубили чудесная история спасения, которую обсуждал весь Ледиблог, и Маринетт, появившаяся на учебе с красной отметиной на скуле.       – Столкнулась с дверью, – коротко пояснила она Алье, не слишком убедительно отводя глаза.       Адриан снова и снова возвращался мыслями к произошедшему и ощущал, как в груди опять вспыхивает та же злость на самого себя. Он должен был сдержаться.       А вечером – совершенно случайно – его маршрут по крышам проходил мимо Порта-де-Шоази. Совершенно случайно он заметил среди темных контейнеров знакомую красную вспышку. И совершенно случайно Кот остался там, пока она не исчезла в темноте, и не покинула порт – в целости, в одиночестве.       Парень проводил ее взглядом. И остался в тени.