Тебе можно доверять?

             Квартира встретила его тишиной и приглушенным светом от уличных фонарей, пробивающимся сквозь жалюзи. Кот Нуар снял маску, провел рукой по волосам и устало опустился на диван. Обратно – в реальность. Где нет загадочных девушек на крышах, йо-йо, вина и слов, застревающих в голове, как заноза. Только он и вечер, который слишком похож на утро.       Сон не шел. Он даже не стал переодеваться – просто валялся, глядя в потолок. Слова Ледибаг снова и снова всплывали в голове.       – Какая, к черту, черепаха? – пробормотал он в темноту, сев на кровати.       Фигурка, которую она оставила в магазине, не давала покоя. Это был не просто жест, не просто сувенир. Она что-то значила – и он хотел это понять.       Адриан включил ноутбук, заварил крепкий чай и открыл сразу десяток вкладок с форумами, новостями, постами в даркнете, где обычно обсуждали всякое странное и криминальное. Вбивал в поиск все, что приходило в голову: «фигурка черепахи», «символ черепахи мафия», «криминальные организации с животными», «божья коровка и черепаха» – последнюю строку он сам осознал с запоздалой усмешкой.       Ничего конкретного. Обрывки. Теории. Кто-то писал про древние китайские мифы. Кто-то – про триады. Кто-то – про якобы существующую «Сеть животных», объединение, в котором каждый символ что-то значил. Но все это было не более чем туман.       Где-то под утро он так и уснул, уткнувшись лицом в клавиатуру, с одной рукой, по-прежнему лежащей на тачпаде.       Нино нашел его так, как и находил уже не в первый раз – только в этот раз рядом не было следов еды, кофе или улик после очередного ограбления. Только севший ноутбук и лицо Адриана, уткнувшееся в клавишу «N».       – Ну ты как обычно, брат, – тихо проговорил он, поднимая жалюзи и впуская в комнату утренний свет. – Эй, ты жив? Или я все же вызываю скорую?       – Угх... – Адриан зашевелился и попытался открыть глаза. – Который час? – рук он не чувствовал, шея затекла, голова отвратительно гудела.       – Почти восемь. Как тебя вообще угораздило?       – Я просто... – Агрест выдохнул и обернулся, потирая веки. – Немного засиделся.       – Немного? Ты, мать твою, уснул на клавиатуре. Ты обычно только после хорошего секса так выглядишь.       – Благодарю за наблюдательность.       – Не за что. Итак? Что за срочное расследование, ради которого ты променял кровать на пластик и металл?       – Долгая история, – пробормотал Адриан, хлопая глазами и потирая висок. – Но я отказываюсь говорить без чашки эспрессо.       Кое-как парень смог поднять себя со стула, размял конечности и даже дошел до ванны, нигде по дороге не упав. На кухне его встретил громкий звук кофемашины.       – Я встретил ее вчера. – сказал Адриан, не глядя на друга.       – Кого? – Нино нахмурился, потом понял. – Ах, ее. Ледибаг?       Адриан коротко кивнул.       – Не специально. Просто я решил прогуляться, услышал шум из переулка, оказалось, что это она взламывала магазин. Ну я и спустился.       – Пф, конечно, это же самое очевидное действие в данной ситуации! И что было дальше?       – В целом разгромили магазин, а потом просто сидели на крыше и … Разговаривали.       – Это какой-то эвфемизм, чтобы обозначить секс? Я сгораю от нетерпения, – в его тоне сквозили сомнение и сарказм.       – Я правда произвожу впечатление человека, который спит с каждой встречной?       – Ты, может, и нет, а вот за Нуара я не ручаюсь, – хмыкнул Нино.       – И вновь спасибо, друг! Мы просто поговорили немного про жизнь, про работу.       Адриан замолчал. Его сосед все еще не комментировал – ждал продолжения.       – Я пытался узнать о ней хоть что-нибудь, и ничего. Ничего конкретного, вернее. Только намеки и расплывчатые формулировки.       – И все же что-то из этой беседы заставило тебя просидеть за ноутом пол ночи.       – Не из беседы. В магазине она сказала, что этот разгром – угроза от ее заказчика кому-то еще. А потом оставила на столе фигурку черепахи. Такую маленькую, зеленоватую. И я не могу выкинуть ее из головы. Мне кажется, это что-то значит. Какая-то фирменная подпись, или знак… Не знаю.       Нино посмотрел на него с сомнением, потом вздохнул.       – Чувак. Я понимаю, ты очарован, но давай рационально. Во-первых, почему тебе вообще не все равно? А, во-вторых, ты уверен, что не попал в ее игру? Что это не манипуляция? Не ложный след?       – Я не уверен ни в чем. Но если есть шанс, что я могу узнать, кто она – я не отступлю.       – Ты увлекся. – Мулат вздохнул, но не с раздражением, а скорее с легкой жалостью. – Адриан, ты не можешь позволить себе слабости. Ни с кем. Даже если у нее стиль и маска, от которой у тебя плавится мозг.       – Я и не позволяю. – Он усмехнулся. – Черепаха – это не просто фигурка. Это след. И я намерен его раскопать.       Нино скрестил руки на груди.       – Хорошо. Больше она не дала никаких зацепок?       – Не то чтобы. Я спрашивал у нее, что это значит, а она, конечно, увильнула. Но звучало так, будто за ней кто-то стоит. Не одиночка точно. Упомянула, что «их» не обрадовало то, что она засветилась на публике. Говорила, что доверяет только себе. Очень… закрытая.       Нино нахмурился, задумчиво почесав подбородок.       – Черепаха, значит. Мне кажется, я натыкался когда-то на что-то подобное. Было что-то про китайскую мафию, символику животных. Но это все было слишком мутно, чтобы воспринимать всерьез.       – Я прочесал несколько форумов. – кивнул Адриан. – Пытался найти подтверждение. Куча теорий, все разрозненно. Ничего конкретного. Но если есть хоть шанс, что это правда...       – Ты хочешь понять, с кем мы имеем дело.       – Именно. Она не просто красивая девчонка с йо-йо. Она действует осторожно, четко, и у нее точно есть ресурсы. И связи. Такое не появляется из ниоткуда.       Нино помолчал, потом кивнул:       – Логично. Тогда попробую покапать по своим каналам. И все же. Ты же понимаешь, что она может оказаться кем угодно. Информатором. Наемницей. И если окажется, что она часть чего-то... опасного – ты должен будешь отпустить ее.       – Знаю. – Адриан сжал челюсть. – Если.       – Я попробую добыть тебе хоть немного правды. Только ради твоей безопасности.       – Справедливо.       – И, Адриан...       – М?       – Если выяснится, что она не та, за кого себя выдает... ты должен будешь остановиться. Больше никаких встреч и разговоров.       Парень молча кивнул. И только когда Нино ушел, вернулся к созерцанию кофейной гущи на дне чашки. Там же тоже вроде можно ответы найти?       Кто же ты, Ледибаг?

***

      Половину дня в университете Адриан провел как в тумане. Концентрация была не просто на нуле – она ушла в минусовую зону. Даже порции эспрессо в кафетерии, которые он влил в себя между парами, не помогли. Все лекции слились в один бесконечный гул голосов, сквозь который он то и дело прокручивал ночной разговор, выражение лица Ледибаг, звук ее смеха, обрывки фраз. Его руки делали конспекты на автомате, но в голове оставалось только:       «…Всем нужен друг, да?»       Он очнулся от этой петли, только когда, привычно направившись с Нино в столовую, сел за обычный столик, где уже сидели Алья и Маринетт. Те о чем-то живо болтали, а он лишь механически кивнул в знак приветствия и уставился в поднос с едой.       – Ого, ты уверен, что бодрствуешь? – с прищуром произнесла Алья, делая вид, будто изучает его под микроскопом. – А то твое тело вроде здесь, а глаза в каком-то пятом измерении.       – Бессонная ночь, – буркнул Адриан, не поднимая взгляда.       – Да уж, ты выглядишь так, будто пережил конец света и потом еще попытался его предотвратить, – продолжала ехидничать Алья. – Это ж надо так не спать. Ты точно не сбежал на подработку в ночную смену спасателя?       – Ага, спасал котят с деревьев и честь прекрасных дам, – проворчал он, наконец-то отрываясь от подноса. – Но на самом деле просто бессонница.       Нино усмехнулся, хлопнул его по плечу:       – Тебе бы еще табличку «не подходить без кофе» на лоб повесить.       – Уже поздно, кофе был. Много. Но не помог, – Адриан поморщился и потер глаза. – Чувствую себя зомби.       – Главное, чтобы ты хотя бы к вечеру ожил, – сказала вдруг Маринетт и слегка наклонилась к нему через стол. – Сегодня же концерт.       Он замер. Потом медленно моргнул.       – Какой концерт?..       – Ты шутишь? – возмутилась Алья. – Ты реально забыл? Мы это обсуждали тысячу лет назад!       – Я... – он выпрямился, лоб нахмурился. И тут память, будто нехотя, начала возвращать куски: Маринетт, сияющая, рассказывает им о своем друге, вокалисте Луки, какой-то камерный бар, афиши, которые она рисовала для них... – О. Черт. Точно.       – Я говорила, что Лука солист группы. Мы с ним знакомы сто лет, – спокойно напомнила Маринетт. – Они сегодня выступают. Небольшое шоу, больше для своих, но атмосфера всегда хорошая.       – Я не против, – быстро вставил Адриан, вдруг ощутив укол вины. – Правда. Просто утро... мозг не включился. Я помню, что мы договаривались. Конечно, я приду.       Маринетт чуть улыбнулась и кивнула.       – Хорошо. Тогда в девять у входа. Место ты помнишь?       – Да. Да-да, конечно, – он даже не стал уточнять. Найдет, даже если в полусне. Или спросит у Нино, что вероятнее.       Алья скрестила руки на груди и буркнула:       – Тогда, пожалуйста, к вечеру не умирай.       – Постараюсь. Но если я вдруг засну под колонкой, не трогайте меня. Просто положите на меня куртку.       – Мы скорее зальем тебе в уши энергетик, – сказал Нино и хмыкнул.       А Адриан снова уставился на свою еду, чуть спокойнее. Вечер обещал быть непростым. Но в какой-то мере – и интересным.

***

      Когда парни добрались до нужного адреса, вечер уже плотно окутал город. Нино, сунув руки в карманы, критически окинул взглядом вывеску над дверью: «Bar Rino's». Светлая неоновая надпись мягко светилась в полумраке, отражаясь в витринах и делая этот уголок улицы уютным и почти оторванным от остального мира. Бар был втиснут между двумя старинными зданиями – высокий фасад с облупившейся штукатуркой, винтажная резная дверь, из-под которой сочился ритм басов.       – Выглядит как сцена из инди-фильма, – хмыкнул Адриан, держа руку в кармане пальто и вглядываясь внутрь.       – Надеюсь, без драматичной развязки, – буркнул Нино. – Хочу просто музыку, пиво и нормальный звук. Без неожиданностей, пожалуйста.       Они вошли, и теплый полумрак бара мгновенно обволок их, как одеяло. Пространство было небольшим, но продуманным: кирпичные стены, местами обитые бархатными панелями, тусклый свет ламп с медными абажурами, множество живых деталей – старые афиши в рамках, висящие над стойкой гитары, стойки с винилом у стен. Бар был почти полон: народ стоял ближе к сцене, у барной стойки, кто-то сидел на винтажных диванах в дальних углах, кто-то подпирал колонны, лениво покачиваясь в такт звукам диджея, настраивающего оборудование до начала лайва.       Их взгляды быстро нашли девушек. Алья стояла у сцены, слегка раскачиваясь на каблуках. Она была в черном платье с открытыми плечами, джинсовка была спущена на локти, серьги блестели при каждом ее движении. В руке – коктейль с яркой соломинкой. Рядом – Маринетт. Она смотрела на сцену, слегка нахмурившись – что-то прикидывала по свету и расстановке. На ней был бордовый топ на тонких бретелях, широкие темные брюки, высокие ботинки. Распущенные волосы мягкими волнами ложились ей на плечи и открывали ее шею и ключицы. В свете сцены кожа у нее казалась светлее, почти фарфоровой.       Адриан почувствовал, как внутри что-то мягко щелкнуло. Совершенно не громко – наоборот, почти на уровне подсознания. Просто переключился режим. Адриан, даже не успев подумать, выдал:       – Ты сегодня выглядишь потрясающе.       Маринетт удивленно вскинула брови, но тут же улыбнулась:       – Спасибо. Ты тоже ничего, как для зомби.       – По крайней мере, я хожу. Это уже плюс.       Они переглянулись, и этот короткий взгляд оказался чуть дольше, чем нужно.       В этот момент из-за шторки за сценой показалась голова. Парень с синими волосами – темная рубашка с распахнутым воротом, на лице – легкая небрежная щетина. Он осмотрел зал, и как только его взгляд нашел Маринетт, черты лица моментально смягчились, губы растянулись в широкой улыбке.       – Мари! – окликнул он ее и вышел к ним. – Ты пришла!       – Конечно пришла, Лука. – Она обняла его, и он, не раздумывая, поднял ее, будто девушка ничего не весила, покружил.       Маринетт чуть рассмеялась, опустила взгляд, и в этот момент Адриан уловил у себя в груди странное ощущение – как будто на него капнула горячая вода. Не больно. Но резко.       – Ты даже не представляешь, как круто ты оформила афиши. Все спрашивали, кто художник. Я, конечно, всех направлял к тебе. Маринетт Дюпен-Чен – наше главное вдохновение!       – Лука, хватит, – она смущенно отмахнулась, но улыбка у нее была настоящей.       Адриан машинально сжал челюсть, но тут же отвлекся, когда Лука повернулся к ним:       – А это, наверное, твои друзья? Привет. Я Лука.       Он пожал руки сначала Нино, потом Адриану. Его рукопожатие было крепким, взгляд открытым. Все было в пределах нормы. Вот только Адриан ощущал, как внутри у него нарастает что-то густое и непрошеное. Он тут же это оттолкнул.       – Спасибо, что пришли. Если не возражаете, я буквально на пару слов украду Мари. Надо кое-что обсудить перед выступлением.       – Конечно, – кивнул Адриан, стараясь не смотреть им вслед, но в итоге все равно проследил глазами, как они отошли к барной стойке. Лука говорил что-то с увлечением, жестикулировал, Маринетт слушала, смеялась, кивала, и... снова это, его рука чуть коснулась ее плеча, потом запястья.       – Ты сейчас прожигаешь ему спину, – заметил Нино, появляясь сбоку с пивным бокалом.       – Что?              – Своим взглядом. Расслабься, ты ж не на задании.       – Я просто... наблюдаю.       Алья обернулась к ним через плечо:       – Эй, я что-то пропустила? Они встречаются или просто так – делают вид, что ничего не происходит?       – Похоже, не встречаются, – пожал плечами Нино. – Но Адриан уже вступил в фазу «ревнивый детектив».       – Я не... – начал было Адриан, но махнул рукой. – Все, забудьте.       Маринетт вернулась буквально через минуту и снова встала рядом с ними, как ни в чем не бывало. Через несколько секунд погас свет, и сцена наполнилась звуками.       Концерт начался с мягкой, почти джазовой композиции, которая быстро перешла в насыщенный рок. Группа играла живо, эмоционально. Лука – на гитаре и вокале – держался уверенно, харизмы этому парню точно было не занимать. Неудивительно, что большая часть зрителей в зале – девушки.       Лука часто оглядывался в зал, и несколько раз – в сторону Маринетт. Адриан замечал это. Замечал и то, как она улыбалась в ответ, немного раскачивалась в такт, подпевала знакомые строки.       – Следующая песня... – сказал он в один момент, – ...вдохновлена человеком, который умеет превращать даже самый мрачный день в источник света. Мари, это тебе. Спасибо, что ты есть.       Публика одобрительно загудела. Маринетт прикрыла лицо рукой, смущенно улыбаясь. Алья что-то ей сказала на ухо, та только махнула в ответ.       А у Адриана неприятно защемило в груди, как будто кто-то чуть сильнее сжал ребра изнутри. Он не стал разбираться, что это.       Это просто песня. Он просто друг. И она просто слушает.       Он сделал глоток. Горечь газировки будто подчеркивала вкус раздражения.       Музыка была хорошей. Даже отличной. Атмосфера – почти домашней. Люди танцевали, кто-то пел, кто-то снимал видео. Адриан поймал себя на том, что тоже покачивается в ритм, чуть улыбается. Но внутри все равно оставался не до конца собранным. Лука пел для всех – но между строк будто звучало что-то еще. Адриан это чувствовал, и этот зуд на каком-то подсознательном уровне не давал ему полностью расслабиться.       На одном из припевов Лука наклонился вперед, практически на краю сцены, и протянул руку. Пальцы скользнули мимо толпы, легко коснувшись Маринетт за плечо. Почти незаметно. Но не для него.       – Ты все еще «не ревнуешь»? – сказал Нино негромко.       – Я все еще просто наслаждаюсь вечером.       – Ну да. С таким выражением лица, будто тебя обокрали.       Адриан стоял в полушаге, наблюдая. Внутри него гудел бас, а вместе с ним – мысли. Слишком много для одного вечера. Слишком много реакций на то, что не должно его волновать.       И все же волновало.       Когда Лука с группой сыграли последний трек, зал буквально взорвался овациями. Музыканты поклонились, помахали зрителям. Свет приглушили, но он все еще играл отблесками на лицах и пустых бокалах. Воздух был насыщен звуком и теплом, как после грозы.       Адриан выдохнул.

***

      Толпа постепенно начала рассеиваться. Кто-то двинулся к барной стойке за еще одним коктейлем, кто-то – к выходу, обсуждая услышанное. Воздух все еще вибрировал от только что отгремевшей музыки, но теперь этот звук будто ушел внутрь, остался фоном в сердцебиении и легкой глухоте в ушах.       – Ну что, как вам? – спросила Маринетт, поворачиваясь к ребятам с сияющим лицом. Щеки ее пылали, дыхание было сбивчивым, и от нее пахло ветром, жаром и каким-то цитрусовым шампунем.       – Это было потрясно, – сказал Нино, хлопнув ее по плечу. – Реально, круче, чем я ожидал.       – Да, мне тоже понравилось, – кивнула Алья. – Особенно эта... где он про свет поет. Вайб как у старых Muse, только без пафоса.       – А ты что скажешь? – Маринетт обратилась к Адриану. Он чуть замешкался, будто не ожидал вопроса.       – А? Да. Музыка отличная. Атмосфера – огонь, – он улыбнулся.       – Рад, что понравилось! – знакомый голос в паре шагов.       Они повернулись. Лука подошел к ним, уже без гитары, но все еще в своем образе рок-звезды: мокрые от пота синие волосы, серебристый кулон на шее, широкий, теплый взгляд. Он снова обратился к Маринетт, будто все вокруг могло немного подождать.       – Еще раз спасибо, что спасла наш визуал в последний момент.       – Он был почти готов, – рассмеялась Маринетт. – Я просто подкрутила пару элементов.       – Ну вот, ты опять это свое «подкрутила». А мы с пацанами решили, что ты оформила все лучше, чем мы звучим.       Он шагнул ближе и обнял ее. Ненавязчиво, по-дружески. Но обнял. И не сразу отпустил.       – Эта песня... – он наклонился, понизив голос, – я правда думал о тебе, когда писал ее.       Адриан делал вид, что смотрит в сторону бармена. Слишком внимательно, как для того, кто ничего не заказывает.       – Кстати, Мари, мы с ребятами зависнем здесь еще ненадолго, немного посидим, может, сыграем что-то неформальное. Если хочешь – оставайся. Или… я могу тебя проводить, если ты уже уходишь.       Он смотрел на нее спокойно, без нажима – но Адриан уловил легкое напряжение в плечах парня. Словно Лука все же ждал, что она согласится.       Маринетт улыбнулась в ответ – тепло, благодарно, но с оттенком извинения:       – Спасибо, Лука, но мне завтра рано вставать. Еще немного домашки и первая пара. Как-нибудь в другой раз?       – Конечно, – кивнул он. – Тогда напиши, когда доберешься.       Он слегка сжал ее руку, будто невзначай – и отпустил. Маринетт чуть кивнула и вернула свое внимание к друзьям.       Адриан старался выглядеть непринужденно, но замечал каждую деталь – как Лука задержал взгляд, как руку не сразу убрал, как смотрел ей вслед. Слишком внимательно. Слишком мягко. И, черт возьми, слишком близко.       – Что ж, теперь точно уходим? – весело бросила Алья, – Пока бар не начал превращаться в логово молодых рок-звезд.       – Уходим, – сказала Маринетт, надевая на плечо сумку. – С меня еще завтра три абзаца про архетипы в глянцевой рекламе. Восхитительно, правда?       – Убийственно, – отозвался Адриан и открыл перед ней дверь.       Он вышел последним, и перед тем, как закрыть за собой дверь, еще раз бросил взгляд вглубь бара. Лука стоял у сцены, переговариваясь с басистом, и следил за их уходом.       И Адриану отчего-то это совсем не понравилось. На улице их встретил теплый ночной воздух. Друзья вместе дошли до метро, обмениваясь впечатлениями и слушая рассказы Маринетт о создании группы, а потом попрощались.       Агрест был в своих мыслях, когда Нино ткнул его локтем в бок:       – Ну что, готов завтра проспать первую пару?       – Вполне, – усмехнулся парень, – хотя бы с красивым предлогом.       Но пока они добирались до дома, в голове у него вертелось не расписание занятий и даже не предстоящая встреча. А чья-то теплая улыбка, прикосновения, голос – и песня. Песня, которую написал не он.

***

      Квартира встретила их глухой тишиной и темнотой – разве что свет из коридора лениво пробивался сквозь приоткрытую дверь кухни. Адриан первым скинул куртку на спинку дивана и бухнулся на него всем телом, закинув руки за голову. Нино прошел мимо и тут же пошел к холодильнику.       – Ну что, бро, – протянул он, – готов немного поработать? Черепахи, мафия, девушки с загадками – все как ты любишь.       Агрест приподнял бровь, но не двинулся с места.       – Звучит как мечта, правда. Но, боюсь, сейчас тебе придется копать одному. Прости.       – А ты чего? – Нино открыл холодильник, очевидно, чтобы подумать над смыслом жизни, глядя на йогурт и соевый соус.       – У меня… вроде как… встреча.       Нино захлопнул холодильник.       – С кем это?       – Ты будешь злиться, если скажу.       – О боги, Агрест! Как ты вообще..?       – Это просто тренировка. Просто отработать пару приемов и все такое.       – Ага. – Нино скрестил руки на груди. – И вновь ты, конечно, абсолютно уверен, что она не заманивает тебя в ловушку?       – Абсолютно не уверен, – честно признался Адриан, – Но вряд ли ее ловушкой можно назвать встречу, которую я сам назначил.       – Отлично, – Нино тяжело вздохнул. – Я не то чтобы разочарован. Я уже в стадии принятия. Так что умываю руки! Просто знай: я сделаю резервную копию твоего телефона и буду читать твои последние сообщения на случай, если тебя похитят.       – Трогательно.       – На твоем месте я бы выбрал Маринетт. Она классная и еще, кстати, не разговаривает загадками.       – Выбрать Маринетт? Ты о чем?       – Давай ты не будешь отрицать, что ты чуть не умер от напряжения, когда Лука сказал, что песня вдохновлена Маринетт. Так что если уж выбираешь объект для своей влюбленности, то лучше ее.       – Я не влюблен. Это другое, – пробормотал Адриан, слишком быстро.       – Ага. Просто совпадение, что весь концерт ты смотрел на них с Лукой, как кот на аквариум с золотыми рыбками.       – Я просто наблюдательный. – И безумно объективный, да. Ладно, иди на свою тренировку. Только если что – я не буду спасать твою задницу в этот раз. Как минимум до утра.       Адриан, не отвечая, встал с дивана и потянулся. Улыбка, чуть упрямая и усталая, заиграла на его лице.       – Ты просто завидуешь.       – Да. Завидую твоей непреодолимой тяге к саморазрушению. И твоим скулам, урод.       – Приятно, что ты заметил.       – Иди к черту!       Они еще немного перекинулись колкостями, и Нино ушел в свою комнату с ноутбуком, бормоча что-то про «подростковый бунт».       Адриан тоже ушел в спальню и закрыл дверь. Он достал костюм и провел пальцами по ткани, будто проверяя, на месте ли все. Сердце билось уже чуть быстрее, чем минуту назад. Не от страха – от чего-то другого. Волнения? Предвкушения?       Парень переоделся быстро, отточенным движением застегнул ремешок, натянул перчатки. Маску он надевал уже у окна – и только тогда его лицо стало привычным другому себе. Чуть дерзкая полуулыбка, высоко поднятый подбородок. Все еще Адриан, только с другим углом зрения. С другим кодексом.       Он замер на подоконнике, вслушиваясь в город. Где-то за углом залаяла собака, по улице проехала машина, кто-то громко хлопнул дверью. Ночь снова дышала жизнью – как всегда, когда он в ней нуждался.       – Ну что, ma chérie mystère, – тихо сказал он, глядя в темное небо, – посмотрим, чему ты сегодня хочешь меня научить?       Он шагнул в пустоту – и растворился в ней, как будто ночь сама приняла его в свои объятия.