Тебе можно доверять?

                   Видимо, жизнь решила, что он слишком скучно живет.       Может, слишком ровно дышит. Слишком спокойно спит – по меркам наемника. Слишком уверенно стоит на ногах.       Так вот, реальность закатила глаза и написала для него новый сценарий. Без спроса. С неожиданными поворотами и отсутствием опции «пропустить кат-сцену».       Сначала – таинственная незнакомка из китайской мафии. В черно-красном, с дерзким взглядом и йо-йо, которым она легко могла бы свернуть ему шею.              Теперь – Бражник на хвосте. Или кто-то из его цепных псов. Не то чтобы это вызывало панику. Скорее… тошноту.       Может, стоит затаиться на время?       Отменить парочку заказов, не светиться в даркнете?       Сменить шифры, каналы, даже парковку?       Он все еще не знал, как именно попал в зону интереса крупной банды. Кто слил информацию? Где он дал слабину? Или его правда просто заметили на сайте и в новостях. В любом случае почему именно он?       Мыслей было много, и все – с привкусом кислоты.       Утро среды началось с жесткого разговора с Нино. Без подколов, без привычного сарказма. Он вывалил все как есть – и про «проверку», и про кабинет, и про предложения.       Напарник был в бешенстве. Но не на Адриана – на себя. За то, что не настоял на том, чтобы сопровождать его дистанционно. За то, что не почувствовал подвоха. За то, что расслабился.       Друзья вновь приходили к одному и тому же выводу. Перепроверять все. Несколько раз. Каждая заявка. Каждый клиент. Каждое место встречи. Никаких импровизаций, никаких «я справлюсь сам».       Теперь они играли против тех, кто не привык проигрывать.       Новый день – новые загадки.       Среда стала его маленьким островом передышки.       Кот позволил себе редкую слабость – просто быть Адрианом. Забросить дела. Выключить мозг. Закопаться в пижаму, диван и пиццу, с головой уйти в мир пиксельных выстрелов и быстрых кнопок. Там враги были понятнее. Четче. Их можно было победить. Или хотя бы перезапустить уровень.       Он не хотел выходить. Никуда. Впервые за долгое время – совсем не хотелось быть героем. Или кем бы он там стал по недоразумению. Просто парень в худи, с мешками под глазами, гоняющий виртуальные байки по цифровым трассам.       Пауза. Глоток воды. Возвращение в игру.       Интересно, а в его настоящей вселенной есть код от всех бед? Или хотя бы чит на спокойствие?       Ночь со среды на четверг тоже выдалась тревожной.       Агрест долго ворочался в постели, скручивая одеяло в узел. В комнате было душно, в голове – еще хуже.       Прошло ровно двадцать четыре часа с той встречи. С момента, когда ему приказали подумать. Назначили «место», словно он – школьник, которому велели явиться к директору. И вот, срок истек.       А Кот так и не пришел.       Что будет дальше – время покажет.       И вот теперь – четверг.       За окном вечер. Город постепенно тонет в сумерках, подсвеченный огоньками витрин. Агрест снова надевает маску, снова застегивает молнию на перчатке, цепляет шест на спину.       Он ждал этого вечера как глотка свежего воздуха. Предстоящая тренировка ощущалась как спасение, его островок безопасности.       Нуар нуждался в разговоре. В ком-то, кто умеет слушать. Кто понимает, с чем они оба играют. И, честно говоря, он подозревал, что Ледибаг знает куда больше, чем они с Нино вместе взятые.       Как будто если она снова окажется рядом, все остальное на мгновение станет неважным. И, может быть, именно это ощущение – хоть немного, но придаст сил.       Пожалуй, сегодня он был готов рискнуть и задать вопросы. Даже если не получит на них ответов.

***

      Пыльный свет вечернего города просачивался сквозь некоторые выбитые окна, окрашивая кирпичи и железо в теплые оранжево-серые тона. В этом заброшенном здании, пахнущем ржавчиной, парень чувствовал себя странно спокойно. Почти как дома.       Адриан сидел у одного из широких проемов, вдыхая прохладный воздух, подрагивая пальцами. Ветер гулял по пустому пространству, стуча чем-то металлическим вдалеке, словно отбивая отсчет.       Она придет. Конечно, придет. Сказала ведь – в четверг. А Ледибаг, в отличие от многих в этой жизни, свои слова держит.       Легкие перестукивания где-то сверху. Невесомые, уверенные, с короткой паузой перед тем, как перебраться на подоконник. Кот обернулся – и почти невольно выдохнул.       Девушка стояла в одном из проемов, слегка прищурившись от света фонарей снаружи. Тот же костюм. Та же улыбка, едва заметная, сдержанная, как будто знала: он ждал.       – Надеюсь, ты не слишком скучал, котенок, – произнесла Ледибаг, подходя ближе и присаживаясь к нему плечом к плечу.       Кот Нуар усмехнулся, и уголки губ дрогнули в том самом выражении, которое так редко появлялось в последнее время – настоящем.       – Только немного. С момента, как мы расстались.       – Рада, что тебя тогда все-таки не убили, – сказала девушка с усмешкой, в которой пряталось и облегчение, и тревога. Она мельком посмотрела на его профиль, вглядываясь в тень под маской. – Как все прошло? Ты видел Бражника?       Кот качнул головой.       – Нет. Но, честно говоря, все прошло... паршиво. Я должен рассказать тебе, что произошло. – Агрест замолчал на пару секунд, словно примеряя слова к мыслям. – Они сделали мне предложение. Присоединиться к Хищной моли. Причем звучало это не как приглашение, а как ультиматум.       – И ты... согласился? – осторожно спросила она, наклоняя голову к нему.       – Нет, конечно. Я что, похож на самоубийцу?       – Честно?       Он усмехнулся, не отводя взгляда от противоположной стены, будто отвечал ей не вслух, а внутренне.       – Ладно, ладно. Может, иногда я и бываю чересчур рискованным, но все же не хочу становиться чьим-то послушным песиком на поводке. Особенно если этот поводок натянут на гильотину.       – Коты гуляют сами по себе, да?       – Именно.       – Понимаю. – Ледибаг подвинулась чуть ближе, плечи едва заметно соприкоснулись.       – Хотел узнать твое мнение. Что ты вообще знаешь про Хищную моль?       – Хммм. Хороший вопрос, – она задумалась, глядя куда-то в пыльную даль. – Судя по тому, что я слышала, если они не самые жестокие головорезы города, то точно входят в топ-три.       – Хреново.       – Да уж. Не самые лучшие ребята, чтобы попасть им на глаза.       Наступила короткая тишина. Только ветер где-то наверху дергал сорванную ткань, и железо тихо скрипело.       – Можно я еще кое-что спрошу? Ты же... Ну, как бы сформулировать... Ты тоже не одна работаешь. За тобой вроде как кто-то стоит... Нет, забудь.       – Нет уж, продолжай. Ты хочешь что-то спросить – спрашивай.       – Хочу. Но боюсь, ты не ответишь. Потому что тайна личности и все такое.       – Что ж... не попробуешь – не узнаешь.       Парень чуть улыбнулся этой фразе, словно уже много раз произносил ее сам.       – Хорошо. Зайду издалека. У тебя есть китайские корни?       – Папа – француз, мама – китаянка. Да. А к чему ты ведешь?       – Просто ты... не очень похожа на коренную француженку.       – Я думала, мы договорились говорить честно, – фыркнула девушка.       – Подловила, – он слегка наклонил голову. – Ладно. Есть подозрение, что ты работаешь на китайский синдикат. И я хотел спросить – если ты тоже зависишь от них... Это не в тягость? Когда тобой управляют, дают приказы, ограничивают выбор?       – Тебе нужно подтвердить свое мнение, что лучше быть одному, да?       – Да. Наверное.       Она помолчала. И когда заговорила, голос ее стал тише, глубже.       – Что ж. Тогда нет смысла скрывать. Только при одном условии. – Она повернулась к нему, смотря в глаза. – Клянешься никому не рассказывать?       Адриан кивнул. Серьезно.       – Да. Я из китайского синдиката. Но, видишь ли, со мной все сложнее. Я обязана им буквально всем: костюмом, йо-йо, даже заказами. У меня не было криминального опыта до того, как они меня подобрали. А мне... очень нужны были деньги. По семейным обстоятельствам. Много. Так что я согласилась. Да, мои действия контролируют. Но мы ведем достаточно мирную деятельность. Наше, так сказать, руководство не устраивает конфликтов без нужды, не убивает без веских причин. Мне еще ни разу не поручали сделать то, с чем я не согласна. И я верю, что имею право отказаться, если пойму, что не смогу выполнить какую-то сделку.       – Тебе повезло. Я сомневаюсь, что Бражник стал бы со мной церемониться, если бы я вдруг... отказался кого-то убрать.       На пару секунд они оба замолчали. Оба понимали, что он прав, но не хотели подтверждать это вслух. Слишком грязно, неприятно.       – Как думаешь, мы плохие люди?       Он прикусил губу и тяжело вздохнул, прежде чем ответить.       – Не знаю. У всех свой моральный компас. Я предпочитаю не задумываться об этом. А ты?       – Думаю, что скорее да, чем нет. – Ее голос стал совсем тихим. – В детстве мне родители твердили, что брать чужое – плохо. И я с ними соглашалась. А теперь... теперь все стало каким-то сложным. Но я все еще надеюсь, что однажды наберу нужную сумму и исчезну. Вернусь к нормальной жизни. Без масок и заказов.       – Я тоже так думал. Что все это – временно. Юношеский бунт и все такое. А потом понял, что это скорее зависимость. Постоянный адреналин, риск. Сможет ли моя жизнь быть нормальной без этого?.. – Адриан не договорил, только посмотрел в пустоту.       – Вопросы, на которые каждый день можно находить разные ответы.       Нуар кивнул. Легко. Как будто в подтверждение, что и сам не знал, кто он в этом уравнении.       – Спасибо тебе, – выдохнул Кот. – Мне правда стало легче. Иногда нужно просто выговориться.       – И мне, – ответила девушка, тоже едва слышно.       Ледибаг посмотрела на него чуть дольше, чем следовало бы. Он все еще казался напряженным, несмотря на облегченный тон. Плечи все так же насторожены, пальцы сжаты в кулак.       Она дотронулась до его руки – мягко, но уверенно. А потом, не говоря ни слова, просто обняла его. Легко, по-дружески. И все же – обняла.       – Не переживай. Это ничего не значит. Ты отказался. Ты сделал свой выбор. И пока твоя совесть чиста – все будет хорошо.       Кот замер, не сразу найдя, что ответить. Объятие застало его врасплох – но приятным, почти болезненным образом. Он медленно, почти неуверенно, обнял ее в ответ, опуская подбородок ей на макушку.       – Спасибо, – прошептал он. И в этот момент понял: впервые за долгое время ему действительно стало легче.       После объятий они еще какое-то время молчали, прислушиваясь к гулкому эху своего дыхания. Но Ледибаг первой выпрямилась и... резко повеселела.       Тонкие уголки ее губ задрались вверх, и в глазах появился тот самый опасный огонек, который всегда предвещал неприятности – или приключения. Иногда это было одно и то же.       – Ну что ж, – сказала она, хлопнув ладонями по бедрам. – Готов снова набить себе пару синяков?       Агрест чуть приподнял бровь, но уже начинал улыбаться.       – Давай, сенсей. Я готова терпеливо учиться, чтобы в будущем снова однажды спасти твою драгоценную задницу из лап каких-нибудь психов.       – О, как трогательно, – Кот усмехнулся.       Она уже шагала к центру зала, вращая плечами, разминая руки.       – Я тут, кстати, размышлял, – заговорил он, спрыгивая с балки и идя следом. – Йо-йо показало себя... скажем так, неожиданно эффективно. Есть у меня парочка идей, как его еще можно использовать в бою. – Леди заинтересованно обернулась. – Например, потренироваться выхватывать из рук соперника предметы, или делать точные удары по мишеням. Или... полностью связывать противника.       – Ага. Ты, я смотрю, много времени думаешь про мое йо-йо, да?       – Люблю изучать новое, знаешь ли. Так что, как думаешь? С чего начнем? Что звучит как самое простое?       Ледибаг не ответила сразу. Она медленно начала раскручивать йо-йо, как будто размышляя, сосредоточенно следя за движением металла. И в следующую секунду – движение.       Молниеносное.       Леска взвыла, и, прежде чем он успел осознать происходящее, стальное кольцо сделало несколько стремительных оборотов вокруг его тела, стягивая руки к бокам, прижимая локти. Его шест остался бесполезно торчать за спиной. Поза – строго вертикальная, не шагнуть, не вздохнуть свободно.       Нуар даже не сразу понял, что произошло и только заметил, как Баг с трудом удержалась на ногах, когда центр тяжести стремительно перемещался.       – Блять, Леди! – выдохнул он, но смех в голосе выдал его с потрохами. – И вновь я не дал сигнал к действию!       – Как хорошо, что мне он не нужен, – ее тон был совершенно невинным, но глаза – искрились. Девушка шагнула к нему ближе, внимательно осматривая свою работу, – Что скажешь?       Он взглянул вниз, затем на нее – безо всякой надежды на спасение.       – Думаю... что это станет моей новой эротической фантазией.       Ледибаг приподняла бровь.       – Оу, правда, котик? – она подошла почти вплотную, – В таком случае... рада помочь, – ее пальцы легко скользнули по его предплечью, оценивая, насколько туго натянута леска. Ее прикосновение было легким, почти ленивым – и тем сильнее в нем отзывалось. Он почувствовал, как по коже пробежали мурашки, совершенно не к месту.       Она все еще смотрела на него – слишком близко. И когда ее ладонь легла ему на щеку, проводя пальцами по краю маски, мир немного сжался.       – А что если... сделать ее еще лучше? – ее голос стал почти шепотом. Даже с разницей в росте сейчас их лица разделали всего несколько сантиметров, и он не мог не посмотреть на ее губы. – Может, узнаю, кто там под маской, м?       И вот тогда напряжение пробежало по его позвоночнику, как электрический ток. В одну секунду все внутри него собралось в сжатый клубок тревоги.       Слишком близко.       Он полностью обездвижен. Не может вытащить шест. Не может защититься. Не может уйти.       А что, если Нино был прав? А если все это – только игра? Соблазн, чтобы вынудить его раскрыться? Что, если она просто притворялась все это время? Все – ложь?       Но прежде чем тревога достигла пика, Ледибаг отступила на шаг и усмехнулась:       – Да расслабься, я шучу, – она убрала руку. – Просто хотела тебя немного подразнить.       Девушка нажала кнопку на своем устройстве, и йо-йо резко смоталось обратно, высвобождая его с глухим щелчком. Кот, освободившись, пошатнулся вперед, но тут же выровнялся.       Сердце все еще билось слишком быстро.       – Подразнить, говоришь, – он с сомнением глянул на нее. – Я думал, у меня инфаркт начнется.       – Значит, техника работает, – подмигнула она и вернулась на середину зала. – Что еще попробуем?       – Как насчет того же самого, только... в движении?       – Звучит очень просто, – с усмешкой откликнулась Ледибаг, подбрасывая йо-йо на ладони.       – Тогда попробуй поймай меня, – Кот уже отступал назад, все больше улыбаясь.       Чердак был не очень большим, но все же – простор позволял немного повеселиться. Старые деревянные ящики, перевернутые стулья, ржавая мебель, оставшаяся с черт знает каких времен. А еще трубы, балки, обломки лестниц – настоящий спортивный зал для безумцев. Адриан, легко подскочив, за секунду оказался на верхнем уровне, зацепился за трубу и уже через мгновение – исчез в темноте.       Игра началась.       Он прыгал, скользил, отталкивался от выступов, ловко перебирался с одной балки на другую, как будто родился для того, чтобы ускользать. Периодически озирался через плечо и видел вспышки ее силуэта – Леди то появлялась, то исчезала, металась за ним с почти пугающей целеустремленностью и периодически делала замахи.       Минут пять Нуар успешно убегал. Успевал дразнить ее – легкими бросками камушков, короткими смешками, издевками вроде «почти поймала, жучок!». Но в какой-то момент – ошибся. Обернулся слишком поздно.       Йо-йо мелькнуло с резким свистом, и в следующее мгновение леска снова уже привычно сжала его тело – на этот раз в движении. Он дернулся, запутался ногами, потерял равновесие и с громким «бум» рухнул на пол.       – Прости! Прости! – Леди бросилась к нему, уже разматывая, – Ты в порядке?       – Мои ребра не очень рады, что я предложил эту идею... – простонал он, – ...но на еще один раунд их точно хватит.       – Ну уж нет. Это будет слишком жестоко. – Девушка помогла ему подняться, внимательно вглядываясь в его корпус, пытаясь что-то разглядеть сквозь черный костюм. – Ты точно в порядке?       – До нашей следующей встречи буду как новенький, не бери в голову, – хмыкнул он и только теперь заметил, что она все еще держит его за руку.       – …Хорошо, – тихо сказала она и отпустила, будто только сейчас поняла это. – Давай все же поищем что-нибудь, что можно использовать в качестве мишеней.       Кот кивнул, хотя внутри все гудело – от боли, от ее прикосновения, от слишком живого ощущения того, насколько быстро его сердце колотится от адреналина.       Тренировка продолжилась. Йо-йо звенело, свистело, срываясь с руки Леди и каждый раз врезаясь в мишени – ящики, камни, пыльные обломки. Сначала мимо. Потом – точнее. Потом – почти идеально. С каждым броском она ругалась сквозь зубы, когда промахивалась, и торжественно шептала «да!», когда попадала. Упорство поражало.       Адриан наблюдал, молча. Иногда подсказывал, поправлял стойку, предлагал другой угол атаки. Но в основном просто смотрел. Как она двигается. Как хмурит брови, когда промахивается. Как смеется, если йо-йо отскакивает не туда. Она была... настоящая. И в такие моменты ему казалось, что этот вечер – единственно реальное, что у него есть.       Когда Леди начала сбиваться на дыхании, он решил вмешаться.       – Думаю, на сегодня хватит.       – Но я еще не устала, честно, – выдохнула она, поднимая йо-йо.       – Не обманывай меня. Я же вижу. Лучше побереги себя, идет? – он протянул кулак.       – Уговорил, идет, – отбила кулачок. Ее плечи расслабились, дыхание стало спокойнее.       – Что, на самом деле было тяжело?       – Адски!       Они оба засмеялись. Смех отдался эхом в темноте старого зала, как будто кто-то еще – невидимый, несерьезный – смеялся вместе с ними.       Потом они договорились увидеться в выходные. Снова без контактов, подробностей, номеров. Это же место, это же время. Тайна личностей, чтоб ее.       Пожелали друг другу спокойной ночи, и каждый пошел своей дорогой.       Дома Адриан уснул почти сразу. Тело, уставшее после тренировки, быстро расслабилось, и сознание – стоило только закрыть глаза – будто бы сразу нырнуло в знакомую тень.       Сны пришли стремительно. Яркие, плотные, обволакивающие.       Сначала все было почти невинно – эхо вечерней тренировки, ее голос, отголоски смеха, резкий щелчок йо-йо, обвивающий его запястья. Потом – ее лицо рядом. Тепло ладони, скользящей по его груди, легко, уверенно, будто она делала это не в первый раз. Маска – исчезла, как по воле сна, и на его кожу ложился ее взгляд.       Леди целовала его – с нажимом, со вкусом, медленно расстегивая его костюм – и он, даже во сне, чувствовал, как все внутри сжимается от желания. Руки были связаны – снова. Но на этот раз Нуар даже не пытался освободиться. Она опускалась ниже, дыхание обжигало. Легкая дрожь прошлась по позвоночнику.       Связанный, беззащитный, в ее руках – мысль вспыхнула на краю сновидения и не отпустила.       Он спал крепко. И в этом сне, в этой полной тишины и жара ночи, Ледибаг оставалась с ним столько, сколько ему хотелось.

***

      Следующие недели прошли без единого заказа. Они с Нино решили затаиться – не из страха, а из здравого расчета: слишком много внимания, слишком много рисков. Можно было позволить себе отдохнуть. Снова стать обычным студентом без двойной жизни и маски.       Так Адриан оказался внутри рутинной жизни, от которой в другое время пытался бы сбежать. Пары, кофе в столовой, библиотека, встречи с друзьями.                                                                                    Единственным исключением оставались их с Ледибаг тренировки. И каждый раз, едва он видел, как она пересекает зал в своем костюме, вся его внутренняя концентрация сгорала до тла. Он чувствовал, как теряет равновесие – не только физически. Ее фразочки, легкие касания, редкие искренние улыбки – все это со временем стало опаснее ударов. Кот знал, как управлять телом, но не знал, что делать с этим нарастающим желанием быть рядом. Не только в бою.       Он не стал рассказывать Нино, что произошло на последней встрече. Просто пожал плечами, когда тот в очередной раз спросил, как все прошло:       – Да нормально. Побегали, поговорили. Все как обычно.       Нино хмыкнул, но дальше не полез. Может, чувствовал, что сейчас лучше не трогать.       В это странно спокойное время особенно ярко проявилось одно – как много он начал проводить времени с Маринетт. И как легко это случилось. Они, конечно, хорошо общались весь этот год, но сейчас что-то изменилось.       Сначала – примерки. Она звала его, чтобы подогнать один из комплектов для своего задания. Потом еще одну модель, потом следующий силуэт.       – Не двигайся.       – Если ты положишь руку еще чуть ниже, я точно не смогу.       – Перестань, – но она смеялась.       Ее руки всегда были ловкими и уверенными, когда поправляли ткань у воротника или расправляли подол у пиджака. А его дыхание все чаще сбивалось, когда девушка оказывалась слишком близко.       Маринетт сидела, склонившись над бумагой, в старом худи с обрезанным рукавом, волосы, заколотые неаккуратной шпилькой, лицо сосредоточенное до предела. Карандаш в ее пальцах летал с точностью хирурга: плавная линия, отмеренный угол, легкий изгиб.       – Ты вообще моргаешь, когда рисуешь, или вшиваешь себе режим «манекен»? – лениво протянул Адриан, растянувшись на диване с чашкой чая в руках. – Может, тебя подменили? Где настоящая Маринетт?       Она даже не подняла головы.       – Настоящая Маринетт работает. В отличие от одного очень назойливого бывшего манекена.       – Бывшего? – с притворной обидой он приложил руку к сердцу. – Я, между прочим, модель вне времени. Эталон красоты. Источник вдохновения. Муз...       – И если ты не замолчишь, то станешь источником головной боли, – отрезала она, но уголки губ все же дрогнули.       Парень подошел ближе и заглянул через плечо, наклонившись так, что ощутил запах ее шампуня – легкий, с привкусом лимона и меда.       – Слушай, а ты и вправду гений. Это лекало выглядит, как космическая карта. Вижу пояс Ориона, Большую медведицу и твою бесконечную усталость, – мягко добавил он.       Девушка закатила глаза, но все-таки повернулась к нему, прижав локти к бокам.       – Ладно. Пять минут перерыва.       – Я победил? – Агрест сложил руки в замок, словно в молитве.       – Победил, – сквозь смех вздохнула она, – но только потому, что я и правда сейчас вырублюсь лицом в ткань.       Постепенно работа над проектом перестала быть только работой. Адриан – с его модельным прошлым – с удовольствием давал советы, делился опытом, шутил о показах, о нарядах, о странных клиентах. А она рассказывала о своих проектах и мечтах о будущем. Мерки, выкройки, ткань – все это как-то само собой превратилось в уютные встречи под мерное гудение швейной машинки и аромат чая в кружках с глупыми котами.       В один из дней она попросила его взглянуть на финальную сборку жакета. Он подошел, привычно поставив плечи ровно. Мари склонилась к застежке, морщась от несостыковки, и вдруг замерла, когда он тихо сказал:       – Это круто, Мари. Серьезно. Очень чистая работа. У тебя получается лучше, чем у многих профессионалов.       Девушка растерянно обернулась. На секунду – даже не на секунду, на долю – парень увидел, как у нее вспыхнули глаза. Не просто от благодарности. А так, будто эта похвала имела значение. Настоящее.       – Правда? – почти шепотом.       – Правда, – мягко повторил он. – Это круто. И ты – крутая.       Адриан не успел ничего добавить, потому что она уже снова склонилась к ткани, но он видел – щеки пылали. А у него в груди вдруг стало очень тепло.       – Спасибо, – тихо сказала она. – От тебя это… особенно приятно.       Мари, как же часто ты не замечаешь, насколько талантлива.       Адриан не задумывался. Просто с ней было хорошо. Уютно. Безопасно. Может быть, настолько, что он начинал ждать этих встреч так же, как вечерних тренировок с Ледибаг. А может, даже чуть больше. Маринетт была спокойствием. Тихой радостью. Той частью жизни, где он мог просто быть собой, без маски. Или, по крайней мере, почти без нее.       Парень знал, что должен держать дистанцию. Но каждый вечер с девушкой только усложнял эту задачу. И каждый раз Мари удавалось его удивить. Однажды девушка поставила трек, и он остановился на месте:       – Подожди. Ты слушаешь это?       – Ты тоже?       – Я думал, я один такой динозавр.       Оказалось, они одинаково трепетно относятся к плейлистам, одинаково внимательно слушают тексты. Агрест как будто бы собирал свою собственную мозаику из любимых моментов, стараясь запомнить каждый и ни с кем не делиться.       Хлопья на двоих, рассыпавшиеся по полу, когда она пыталась открыть пакет, или смех, когда он снова проигрывал ей в Mario Kart. Все чаще Адриан находил поводы зайти к из серии «я был рядом, решил поздороваться». Это уже стало привычным.       Экран тускло мерцал, игра уже давно шла в фоновом режиме. Он держал в руках джойстик, но пальцы не двигались – подруга заснула на его плече, слегка уткнувшись лбом в его шею. Волосы щекотали кожу. Дыхание было ровным и теплым. И в такие моменты время как будто замедлялось.       Адриан боялся шелохнуться.       Ты же устаешь. Я это вижу. Но почему-то со мной ты позволяешь себе расслабиться.       Он мельком взглянул на ее лицо – спокойное, мирное, почти детское. И вдруг почувствовал, как сжалось что-то внутри. Так просто – прижать губы к ее макушке. Остаться здесь, не шевелясь, до утра.       Прошло, наверное, минут двадцать, прежде чем девушка слегка пошевелилась и сонно подняла голову.       – Прости… – пробормотала она, чуть отстраняясь. – Я…       – Не хотел тебя будить, – мягко сказал он, оборачиваясь к ней. – Ты так много работаешь… Ты просто заслужила немного покоя.       Маринетт медленно выпрямилась, поправила свитер. Щеки были розовыми, глаза – еще не до конца проснувшимися.       – Ты… очень внимательный, – прошептала она.       Парень только усмехнулся. И не сказал, что наблюдать за ней в эти двадцать минут оказалось самым теплым моментом за последние дни.       Видеоигры вообще стали их любимым видом времяпрепровождения. Сначала по вечерам, по часу, максимум два. Потом – до полуночи.       И вот однажды – в обычный вечер, казалось бы, – все стало почти слишком… тесным.       – Ты снова жульничаешь! – Маринетт ткнула в него локтем, не отрываясь от геймпада. – Это невозможно – второй раз подряд сделать комбо вслепую!       – Это называется талант, мадам, – Адриан широко улыбнулся и отклонился назад, как будто от гордости за себя.       Они сидели на полу, у журнального столика, перед экраном. Поздний вечер давно превратился в ночь – в комнате горела лишь пара лампочек, и атмосфера была удивительно теплой. Но каждый раз, когда их пальцы случайно соприкасались, или взгляды задерживались чуть дольше обычного, под кожей пробегались легкие разряды тока.       Маринетт внезапно рухнула на спину, сдавленно простонала:       – Все. Я сдаюсь. В эту игру невозможно выигрывать, если ты не Агрест.       – Лестно, – он склонился над ней, подперев голову рукой. – Но не преувеличивай. Ты была хороша.       Она посмотрела на него снизу вверх. Ее волосы слегка растрепались, щеки были румяными от смеха и усталости. Адриан рассматривал ее и вдруг осознал, насколько она близко. Насколько... живым он себя чувствует рядом с ней.       Вот бы так и остаться – просто лежать здесь, дышать одним воздухом. Слушать, как она смеется. Не играть ни в какие роли. Просто быть.       – Адриан, – тихо сказала она, не отводя взгляда.       Их лица оказались на опасном расстоянии, их взгляды – вдруг слишком серьезными. И если бы кто-то спросил, кто из них наклонился первым, никто бы не ответил.       Все замерло: свет, экран, музыка на паузе.       Нет. Стоп. Это все еще Мари. Просто друг. Подруга. Она доверяет тебе. Ты не можешь просто...       Они одновременно отпрянули. Адриан кашлянул и сел прямее, потянулся за бутылкой воды.       – Извини. Я... – начал он.       – Нет, все в порядке, – перебила она. – Просто... бывает. Наверное.       Парень кивнул, но взгляд снова невольно скользнул к ее губам.       Ты дурак. Полный идиот. Но, черт возьми, почему это было так приятно – даже на полсекунды?       – Кажется, мне уже пора домой, – он поднялся с пола, стряхнул с себя воображаемую пыль. – Ты вроде хотела выспаться сегодня.       – Да, точно.       Неловкое молчание. Джойстики так и остались на полу.       Какая же она красивая с этими растрепанными волосами, черт бы их побрал.       – Тогда до встречи... в следующий раз?       – Угу. Обязательно.       Когда дверь за ним закрылась, Маринетт осталась стоять в темноте, прижав руки к лицу. А Адриан на лестнице мысленно ругался на себя.       Что блять это было?       Домой он шел медленно, будто специально. Воздух был влажный, пахло поздней весной и асфальтом.       Я полный идиот.       Он остановился на перекрестке, глядя в темноту.       Что это вообще за весеннее обострение?       Агрест знал, знал, что это не просто так. Что-то глубоко внутри рвалось наружу. И что самое страшное – он начал замечать, насколько далеко все зашло. Понимание внезапно накрыло его и пригвоздило к земле как огромный пресс.       Она мне нравится. Маринетт мне нравится.       А Ледибаг? Как будто она сидит уже где-то под кожей и вызывает мурашки одним своим присутствием.       Парень провел рукой по волосам.       Какой же пиздец. Надо было слушать Нино и не забивать этим голову. Блять.       Осознание било в висок, пульсировало под ребрами.