Тебе можно доверять?

             – Я в заднице, – сказал Адриан, даже не здороваясь, и врезался в Нино прямо в проходе. Голос его звучал напряженно, как струна, готовая лопнуть. В глазах – растерянность, смешанная с усталостью.       – О, вау. И тебе доброго вечера. Итак, с чем мы имеем дело сегодня? – Нино поднял бровь и нехотя потянулся, сжимая в руке надкусанный бутерброд. Вид у него был сонный и слегка раздраженный, но привычка выслушивать Агреста давно стала частью его жизни.       – Да я сам не понимаю. То есть... – Адриан провел рукой по волосам, нервным, резким жестом, будто хотел вычесать путаницу из собственных мыслей. – Кажется, я начинаю влюбляться. Или… нет. Или да. Или мне просто хорошо с девушкой, а я сразу решил, что влюбился.       Он сказал это, не отрывая взгляда от пола. Словно боялся, что, если поднимет глаза, правда станет слишком реальной.       – Ну, поздравляю, капитан Очевидность. Мы с Альей ставили на это деньги еще месяц назад.       – Не шути, я серьезно, – буркнул он, потерев переносицу.       – Так я тоже. Теперь она должна мне двадцатку, – Нино хмыкнул и с интересом посмотрел на него, отложив еду в сторону. Серьезный Адриан – редкость. А встревоженный до такой степени – почти тревожный сигнал.       – Мне и без твоих приколов хреново. Я не понимаю, что думать. Это любовь? Привязанность? Или я просто дожил до того момента, когда нормальная близость кажется чем-то грандиозным?       Слова срывались с его губ слишком быстро, будто он боялся, что не успеет выговориться. На скулах играл судорожный тик – признак того, как сильно он загнал себя в угол.       – На всякий случай уточню, мы же о Маринетт сейчас?       – Да. Мы только что с ней чуть не поцеловались, но стало очень неловко, и мы оба отстранились, и я буквально сбежал после этого! – он заговорил быстрее, шагал взад-вперед по комнате, – И это вроде как неправильно, она же моя подруга, но в моменте мне очень этого хотелось, понимаешь?       Нино вяло кивнул и тяжело опустился на диван. Его серьезность начала догонять происходящее.       – Ты хочешь сказать, что она тебе нравится. Окей. Дальше? А почему это проблема?       – Потому что я боюсь, что все себе придумал. Потому что боюсь напортачить. Или потому что боюсь использовать ее доверие. Потому что, возможно, у нее там вообще отношения с Лукой, а я лезу не в свое дело.       Нино хмыкнул, и в комнате повисла короткая пауза. Он изучающе уставился в потолок, как будто искал там ответы.       – Ладно. А теперь по порядку. Во-первых, если бы тебе было все равно, ты бы не боялся все испортить. Во-вторых, если ты ревнуешь ее к Луке, это уже звоночки.       – Может. А может, я просто зацепился за это ощущение «нормальной жизни». Я не умею в это. Я ведь… я рос, как комнатное растение. Учеба дома, уроки, контракты, отец с вечным списком «что ты должен». У меня даже друзей не было до шестнадцати. Шестнадцати, Нино! Не говоря уже про...       – Девушек?       – Ну да. Или вообще кого-то, к кому можно испытывать что-то кроме вежливости и легкой зависти. Все, что я знаю о влюбленности – из сериалов, рекламы духов и пары идиотских интервью. Секс без обязательств – это одно, а отношения… Мне двадцать один, а я до сих пор не уверен, как это должно работать.       Он сел рядом, втянув плечи, словно холод пробрался под кожу. Слова давались тяжело. Это было признание не только другу, но и самому себе.       – Хорошо. Давай откатимся назад. Что ты чувствуешь?       – Я думаю о ней постоянно. Хочу быть рядом, просто так. Она смешная. И милая, и очень красивая, и талантливая. Мне нравится, как она щурится, когда смеется, или когда говорит тихо, будто боится задеть.       – Если хочешь моего экспертного мнения, ты точно не равнодушен. Даже если пока не уверен, как это назвать.       – Маринетт… настоящая. – Адриан выдохнул и немного улыбнулся, впервые за разговор. – Я с ней могу быть собой и впервые за долгое время никого не изображать. И это так… расслабляет, что ли. И я каждый раз думаю: «Неужели можно, чтобы все было так просто?»       – Можно. Оно так и бывает. Но ты почему-то решил себе все усложнить и зарылся в саморефлексию.       – Я не умею по-другому.       – Слушай, ты не обязан все раскладывать по формулам. Иногда это просто – нравится. Просто – тянешься. Просто – хочешь держать за руку. И все. А если будешь и дальше сомневаться, то она правда может замутить с Лукой. Уж он-то точно инициативу проявляет.       – А если я сделаю выбор и окажется, что ошибся?       Он произнес это почти шепотом, но слова прозвучали громче любого крика. Нино замер. Глаза чуть прищурились.       – Или это была оговорка по Фрейду… Или ты что-то от меня скрываешь. Что значит «если я сделаю выбор»? Ты что выбирать собрался?       – Блять, – Агрест закрыл лицо руками, – что ж… Возможно, я рассказал тебе не всю картину происходящего.       – Пиздец, чувак, я-то думал, мы друзья! Сижу тут слушаю его, а он мне…       – Прости, прости. Я просто не думал, что до этого дойдет и не хотел тебя впутывать.       – Сказал «а», говори «б», – Нино обиженно ткнул его в бок, но в голосе уже звучало облегчение от возвращения к привычной динамике.       – Возможно, я переживаю, потому что думаю, что мне нравится не только Маринетт…       – О, святые угодники, Агрест! – Нино откинулся назад, как будто пытался сбросить вес услышанного, – Я думал, что твоя эра Казановы осталась в прошлом. Если ты еще не нагулялся…       – Это Ледибаг.       Тишина. Даже холодильник в углу вдруг стал казаться слишком громким. Нино молчал, уставившись в пространство, как будто его мозг перегружался.       – Я имею в виду Ледибаг.       – Надо было сразу догадаться, что нужно достать вино. Моя трезвая версия не готова это воспринимать.       Они оба рассмеялись – коротко, но искренне. Смех прошелся по комнате теплой волной, растопив напряжение, сковавшее Адриана.       – Я понимаю, что ты думаешь, что я ничего о ней не знаю, что я просто повелся на ее внешность и костюм, но…       – Так. Снова резюмируем. С Маринетт мы разобрались. А что ты чувствуешь к Ледибаг тогда? Помимо того, что она вся такая загадочная незнакомка.       – С ней все другое. Дикая химия. Каждый взгляд как ток по телу, как внутренний импульс. Меня тянет к ней. Но точно не так, как к Мари. Она как вспышка, все так быстро, с ней жизнь становится как будто в три раза ярче, это как… зависимость? Или, наоборот, абсолютная свобода. Я не знаю…       – Да, брат. Что-то тебя совсем в философию унесло.       – Ну я правда не знаю, как описать. Я жду каждой тренировки, потому что знаю, что будут шутки, взгляды, искры. Мы с ней просто на одной волне, и много разговариваем, и она правда понимает меня. И получается, что с ней я тоже могу быть собой. Я пиздецки запутался, – Адриан зарылся руками в волосы, глаза блестели, как у человека на грани истощения.       – Что ж. Это… интересный случай. Даже не знаю, что сказать. Да, пожалуй, ты в заднице.       – Спасибо за поддержку!       – А что мне еще сказать? Я не знаю, что делать в таких ситуациях, меня всегда привлекала только моногамия.       – Придурок, – Адриан хмыкнул, с трудом, но искренне.       – Нет, ну ты предложи им тройничок, вдруг…       – Эй, я тут страдаю вообще-то! – обижаться на друга он не умел, но делать вид всегда было весело, – как определиться?       – А ты пробовал не выбирать? Раз уж такое дело.       – В смысле?       – Не выбирать сейчас. Просто пожить. Побудь в этом. Не требуй от себя немедленных решений. Ты не обязан знать, кто тебе ближе, если еще сам себя не до конца понял. Иногда чувства приходят не как молния, а как утро – незаметно. Но они все равно настоящие.       Адриан молчал. Потом вскинул глаза, настойчиво:       – Все это звучит утешающе. Правда. Спасибо. Но… Наверное, мне нужен очень простой совет. Если бы ты был на моем месте, – Ляйф лишь задумался, бормоча что-то о том, что Алья бы такого не допустила, – Что бы ты сделал?       Нино фыркнул, усмехнулся:       – Ну... как насчет того, чтобы не проводить ночи с двумя девушками одновременно и хотя бы раз выбрать здоровый сон?       Адриан выдавил улыбку.       – А если серьезно? Ты бы выбрал Маринетт?       – Я бы выбрал ту, рядом с которой ты перестаешь быть мудаком с перегруженной головой. А это, прости, точно не Ледибаг. – друг внимательно на него посмотрел, – Маринетт рядом. Она знает тебя. Она делает тебя лучше не из-за адреналина, а потому что ты для нее – ты. И она – реальная и доступная. Мари безопаснее. Это я тебе и как друг, и как твой напарник говорю.       Он сделал паузу.       – А Ледибаг… звучит как мечта. Красивая. Опасная. Такая, в которую падаешь, а потом не знаешь, как выбраться. Может, однажды ты будешь готов к этой буре. Но сейчас?.. Маринетт – это не компромисс. Это стабильность. И тепло. А это, поверь, недооцененный ресурс.       Адриан долго сидел молча. Потом прошептал:       – Я боюсь сделать шаг. И в то же время – боюсь не сделать его.       – Добро пожаловать в реальность, брат, – тихо сказал Нино. – Мы тут все на ощупь идем. Просто дай себе время и начни быть честным.       – С Маринетт?       – С собой, блин. В первую очередь.       Когда Нино ушел в душ, оставив его наедине с тишиной, Адриан еще долго сидел на диване, глядя в одну точку в окне. Мысли роились, мешались, как кадры из слишком быстрого фильма. Ледибаг. Маринетт. Сердце, прыгающее от одного имени к другому. Страх. Восторг. Сомнение.       Он медленно провел рукой по лицу, откинулся на спинку дивана и выдохнул.       Хорошо. Он не обязан все понять прямо сейчас. Не обязан расставлять таблички, раздавать определения, делать выбор, будто жизнь – это экзамен, и ошибка непоправима. Он просто будет жить. Смотреть. Слушать себя. Плыть по течению – не в смысле сдаться, а в смысле позволить чувствам раскрыться, если им суждено. А если нет… тогда придет что-то другое.       Решение, наверное, и правда найдет его само.       И, может быть, впервые за долгое время, Адриану от этой мысли стало чуть легче.

***

      На кампусе было неожиданно оживленно для столь раннего часа – студентов явно потянуло на свежий воздух после трех дней дождей подряд. Кто-то сидел на ступенях, обложившись учебниками, кто-то жевал круассан на бегу, обсуждая что-то с сокурсником, а кто-то, как обычно, проспал и теперь нервно строчил что-то в заметках по дороге к корпусу.       – Мы не ждем Маринетт сегодня? – Нино прищурился, глядя по сторонам. – Она, конечно, часто опаздывает, но чтобы без предупреждения…       Адриан стоял чуть поодаль, опираясь о перила лестницы. Он не отрывал взгляда от экрана телефона, будто надеялся, что на него внезапно упадет новое сообщение.       – Видимо, нет. Она вроде собиралась прийти пораньше. Может, мы разминулись, – покачала головой Алья. – И сообщений нет.       – Прийти пораньше?       – У нее сегодня показ, – вклинился в разговор Адриан, – Предварительный, перед защитой итоговых проектов. Они сдают на проверку все текущие наброски, выкройки, технические листы, образцы ткани.       – А-а, – протянул Нино. – Типа ревизии?       – Ага. Типа стресса на максималках, – пояснила Алья. – Им выкручивают мозг по каждому шву. Что не так – переделывать. Иногда даже полностью. У кого-то ткань «слишком дешевая», у кого-то «дизайн невкусный». Помнишь, в прошлом семестре одна девчонка ревела прямо у кабинета?       – Та, у которой юбка не понравилась преподавателю? – уточнил Нино.       – Угу. Он сказал, что «такое и в массмаркете не продадут».       – Звучит как симулятор выживания, – хмыкнул он.       Адриан невольно усмехнулся, но все равно посмотрел в сторону корпуса, где находился факультет дизайна.       – Мари хотела успеть разложиться, прогнать речь, проверить все по списку. Так что, похоже, мы правда можем не ждать.       Они ненадолго замолчали.       – Значит, ее сегодня не будет? – переспросил Нино. – Вообще?       – Ну, она не говорила, что не придет совсем. Надеюсь, их хотя бы поесть отпустят. Но если все затянется... – Адриан пожал плечами.        – Бедняжки, – тихо сказала Алья. – Помолимся, чтобы преподы сегодня были в хорошем настроении.       – Если кто-то начнет орать на нее за вытачки, – буркнул Агрест, – я лично приду и объясню, где у них недостаток креативности.       Девушка хмыкнула, но все равно взглянула на него с каким-то подозрением. Он сам не заметил, насколько заботливо это прозвучало.       – Ладно, идем? – Нино стукнул друга по плечу. – Первая пара скоро. А Маринетт мы пожелаем сил, кофеина и покладистых профессоров.       – И не нервничать, – добавил Адриан полушепотом, все-таки бросив последний взгляд в сторону дизайнерского корпуса.       Он достал телефон еще раз, машинально разблокировал экран, проверил чат. Все те же старые сообщения. И пусто в ответ.       До финального показа оставалось чуть больше месяца. Ошибаться было нельзя. И Адриан, помня нервы отца перед выпуском новых коллекций, понимал Маринетт, как никто другой.       «Если не сдам – меня сотрут в пыль», – с улыбкой сказала она тогда, перекидывая прядь за ухо. Но в глазах была усталость и напряжение. Адриан это запомнил.       Время шло, но она так и не появлялась в сети. Сначала парень подумал, что она просто торопится и напишет позже. Или что очень занята правками. Потом – что задержалась у кураторов. Но к обеду стало как-то… неуютно.       – Ну и где она? – Алья нахмурилась, окидывая взглядом столовую, где толпа студентов уже заняла все более-менее удобные места. – Ни одной смс с утра. Вообще ничего.       – Может, ушла есть с дизайнерским кланом? – пожал плечами Нино, отпивая сок. – Закрытый фэшн-клуб, вход по индивидуальному покрою.       Адриан не рассмеялся. Он смотрел в экран.       8:24       Мы все держим кулачки! Порви их всех на мелкие лоскутки!!       10:32       Как обстановка? Все ок?       12:48       Вы еще не заканчиваете? Мы собираемся на обед.       12:59       Может, тебе сразу что-нибудь взять?       Никакого ответа. Ни отметки о прочтении, ни точки в ответ, ни даже случайного лайка на старое сообщение. Как будто Маринетт исчезла из цифрового поля.       Адриан рассеянно размешивал ложечкой кофе, пока пена не растворилась.       – Ты ее знаешь, – тихо сказал он, скорее себе, чем друзьям. – Она, бывает, забывает про все, если в процессе.       Алья посмотрела внимательнее.       – Думаешь, застряла в мастерской?       Он кивнул, уже отодвигая стул.       – Эй, эй, эй! – Нино вскинул руки. – Куда это ты с таким выражением лица? Как будто собрался кого-то спасать из-под завала выкроек.       – Схожу проверю, дышит ли она еще. – коротко ответил Адриан. – Даже по расписанию они должны были закончить. Возьму ей поесть что-нибудь. У меня все равно больше нет пар сегодня.       – Тогда увидимся дома, да? У меня еще коллоквиум по факультативу. – Ляйф похлопал друга по плечу.       – Принеси ей шоколад, – улыбнулась Алья, и в ее глазах мелькнула понимающая хитринка, – Ей точно нужно перезагрузить мозг.       – Учтено. До скорого! – Парень кивнул друзьям и направился к выходу, уже собирая в голове план: кофе, сэндвичи, шоколад – и в мастерскую по почти пустым коридорам, мимо спешащих домой студентов.       Ему пришлось пройти почти через весь кампус.       Факультет дизайна находился в другом крыле Академии – и Адриан почти не бывал там. Их разделяли два пролета лестниц, длинный стеклянный переход и ощущение, будто ты попал в параллельную вселенную. Тут все было другим: от эскизов на стенах до запаха в воздухе – смесь кофе, клея, текстиля и бумаги.       Пролеты постепенно пустели. Большинство студентов уже закончили занятия и спешили домой, неся в руках папки с рисунками, рулоны ткани, картонные трубки, стопки бумаг, из которых выпадали ленты с пометками. Кто-то бормотал себе под нос, кто-то смеялся, переговаривался, тащил за собой тележки с материалами. Все выглядело хаотично – и при этом организованно, как муравейник под конец смены.       Агрест прошел мимо стендов с прошлыми проектами – где-то висели фотографии коллекций, где-то распечатки тканей, технические схемы и кусочки сшитого, не по-студенчески аккуратного, почти профессионального. И все это сразу напомнило ему о том, что делает Маринетт. О том, насколько в этом мире она – своя.       Парень свернул за угол, ориентируясь по памяти, и почти сразу услышал приглушенные голоса.       Одна из дверей была распахнута. Свет в мастерской все еще горел, мягкий, теплый, вытекал в коридор полосой. Изнутри вышла группа девушек – человек пять, смеясь и оживленно переговариваясь между собой. Кто-то сказал:       – …Нет, эта старая грымза правда меня в могилу сведет.       – Пфф, не драматизируй. Не так уж сильно тебе и досталось. По сравнению с Линдси так вообще, считай, пронесло.       – Ну она сама виновата, – фыркнула еще одна. – Серьезно, я ей сразу сказала, что добавить рюши будет лишним.       Они прошли мимо него, не обратив внимания. И только когда дверь начала медленно закрываться, он осторожно толкнул ее обратно и заглянул внутрь.       Мастерская была почти пуста.       На вешалках вдоль стен висели полуготовые изделия – куртки, платья, странные конструкции из ткани, булавок и ниток. На столах лежали рулоны бумаги, выкройки, ленты, катушки ниток, ножницы, карандаши.       И в дальнем углу – она.       Маринетт сидела спиной к нему, почти склонившись над столом, и рисовала – быстрыми, точными, уверенными движениями. Перед ней лежали несколько листов с эскизами, а рядом стоял манекен. На нем висел жакет – тот самый, в котором он недавно позировал ей для примерки. Аккуратно накинут, застегнут, с почти готовыми лацканами.       Девушка выглядела так, словно забыла, что день продолжается. Челка свалилась ей на глаза, и она откинула прядь движением, не отрывая карандаш от бумаги. Она двигалась быстро, но устало – как человек, который не может позволить себе остановиться.        И в эту секунду он замер, не решаясь войти. Просто смотрел.       Она и правда забыла обо всем.       И ее любовь к своему делу правда была достойна восхищения.       Адриан постучал пальцами по косяку. Тихо, но с надеждой, что она услышит.       – Эй.       Маринетт вздрогнула, как будто вынырнула из глубины. Подняла голову – в ее взгляде сначала была растерянность, потом удивление, и только потом – мягкая улыбка.       – Адриан?.. Что ты тут…       – Пришел тебя найти, – сказал он просто, и, подходя ближе, приподнял бумажный пакет. – У тебя, кажется, был очень плотный день. Поэтому... спасательная миссия.       Девушка только тогда как будто осознала, насколько устала. Вздохнула, потянулась – и чуть сощурилась от боли в спине.       – Ты даже не представляешь, насколько ты вовремя. Боже, я действительно ничего не ела с утра.       – Я так и думал. – Он поставил пакет на стол. – Сэндвичи, кофе и шоколадка – чтобы точно все перекрыло.       Она взглянула на него чуть дольше, чем просто благодарно. В глазах у нее было легкое изумление – как будто она не верила, что кто-то может быть настолько… заботливым.       – Спасибо, – сказала она мягко. – Ты... Просто спасибо, – Мари шагнула ближе и обняла его. Без предупреждения, но совершенно естественно. – Прости, что не отвечала на сообщения, совсем замоталась.       Адриан замер, а потом… как будто выдохнул. И это ощущалось… так правильно.       Не неожиданно, не странно, не слишком. Просто – так, как должно быть. Будто между ними больше не было неловкости. Будто все ее пропуски сообщений, его беспокойство – все отступило, оставив только тихую близость в теплой мастерской под конец дня.       – Как все прошло? – спросил он почти шепотом, положив руки на ее талию.       – В целом – хорошо. Я ожидала худшего. Но замечаний было море. Мадам Мартэн сказала, что я слишком много деталей нагружаю в конструкции. Что нужно проще. Еще ей не понравилась ткань рубашки. И силуэт брюк от второго комплекта, так что думаю, что придется перешивать. Марсель вообще вычеркнул весь жакет, сказал: «тут нет образа, только форма». А я... – она подняла голову, чтобы взглянуть на него, – я ведь с него начинала.       – Он шикарный, – сказал Адриан, почти сразу. – Ты же видела, как он сидит. Это просто… ну, не знаю, стиль. Может, он не понял.       – Может быть, – фыркнула Маринетт, не двигаясь из его объятий. – Посмотрим, как он будет выглядеть с другой рубашкой. Ты же готов к новым примеркам, правда?       – Куда я денусь. Ты самый приятный модельер, с которым я работал за последние десять лет, так что в любое время дня и ночи.       Маринетт хихикнула и, наконец, чуть отстранилась, посмотрев на него снизу вверх.       – Еще нам намекнули, что на показ приедет какая-то важная шишка. Кто-то из спонсоров факультета, наверное. И подчеркнули, как жизненно необходимо нам не ударить в грязь лицом.       – Какая интрига. Что ж, придется применить свою лучшую модельную походку ради такого.       – В тебе я не сомневаюсь. А вот костюмы…       – Так. Давай доставай свой кофе с шоколадкой. Что-то у тебя совсем сил не осталось. Самокритичность, конечно, хорошее качество, но сегодня уже достаточно, сегодня тебе нужно собой гордиться.       Маринетт устало улыбнулась, взяла бумажный стаканчик со стола, откусила батончик и удовлетворенно застонала.       – Ммммм… Блаженство. Я правда с самого утра ничего не ела, – пробормотала она, снимая обертку. – Совсем вылетело из головы. Уже ничего не соображаю.       – Значит, пора собираться. Серьезно, тебе нужно отдохнуть, – сказал он после короткой паузы. – Глаза у тебя красные. Все, хватит геройствовать. – Голос был мягким, но настойчивым.       Маринетт вздохнула, чуть наклонив голову ему на плечо.       – Но у меня еще столько всего... Я должна все проверить, перерисовать брюки, и я еще думала сегодня поискать новую тка…       – Нет, – перебил он спокойно. – Сейчас ты должна пойти домой. Принять душ. Поесть нормально. Заснуть с сериалом и забыть, как тебя зовут. Ты во сколько сегодня встала, в шесть?       Она фыркнула, но не возразила. Только устало кивнула.       – Ладно, убедил. Но... мне еще нужно собрать это все. – Она оглядела стол, уставленный бумагами, лоскутками ткани, нитками и парой инструментов.       – Помогу, руководи.       – Спасибо. Давай я соберу стол, а ты принеси, пожалуйста, мне вон тот кофр. И надо в него упаковать жакет. Думаю, что поколдую над ним еще дома.       Адриан только недовольно выдохнул, осуждая ее нездоровый трудоголизм, но спорить не стал, все равно бесполезно.       – Принято, босс.       – Только аккуратно, он тяжелый. Там висит второй костюм. И туфли еще.       – Отлично. Будет повод продемонстрировать, что я не зря хожу в зал, – усмехнулся Адриан и пошел за кофром, без труда поднимая его.       Парень заметил, что руки подруги слегка дрожат, когда она пыталась запихнуть в сумку скрученный рулон ткани.       – Давай сюда, – тихо сказал он и забрал из ее рук большую папку с эскизами и инструментами, не обращая внимания на все возражения. – Все, теперь только рюкзак – и вперед. Маринетт посмотрела на него благодарно.       – Ты умеешь быть пугающе собранным, когда хочешь.       – Просто у меня много опыта в... эээ... побегах. И в экстренных сборах. – Он подмигнул, и она снова улыбнулась.       – Я провожу тебя, – сказал Адриан так, будто другого варианта не существовало.       – Не обязательно... – начала она, но он уже покачал головой.       – Еще как обязательно. Я уже морально готов нести и тебя, если что.       – Хорошо-хорошо, не буду спорить. Только ты в курсе, что до моего дома идти минут двадцать?       – Ни одной жалобы ты не услышишь, обещаю, – сказал он с нарочитой торжественностью.       Когда они вышли в коридор, он держал кофр в одной руке, а папку – в другой, рюкзак болтался где-то за спиной. Она шла рядом, чуть прижимаясь плечом.       – Тебе точно удобно? – спросила, глядя на него искоса.       – Мари, если ты еще раз усомнишься в моей физической форме или моем желании помочь, я сочту это за личное оскорбление.       Девушка рассмеялась, и этот смех эхом отразился от стен почти пустого коридора. А потом они пошли по солнечной улице – неспешно, не торопясь, будто это был единственно верный ритм. И с каждым шагом ему все меньше хотелось расставаться.       Вскоре они поднялись по лестнице в ее подъезде, привычно минуя скрипучую ступеньку у третьего пролета. Маринетт достала ключи, открыла дверь, и они вошли в ее светлую, теплую квартиру-чердак. Вещи Адриан поставил у входа.        – Спасибо тебе, – тихо сказала Маринетт, оборачиваясь к нему. – Правда. За все.       – Всегда пожалуйста, – улыбнулся он. – Хотя, честно говоря, я еще и самоотверженно спас себя от беспокойства. Это был не альтруизм, а инстинкт самосохранения.       Она усмехнулась:       – Все равно спас.       – Ну… в следующий раз, пожалуйста, не исчезай на весь день. Особенно если планируешь ничего не есть.       – Обещаю, постараюсь. Чай будешь?       – Был бы рад, но… – Агрест вздохнул, – мы с Нино договорились сесть за домашку. Если я приду позже, он решит, что я безответственный и очень плохой друг.       – Бедолага, – сочувственно кивнула она. – Ну, беги тогда.       Кивнул и уже шагнул к двери, но девушка вдруг легко коснулась его руки.       – Адриан?       Он обернулся – и в тот же миг Маринетт потянулась на носочках и чмокнула его в щеку. Коротко, мягко. Так просто… и так заметно больше, чем просто жест вежливости.       – Спасибо, – повторила она.       Парень замер, но только на секунду, потом подался чуть вперед и хитро прищурился:       – Это плата за доставку?       – Возможно, – ответила девушка с невинным видом.       – Так, ну вот чего ж ты раньше не говорила? Я бы за каждую примерку счет выставлял по этому тарифу.       – Хм. Значит, мне стоит пересмотреть условия контракта?       – Принимаю поцелуи исключительно в натуральной валюте.       Маринетт тихо рассмеялась, качая головой. Адриан не без удовольствия отметил, как по ее щекам начал расползаться румянец.       Он шагнул за порог, еще раз взглянул на нее – девушка стояла в дверях, в своем уютном, слегка хаотичном чердаке, и смотрела с какой-то неожиданной мягкостью.       – Увидимся завтра, Мари.       – Пока, Адриан.       Парень медленно спустился по лестнице, и только где-то между вторым и первым пролетом понял, что улыбается сам себе. Щека, которую коснулись ее губы, будто разгорелась – не от жара, а от странного, тихого волнения, которое не отпускало.       Агрест не ожидал, что этот день закончится именно так. Но ему это нравилось. Даже слишком.       Что там Нино говорил о том, чтобы плыть по течению?